Вот прохаживается Гуся по комнате в хорошем настроении, виляя толстым хвостом. Грацией Гуся не отличается. Хвост задевает за стул, и тот с грохотом падает на Гусю, с неизменной точностью рассчитав место между хвостом и спиной. Тогда с визгом, переходящим в рычание, Гуся сначала подпрыгивает, потом оборачивается и становится в боевую позицию. Визжит он не столько от боли, сколько от бессовестной подлости, с которой, как ему кажется, был нанесён удар.
Но враг неподвижен. Гуся пробует кусать стул — тщетно: это проклятое существо нечувствительно к укусам.
Что делать? Гуся вопросительно, как малое дитя, смотрит на Акбара. Акбар отворачивается. Всем своим видом он показывает, что ему надоело обучать этого безнадёжного тупицу.
Недавно, поздно ночью вернувшись домой, я собралась вывести Гусю на прогулку. Ночью хорошо гулять: можно отцепить поводок и собака вволю побегает по безлюдному двору.
В коридор я вышла очень осторожно, чуть ли не на цыпочках, боясь потревожить соседей. Гуся тоже был осторожен, но по другой причине: он подозревал, что в засаде, как обычно, залёг Кацо.
Это любимая забава кота: когда он видит, что Гудала собираются выводить, он моментально шмыгает за дверь, прыгает на велосипед, прислонённый к стене, а оттуда на спину выходящего Гуси. Гуся опрометью бежит по коридору в кухню к входной двери, неся на спине кота, — и всадник каждый раз получает ни с чем не сравнимое удовольствие.
Но сегодня бдительность Гуси оказывается напрасной. Кот мирно спит на коврике и видит третий сон. По этому поводу Гуся от удовольствия виляет хвостом, хвост ударяет по велосипеду — и оттуда падает таз, пристроенный там кем-то из жильцов. Таз ребром больно бьёт Гусю, и этот бесстрашный пёс, не боящийся ни людей, ни самых огромных собак, улепётывает по коридору. Таз некоторое время катится вслед. Я вижу, как из кухонной двери высовывается Гусина морда. Гуся следит, не преследует ли его враг.
Погуляв полчаса, мы возвращаемся. На кухне Гуся останавливается и настораживает уши. Он вспоминает, что в коридоре живёт таз.
Теперь-то он встретит его лицом к лицу. Но нет. Эти гнусные твари никогда не вступают в открытый бой.
Милый простодушный Гуся!
Его отношения со мной ясны, хороши и доверчивы. Природа какими-то неведомыми человеку путями растолковала ему: хозяйка всё поймёт, всё простит.
А вот как быть с Акбаром, который так презирает его за столь затянувшуюся наивность?
ЧАНГ И ГЕРТА
Акбар — отличный воспитатель, но я знала и собак-нянек.
Я часто вспоминаю замечательного своего ученика — боксёра Чанга. Это был огромный, серьёзный и недоверчивый пёс. Он слыл грозой всех собак своей улицы, любящих подраться, но сам драк никогда не заводил. Был отличным сторожем дома и очень большим собственником, что имеет безусловное значение для дальнейшего рассказа.
К детям, казалось, он относился равнодушно. Но когда в семье родился ребёнок, Чанг проявил не только необыкновенное любопытство, замеченное родителями девочки, но и ту любовь к ребёнку и страстное желание его нянчить, которое было замечено лишь впоследствии. Чанга боялись подпускать к девочке, а он часами просиживал у двери, прислушивался к тому, что делается в комнате.
Наконец первые приливы родительской нежности к младенцу остыли, «бдительность» ослабла, и Чанг получил доступ к ребёнку. Он не отходил от колыбели; и когда девочка начинала плакать, а родители не спешили к ней, Чанг бежал за ними и требовал помощи.
Один раз Иринку оставили дома спящую, на попечении Чанга. Она проснулась и заплакала.