Цветаева Марина Ивановна - Мне нравится, что Вы больны не мной. Лучшие стихи и биография стр 8.

Эллис (Лев Кобылинский)

АЦ: «Эллис сразу отметил в Марине истинного поэта. слушал ее стихи, восхищался. Хвалил ее перевод «Орленка» (сам будучи известным переводчиком). С первого дня учуял и ее нрав, ни с чем не мирящийся».

Кобылинский стал для сестер старшим и очень близким другом, часто бывал в доме у Цветаевых в Трехпрудном переулке. Он вел с сестрами долгие разговоры о литературе, рассказывал о символистах, знакомил их со стихами своих соратников  Волошина, Белого и Брюсова.

ВЦ: «Отец благоволил Эллису, как человеку одаренному, образованному. Для Марины и Аси Эллис стал просто Чародеем. Артистичностью своей природы, искренностью, блеском таланта он подчинил души обеих сестер: вдохновенные экспромты его вели их в манящий мир бурной фантастики, приучили чувствовать пульс поэтического творчества».

У сестер, привыкших давать близким прозвища, для Эллиса было выбрано имя Чародей. Кобылинский любил мистификации, увлекался модным на тот момент спиритизмом. Для Марины и Анастасии, не так давно похоронивших мать и достаточно скептически относившихся к религии, разговоры о потустороннем стали отдушиной. Эллис не только приучал их к хорошей литературе, но и создавал для них своеобразную сказку-игру, помогающую справиться с болью.

АЦ: «Жил Эллис в бедности, без определенного заработка, от стихов к статье, делал переводы, не имел быта. Комната в номерах «Дон» на Смоленском рынке и хождение днем  по редакциям, вечером  по домам друзей, где его встречали радостно, как желанного гостя, слушали последние стихи и вместе с ним уносились в дебри мечтаний и споров о роли символизма, романтизма. он обладал едким умом и блестящей речью, завораживающей самых разнородных людей. И был у него еще один талант, талант превращения, перевоплощения такой силы и такой мгновенности, которая не под стать и самому искусному актеру, всегда связанному принудительностью роли данного часа, несвободою выбора».

Эллис познакомил сестер Цветаевых с еще одним важным для них человеком  своим другом Владимиром Оттоновичем Нилендером. По свидетельству Анастасии, Нилендер, адресат тогдашней лирики Марины, был посредником Эллиса, когда тот решил сделать Марине предложение о замужестве. Но та ответила отказом.

АЦ: «Марина была крайне смущена неожиданностью предложения стать женой! «Чародея» нашего! Что она, конечно, готовилась сказать (или уже сказала) «нет»  я знала. Марина  жена! Как он мог подумать!»

Через некоторое время после неудачного сватовства отношения между Эллисом и сестрами стали менее близкими. В 1911 году Кобылинский навсегда покинул Россию. Он жил в Швейцарии, изучал антропософию, позже проникся идеями католицизма и закончил свои дни членом ордена иезуитов. Когда осенью 1911 года Анастасия Цветаева и ее жених Борис Трухачев были проездом в Германии, Кобылинский встречался с ними, рассказывал об антропософской школе Рудольфа Штейгера. Но эта тема не входила в круг интересов Анастасии.

АЦ: «Из Эллиса исчез нацело сказочник, танцор, лукавец, исчез поэт!»

Тройственный союз

Комментарии

Владимир Нилендер

«Нас трое».

Речь идет о самой Марине Цветаевой, ее сестре Анастасии и о Владимире Нилендере.

Владимир Оттонович Нилендер (18831965)  филолог, переводчик, ученик Ивана Владимировича Цветаева, один из основателей советского музейного и библиотечного дела. Родился в Смоленске. Учился в Санкт-Петербургском морском кадетском корпусе, однако его не закончил. Переехав в Москву, сперва учился в университете на юридическом факультете, затем  на историко-филологическом (не мог его закончить из-за нехватки средств). Серьезно интересовался античной литературой, начал тесное общение с Иваном Владимировичем Цветаевым. В 1909 году Нилендер познакомился с его дочерьми.

