Внученька, сегодня в дорогу мы возьмём только самое важное, потому что папы с его машиной не будет и нам придётся чуточку пройтись пешком, а потом нам дадут автобус, где будет много деток, которые, я надеюсь, также не станут брать с собой много вещей.
А почему?
Что «почему»?
Почему мы поедем без мамы и папы? Они же плиедут домой, а нас не будет
Они обязательно приедут к нам, но чуточку позже, малыш.
А из нашего садика детишки будут?
Именно они там и будут. Вы все вместе поедете туда, где не гремит гроза и не сверкает молния.
И не тлесётся земля?
И не трясётся земля!
А почему она тлесётся у нас? Ланьше так не было
Всё потом, доченька. Всё потом поймёшь.
Я тебе не доченька, а внученька! Ты, што ли, забыла?
Женщина крепко обхватила девочку обеими руками и как можно нежнее прижала к себе. Тёплые слёзы упали на личико Оли
Не плачь, бабуля, а то и я ласплакаюсь. Будем потом как две плаксы сопли длуг длужке вытилать.
Пожилая женщина взяла в ладони пухлое личико внучки и, обливая его тёплыми слезами и смеясь, начала жарко целовать в розовые щёчки.
Ты моя умница! Ты моё солнышко! Ты радость моя единственная! заголосила она сквозь одновременно нахлынувшие смех и слёзы. Всё будет у нас хорошо! Всё будет хорошо!
Ну не надо плакать, бабушка, а то мне глуснится стало
Всё! Всё, девочка моя, не буду больше. Надо собираться. Как бы не опоздать на автобус к детскому саду.
* * *
Они вышли из подъезда. Впереди выходила пожилая женщина, придерживая подъездную дверь, давая возможность протиснуться маленькой девочке. Выйдя на двор, они лишь успели ощутить влажный мартовский ветер, идущий с моря, как бабушка, не произнеся даже стона, рухнула на спину Красная кровавая точка зияла на её лбу. Девочка кинулась к ней и, успев лишь крикнуть: «Ба», тут же застыла прямо на груди старушки
* * *
Шо ты робишь, Павлухо? Чи не бачишь, шо це старуха и дитя малое?
Це дитятко того москаля, шо меня зараз «бандеровцем поганым» обласкал. Бачишь две горки у песочницы? Це батька её и мамка, шо я вчера шлёпнул.
Бога в тебе нету, Павло!
Зато зараз я двух москаляк грохнул, шоб им не жилося на энтом свете
* * *
Снайперы с жёлтыми повязками на рукавах откатились в сторону и тихо отползли от боевой позиции.
* * *
Мартовский ветер в Мариуполе частит холодными порывами, раскатывая по тротуарам, паркам и скверам мусор, бумагу, прошлогоднюю пожухлую листву, словно дворник, убирающий городские улицы после долгой и сорной зимы. Он залетает во дворы и, завывающе суетясь между стен домов, поднимает вверх всё лёгкое и воздушное, что может лежать на холодном асфальте, как и те два белых бантика, сорвавшихся с белокурой кудрявой головки маленькой девочки по имени Оля, так и не успевшей уехать от войны
Мариуполь, 2022 г.Совесть в выгребной яме
В один из погожих и солнечных дней наша колонна, состоящая из автобуса с военнопленными и конвоем, автомобиля со следователями прокуратуры и патологоанатомами, а также грузовичка ритуальной службы для перевозки тел, въехала в частный сектор на левом берегу Кальмиуса, где нас ждали несколько семей, потерявших своих близких во время минных обстрелов. Все истории в общем где-то похожи: бомбили, осколками посекло или разорвало на части, настигла шальная или снайперская пуля ошалевших от наркотиков укронацистов
В самом конце улицы, где, в отличие от всего района, к счастью, не пострадало ни одного домостроения, к нам навстречу из-за добротных металлических ворот с наваренными узорами вышел мужчина лет сорока с небольшим баскетбольного роста, одетый в изысканный твидовый костюм с ярким галстуком. Уже во дворе стало понятно, что здесь проживает обеспеченная чета, чему свидетельством были и отборный красный кирпич, которым были отделаны все строения хозяйства, и зелёная металлочерепица, покрывавшая крышу дома и других построек, и брусчатка на подворье, выстланная от ворот до входа в богатый виноградник, пройдя сквозь который мы оказались на приличном участке земли в шесть-семь соток, вероятно засаживаемый картофелем, луком и всякой зелёной всячиной. В левом углу участка стоял весьма обветшалый садовый туалет, что никак не встраивалось в основной строительный ансамбль, а в правом был насыпан могильный курган длиной больше двух метров. Сразу подумалось, что умерший был немалого роста, и сомнения рассеялись окончательно, когда моложавый высокий мужчина представился старшим сыном покойника.
