Цветаева Марина Ивановна - Мне нравится, что Вы больны не мной. Лучшие стихи и биография стр 6.

В СССР книги Чарской наравне со многими другими произведениями, созданными в предреволюционной России, находились под запретом десятилетиями. На смену популярности пришла безвестность. Однако о «Княжне Джавахе» осмелились упомянуть в своих автобиографических текстах Л. Пантелеев и Юлия Друнина. К современному читателю Чарская вернулась в 1990 году, когда было опубликовано репринтное издание «Княжны Джавахи»

Образование Марины Цветаевой

В шесть лет Марина Цветаева начала учиться в музыкальной школе Зограф-Плаксиной, а в 1901 году, когда ей было девять, поступила в частную московскую гимназию. Но в 1902-м из-за чахотки Марии Александровны вся семья, кроме брата Андрея, переехала в Европу. Цветаевы живы в Италии, Франции, Германии.

Первая европейская зима, в итальянском Нерви, обернулась для сестер Цветаевых настоящей свободой. Девочки оказались предоставлены сами себе, водили дружбу с Володей, сыном владельцев пансиона, устраивали различные проказы, учебой не занимались. Об этой итальянской вольнице есть упоминания и в очерках Марины Цветаевой («Мой Пушкин»), в воспоминаниях ее сестры. Но через несколько месяцев Мария Александровна, слегка оправившись от болезни, вернула свое внимание дочерям и решила отправить их на учебу в закрытый женский пансион. Специально для того, чтобы подготовить девочек к учебе, в Италию приехала мачеха Марии Александровны, уже вдовствующая к тому моменту Сусанна Давыдовна Мейн, которую и Мария Александровна, и ее дети именовали домашним прозвищем Тьо. В течение нескольких месяцев Сусанна Давыдовна восстанавливала у девочек хорошие манеры, занималась с ними языками. Но повлиять на мировоззрение сестер Цветаевых Тьо не могла: в Нерви у девочек сложились достаточно специфические представления о мире и современном обществе. Дело в том, что в пансионе, где жила Мария Александровна с семьей, останавливались и другие постояльцы, в числе которых оказались и сторонники идей социализма, революции. Среди них был близкий знакомый Марии Александровны Владислав Александрович Кобылянский, получивший в семье Цветаевых домашнее прозвище Тигр.

Александр Данилович и Сусанна Давыдовна Мейн

Анастасия, Марина Цветаевы и Владислав Кобылянский, 1905 г.

АЦ: «Мама и мы впервые встречали такого человека. Впервые мы слышали, что отвергалось всё, среди чего мы жили, даже Бог».

Кобылянский и его единомышленники проповедовали не только атеистическое мировоззрение, однако сестрам Цветаевым (Марине на тот момент было 11 лет, Анастасии  10) больше всего была интересна теория про отсутствие Бога. Именно с такими внутренними установками девочки и прибыли на обучение в католический пансион города Лаказа (Швейцария). Но там, по воспоминаниям Анастасии Цветаевой, она сама и Марина прониклись религиозностью, заинтересовались католической верой. Годом позже, перейдя в немецкий закрытый пансион сестер Бринк, девочки потеряли интерес к религии, а чуть позже и к учебе, нравы этого пансиона казались им слишком строгими и скучными. Марина чаще сестры нарушала установленные правила, была инициатором различных демаршей.

В 1905 году Мария Александровна с дочерьми переехала в Ялту. Девочки оказались на домашнем обучении. Им пришлось не только догонять программу российской гимназии, отличавшуюся от программ швейцарского и немецкого пансиона, но и подтягивать русский язык. К тому моменту сестры знали французский, итальянский и немецкий и, как и полагается детям-билингвам, не всегда четко говорили по-русски.

Всю зиму и весну 1906 года девочки занимались. С ними работали хорошие педагоги, а дополнительный стимул  желание порадовать тяжелобольную мать. В мае 1906 года обе девочки с блеском выдержали гимназические экзамены.

Марина и Иван Владимирович Цветаевы, 1905 г.

