Всего за 199 руб. Купить полную версию
Мужчины заметили меня и прервали разговор.
Софа, начал папа, пытаясь изобразить на губах улыбку. У него плохо это получалось. По крайней мере, улыбка вышла довольно нервная. Арсению надо помочь.
Чем, папочка?
Под его руководством собирается первая сотня землян.
И чем же я помогу? Избранным задницы подтирать? Меня совет этих синекожих на роль волонтёра не утверждал. Насколько я слышала, там всё строго. Даже не знаю, чему остальные завидуют?! Куда-то везут, непонятно куда Спасают ли вообще?! Я не хотела бы оказаться на их месте. И уж точно не полетела бы никуда без вас. Помирать, так вместе.
Никто не оценил мой чёрный юмор.
Мои мужчины переглянулись и нахмурились.
Особенно Сеня.
Сонька, никто тебе об избранных не говорит. Ты мне будешь помогать, а не им. Давай быстрее! У тебя пять минут.
Я пожала плечами и, ворча под нос нелестными комментариями, быстро заскочила в свою комнату. Не в халате же домашнем ехать в штаб, где сейчас, по словам Сеньки, идёт полномасштабный отбор избранных.
А надо было задуматься, когда папа обнял меня крепко на пороге и поцеловал в висок!
Когда мы прибыли на место, я недоумённо хлопала глазами, наблюдая за погрузкой землян. Но больше всего меня поразил тот факт, что даркийцы никакие не синекожие. Обычные с виду люди. Только доспехи серебряные, да в глазах вместо одного сразу три зрачка.
Я бы нашла ещё что-нибудь, но Арсений шикнул на меня и приказал идти следом.
А потом начался самый настоящий ужас.
Оказалось, что брат привёз меня, чтобы я заняла положенное ему место. В новостях говорили, что даркийцы исключали такие варианты, но в моём случае, несмотря на мои мольбы, стражи схватили меня и потащили, упирающуюся, на корабль. Арсений только и успел, что сунуть огромную дорожную сумку одному из сопровождающих.
Я кричала, просила меня не отдавать, но командир даркийцев лишь кивнул брату и скупо обронил:
Хорошо. Дух так же силён в ней, как и в тебе. Меняю.
Сложно было понять скрытый подтекст. Меня разрывало от горя и обиды.
«Отдал меня! Выкинул!»
«Он хочет тебя спасти!» твердил разум, но кто бы его слушал?!
Я рвалась всеми правдами и неправдами назад.
После пятой попытки побега, даркийцы закрыли меня в изоляторе, обещая освободить сразу после того, как корабль покинет нашу орбиту. Для меня это прозвучало, как приговор.
Как только ковчег взлетел, я громко рыдала, колотя кулачками непробиваемое толстое стекло огромного окна.
Лишь когда Земля стала слишком далеко, я сумела взять себя в руки. Жалобное мяуканье стало сюрпризом.
* * *
Я вздрогнула и открыла глаза. Барсик снова решил разбудить меня своим излюбленным способом лизать шершавым языком мой нос. Но я не могла на него злиться. Кроме кота у меня больше никого не осталось.
Барселона, прекращай. Я уже проснулась. Я потянулась и села на узкой кровати. Итак Космос! День двадцать пятый! Громова София Ярославна летит непонятно куда, непонятно зачем и непонятно для чего
Глава 2. Завтрак в густой тишине
Барселона, прекращай. Я уже проснулась. Потянувшись, села на узкой кровати. Итак Космос! День двадцать пятый! Громова София Ярославна летит непонятно куда, непонятно зачем и непонятно для чего. Как обычно начала я новый день на борту ковчега, всматриваясь в кристально-чистое зеркало.
Такие установки пусть и звучали по-идиотски, но не давали мне свихнуться. Я почти смирилась с решением папы и брата, в душе прекрасно понимая, что на их месте поступила бы так же.
Собрав резинкой торчащие во все стороны волосы, я поморщилась. Это всегда помогало избавиться от набегающих слёз. Почти за месяц я реально устала плакать.
Рвать на голове волосы бессмысленно и глупо. Продолжаем тупо выполнять сублимирующие действия, которые от меня требуют эти даркийцы, лишь бы не поддаваться накатывающему унынию!