АЦ: «<Нилендер>был приветлив, нервно-оживлен, его жесты были гибки и внезапны, лицо бледное, брови над желтыми глазами подымались треугольниками, и весь он был из каких-то всплесков, движений, вспыхиваний, улыбок, глубоких, длинных, появляющихся там, где у другого был бы смех. Смеха не помню. Но была странная обаятельная манера еле уловимой насмешливости надо всем и над собой тоже. Что-то было родное в нем».

В декабре 1909 года Нилендер привез Марине Цветаевой письмо, в котором его друг Лев Кобылинский предлагал ей замужество. Когда та отказала Кобылинскому, через несколько дней, по свидетельству Анастасии, аналогичное предложение она получила и от самого Нилендера. Ответ был вновь отрицательным.

АЦ: «Марина же не хочет этого рода чувств, она признает только дружбу  или преклонение. Она же ни за что не согласится на замужество, это ей так чуждо»

Но хоть Владимир Нилендер и не стал мужем Марины Цветаевой, он был адресатом ее лирики, всей ее первой книги стихов  «Вечернего альбома».

АЦ: «мы купили темно-синий кожаный альбом, книжку с золотым обрезом, назвали ее «Вечерний альбом» и записали в нем все, что помнилось о том нашем вечере, из сказанного  им или нами: из наших бесед после него. Альбом мы надписали ему».

Тексты, вошедшие в этот рукописный сборник, стали основой для первой книги Цветаевой с одноименным названием.

«Вечерний альбом» и «Волшебный фонарь». В 1910 году Марина Цветаева впервые опубликовала свои стихи, в одном из альманахов издательства «Мусагет». И в тот же год вышла первая ее книга «Вечерний альбом».

АЦ: «В те месяцы крепли Маринины начинавшиеся литературные знакомства. Она, кончив работу по составлению своего первого сборника стихов «Вечерний альбом», сдала его в печать. Она назвала его так  в память того маленького синего кожаного альбомчика, который мы накануне наступившего 1910 года отвезли в «Дон»[5], Владимиру Оттоновичу Нилендеру. В нем было три раздела: Детство  Любовь  Только тени. Он должен был выйти на толстой, шершавой, чуть кремовой бумаге, в темно-зеленой обложке, с темно-золотыми буквами заглавия. Среднего, широкого формата».

На момент выхода своей первой книги Марина Цветаева была еще гимназисткой, ученицей восьмого класса, в котором готовили будущих преподавателей, классных дам. И хоть она училась в гимназии Брюхоненко, отличавшейся достаточно либеральными нравами, публикация собственных стихов и выпуск книг были запрещены. После выхода дебютного сборника Цветаева бросила учебу.

«Волшебный фонарь». Москва, 1910 г.

В 1912 году вышел второй сборник Цветаевой «Волшебный фонарь».

АЦ: «маленький томик в картонном чехле, страницы  петитом, и бархатная обложка  «Волшебный фонарь». Цвета моей обложки не помню, было издано из разных цветов  малиновых, синих, зеленых. Походили они на молитвенник».

Рецензируя вторую книгу Цветаевой, критики сравнивали ее с первой, подчеркивая схожесть настроения, лирических образов, находили в текстах самоповторы и ставили их в упрек автору.

Душа и имя

Комментарии

Шторм. Открытка, 1910 г.

«имя Бог мне иное дал: // Морское оно, морское!»

По словам Анастасии и Марины Цветаевых, их мать Мария Александровна, ожидавшая своего первого ребенка, была уверена, что родится мальчик, и подобрала для первенца имя Александр, в честь своего отца. Заранее подобранного имени для девочки у Цветаевых не было. По одной из версий, Марина была выбрана по созвучию с Марией  именем матери и бабушки. Во всяком случае, в семье ее звали Маруся, сокращенно Муся.

Имя Марина образовано от латинского marinus (морской). Марина Цветаева с детства знала о значении своего имени и о своей любви к морю, об ассоциативных связях между морем и именем упоминала в очерке «Мой Пушкин». Там море, морская стихия символизирует поэзию, ритм волн  стихотворные ритмы. Для Марины Цветаевой море  символ свободы творчества, морская стихия сродни вдохновению.