Но интересы Марины Цветаевой не ограничивались только учебой, в то время ее волновало революционное движение. Когда Цветаевы поселялись в Ялте, начался суд над лейтенантом Шмидтом, возглавившим мятеж на крейсере «Очаков» и других кораблях Черноморского флота.

АЦ: «Лейтенант Шмидт! Как звучало его имя в тот год! В хаосе споров о том, не за призрак ли бьются люди, не зря ли кладут свои головы, возможен ли переворот в России, возможен ли он и к чему приведет в такой отсталой стране, царской,  как во тьме черноморской ночи над тьмой смертного приговора светлели в душу Маруси глаза героя, обреченного лейтенанта Шмидта. После вести о суде над ним и о его казни Маруся замкнулась в себе, таила от старших свою потрясенную горем душу. Это была рана. Она не позволяла прикасаться к ней».

Петр Шмидт

Крейсер «Очаков»

Среди соседей Цветаевых, как и ранее в Нерви, оказались сторонники революции. В их числе и жена Максима Горького Екатерина Павловна Пешкова. Марина Цветаева познакомилась и с ней, с ее маленькой дочкой Катей. Вскоре шестилетняя Катя умерла, и Цветаева написала стихи ее памяти «Мама светло разукрасила гробик». В кругу Пешковой Марина узнала о революционных идеях, прониклась к ним интересом, который держался у нее почти год  до следующей осени, переезда в Москву. А на лето семья отправилась в Тарусу. Мария Александровна была уже при смерти.

Осенью того же года сестры Цветаевы начали учиться в Москве. Марина по личному выбору отправилась в закрытую частную женскую гимназию В. Н. фон Дервиз, из которой приезжала домой только на выходные. Однако учебный год ей закончить не удалось: в начале весны Марине запретили посещение занятий за неподобающие разговоры  она рассказывала своим одноклассницам об идеях ялтинских знакомых, сочувствовавших революции.

Вообще, по свидетельству сестер, ненависть у Марины Цветаевой к навязываемым нормативам поведения, к клише и стереотипам, к бессмысленной дисциплине была с детства. Она отлично училась, порой взахлеб, но при этом ее регулярно исключали именно из-за бунтарства, из-за нежелания вписываться в систему. (Через много лет с той же самой проблемой столкнулся и ее сын Георгий Эфрон.) В любой из гимназий у Марины Цветаевой появлялись подруги. С некоторыми она сперва тесно сближалась, а затем довольно быстро обрывала отношения, с другими же общалась на протяжении многих лет. Своим подругам она посвящала стихи, и одной из них была Елена Дьяконова (18941976)  будущая знаменитая Гала, жена Поля Элюара, муза Сальвадора Дали. Правда, она была одноклассницей не Марины, а Анастасии, по гимназии В. В. Потоцкой.

Максим Горький и Екатерина Пешкова с детьми Максимом и Катей

Женская гимназия фон В. Н. Дервиз

Женская гимназия М. Г. Брюхоненко, 1910 г.

АЦ: «Когда <она> восхитилась одним стихотворением, Марина сказала: «Нравится? Я вам его посвящу». Это были стихи «Мама в саду», напечатанные в первом Маринином сборнике «Вечерний альбом»».

Осенью 1910 года МЦ поступила в восьмой класс частной гимназии М. Г. Брюхоненко. Но в середине года она покинула и ее  после выхода своей первой книги стихов.

В Париже*

Комментарии

Париж, Сорбонна

В Париже.

Летом 1909 года Марина Цветаева в одиночестве отправилась в Сорбонну, слушать курс лекций по старинной французской литературе.

АЦ: «Мы разъезжаемся на лето. Марина уехала изучать французскую литературу на летние курсы Alliance Francaise. Папа дал ей для устройства в Париже нужные адреса  знакомых у него была полна Европа».

Но из всего творческого наследия Франции в это время ее интересовало лишь одно произведение  пьеса «Орленок» Ростана. Интерес к ней появился у Марины Цветаевой в связи с многолетним увлечением судьбой и биографией Наполеона Бонапарта и его сына  Наполеона II. По воспоминаниям Анастасии, любовь к Наполеонам  отцу и сыну  передалась Марине Цветаевой от матери, которую тоже волновали эти исторические личности.