Я подхватила свой рюкзак и бережно сунула в него Барсика. Кот за двадцать с небольшим дней привык путешествовать в рюкзаке. Не возмущался и не орал, как было по первой. Наверное, почувствовал, что я морально не могу оставить его даже на минуту. Как представлю, что он где-нибудь потеряется, так горло перехватывает в спазме!
Застегнув молнию, я вышла в коридор жилого отсека и взяла курс на камбуз.
Я была такая не одна. Немногие, но люди уже начали просыпаться и выходить из своих комнат в поисках пищи. Хотя, по большому счёту, она не требовала усиленных поисков. Главное, до камбуза дойти. Даркийцы кормили и первым, и вторым, только миску подставь. В остальном старались не наседать. Давали нам время, чтобы прийти в себя, наверное. Других мыслей у меня не было. Слишком часто приходилось встречать «избранных» с красными глазами и опухшим лицом. В большинстве своём это были девушки, но пару раз довелось увидеть и парней. Навскидку пятнадцати-шестнадцати лет.
Положа руку на сердце, встреча именно с такими подростками помогла мне взять под контроль эмоции и смириться с положением вещей: Земля скоро погибнет, а с ней и папа с братом. Арсений меня спас, обменяв на возможность спастись самому, и я должна нет, просто обязана воспользоваться этим шансом ради него, потому что никогда, повторяю Н И К О Г Д А не получала подарка ценнее! Я буду помнить папу, помнить брата и уважать их выбор, пока стучит моё сердце!
Сегодня на завтрак овсянка, сэр.
Комаров подарив неожиданно обнаружившемуся на ковчеге однокурснику тоскливую улыбку, присела рядом. Доброе утро.
Комаров Паша учился со мной на одном курсе. Только факультеты разные. Если я выбрала профессию дипломата, то Комарик захотел стать коммерсантом, выбрав факультет прикладной экономики.
Больше мы пока никого из своих не встретили. Это только на первый взгляд кажется, что триста человек это не так много. Когда эти три сотни раскидали по всему космическому кораблю, где семнадцать камбузов, найти знакомые лица становится не так просто особенно, когда их особо не ищешь, замкнувшись в себе.
Как ты?
Ничего. Ты как?
Павел запустил руку в светло-русые волосы, которые заметно отрасли в космическом пространстве.
Тоже ничего. Прихожу в себя Это только в фильмах прощание главного героя с второстепенным вызывает лёгкую грусть. Вживую Паша запнулся. Знаешь голос Комарова перешёл на шёпот.
Я взяла за руку неприметного, толком не знакомого раньше парня и крепко сжала его холодные пальцы.
У меня, помимо родителей, в Воронеже остались две маленькие сестры. Близнецы. Им по пять
Парень замолчал.
Наш камбуз в принципе никогда не отличался обилием звуков, а сейчас, прекрасно расслышав шёпот Паши, народ и вовсе умолк, каждый внутри проживая свою аналогичную трагедию.
А я а мне больше не хотелось возвращаться в то жуткое состояние, из которого я с таким трудом сама себя достала!
Внезапно на меня напало удушающее желание перенаправить общее горе куда угодно, но не на жалость к самим себе. Это угнетающее чувство ещё никого до добра не довело!
В голове родилась удивительная мысль. Ничего подобного меня ещё не посещало, хотя папа рассказывал, что мама часто
Не давая себе опомниться, а самое главное передумать, робко запела:
Чёрный ворон, народ удивлённо оторвался от созерцания своих тарелок, что ж ты вьёшься Пашка ошарашенно моргнул. По щеке парня медленно покатилась слеза, над моею головой? Ты добычи не дождёшься, чёрный ворон, я не твой!
Даркийцы, как сидящие за соседними столами, так и стоящие в доспехах у стен, переглянулись между собой.
Я же обняла себя за плечи, с трудом вспоминая второй куплет. Но это оказалось излишним.
Мужчина, сидевший в торце девятого длинного стола, подхватил меня на первой же сточке.
Что ты когти распускаешь над моею головой? Иль добычу себе чаешь? Чёрный ворон, я не твой!