Пока шестеро военнопленных принялись раскапывать могилу, следователь начал свою рутинную работу по составлению протокола и опросу хозяев. Оказалось, что восьмидесятилетний старик не погиб от пули или осколка, а умер от разрыва сердца во время первого же прилёта фугасного снаряда в трёхстах-четырёхстах метрах от дома. Вдова после смерти супруга слегла и даже не смогла найти в себе силы выйти к нам поздороваться. Старший сын, встретивший нас у ворот, взял на себя все заботы, связанные с временным захоронением, в то время как его младший брат так и не смог приехать на эксгумацию тела отца даже через месяц после его смерти из далёкого польского города Свиноуйсьце
Скажите, любезный, а для чего у вас тут туалет? Вроде дом у вас солидный, вон и тарелка спутниковая висит. Наверное, и санузел централизованный есть? спросил я, не удержавшись, когда «баскетболист» присел рядом и закурил какие-то ароматизированные электронные сигареты.
Да это прихоть такая у меня. Сами представьте, как хорошо летом сидеть на свежем воздухе, когда птички поют вокруг, солнышко греет. И почитать можно не отходя, так сказать, от горшка.
Так что же такой ветхий рядом с краснокирпичным дворцом?
Так при живом отце не хотел в хозяйские вопросы влезать. Теперь вот уж сделаю, как мне удобно.
Пленные копатели уже стояли по пояс в яме, но до трупа так ещё и не добрались.
Глубоко закопали? спросил следователь, привыкший к тому, что практически все до сих пор выкопанные могилки были не глубже одного метра.
Как положено, невозмутимо ответил сын покойного, два метра в глубину
Зачем же себя так нужно было утруждать? Метра с лихвой хватило бы. Ведь всё равно выкапывать пришлось бы, удивился майор из прокуратуры.
А что я? Сам-то не копал, понятное дело. Вон нашёл двух бомжей, так они мне за сто гривен яму-то и отрыли.
Прошёл ещё целый час, пока наконец дошли до покойника и вытащили его наружу. Патологи осмотрели уже гниющее тело, взяли образцы для определения ДНК, пленные упаковали труп в чёрный целлофановый мешок, остатки тряпья забросали снова в могилу и принесли хлорку с известняком для дезинфекции. Было странно наблюдать, что наследник так и не подошёл к телу отца, а лишь однажды вскользь и через плечо кинул полубрезгливый взгляд в его сторону. После всех процедур и вынесения тела со двора следователь вручил наследнику номерок со словами:
По этому номеру вы сможете найти труп вашего отца в центральном морге и дальше сами захороните там, где лежат ваши родственники.
А разве нельзя за счёт государства?
Майор удивлённо посмотрел на собеседника и ответил:
Можно. Только в этом же мешке, без гроба и на Старо-Крымском кладбище под номерком, который вы держите сейчас в руках.
Окей! Нас это устраивает. К чему лишние траты? Вы согласны?
Следователь скорчил брезгливую гримасу, не пожав в ответ протянутую руку собеседника, развернулся кругом, словно на плацу, и со словами «Честь имею!» зашагал прочь со двора.
Увидев, как рабочая команда приступила к закидыванию могилы землёй, мужчина подошёл ко мне и спросил:
Скажите, а можно приказать вашим рабочим, чтобы они яму не засыпали?