Юлиана Белозерова - Подкидыш стр 2.

Мистер Мид продолжал бубнить, и я заставила себя слушать. Как оказалось, чувство вины серьезно повышает тягу к знаниям. Совершенно не хотелось проделывать с ним подобный трюк, но и к директору мне никак нельзя. Всего месяц назад меня исключили из предыдущей школы, и брату с тетей пришлось опять начинать все с нуля, в очередной раз сниматься с места и переезжать поближе к новой школе.

Как только урок закончился, я затолкала учебники в рюкзак и выскочила из класса. Не люблю задерживаться после фокуса с внушением. К тому же мистер Мид мог передумать и все-таки отправить меня к директору, а потому я пулей вылетела за дверь и поспешила к своему шкафчику.

Школьные шкафчики сплошь залеплены пестрыми листовками и объявлениями, на все лады зазывающими вступить в дискуссионный клуб, попробоваться на роль в школьном спектакле и не пропустить осенний бал в пятницу. Для бала заявлен полуофициальный дресс-код. Вот интересно, насколько «полуофициальным» может быть дресс-код в захолустной школе, но я благоразумно решила никому этот вопрос не задавать.

Открыв свой шкафчик, я принялась перекладывать учебники. Даже не оборачиваясь, я уже знала, что за спиной стоит Финн. И пялится. Быстро оглянувшись, я увидела, как он пьет воду из фонтанчика. Но стоило повернуть голову в его сторону, как он тотчас распрямился и посмотрел на меня. Словно тоже меня чувствовал.

Он просто смотрел, и только. Но от его взгляда мне каждый раз становилось не по себе. Всю неделю я терпела его наглые разглядывания, не желая затевать свару, но дальше так продолжаться не может. В конце концов, это он на меня пялится, а не я на него. Ничего страшного не стрясется, если с ним просто поговорить, так ведь?

— Эй, ты! — Я решительно захлопнула шкафчик, поправила лямки рюкзака и направилась прямо к нему. — Какого черта ты на меня пялишься?

— А куда мне еще, как ты выразилась, «пялиться», раз ты стоишь прямо передо мной?

Финн по-прежнему не сводил с меня взгляда. В его глазах, обрамленных пушистыми ресницами, не было и намека на смущение, не говоря уж про раскаяние. От такой наглости я даже растерялась немного.

— Ты вечно меня разглядываешь. Тебе мама не говорила, что это невежливо?

— По-моему, я был предельно вежлив.

— Так почему ты постоянно на меня смотришь? — упорствовала я.

— Тебя это беспокоит?

— Отвечай!

Я постаралась напустить на себя как можно более высокомерный вид, дабы он не догадался, насколько я смущена на самом деле.

— Да все на тебя смотрят, — невозмутимо сказал Финн, — ты же красотка.

Вроде бы и комплимент, но прозвучавший как-то странно. Равнодушно, что ли. Если он хочет таким образом уязвить мое тщеславие, так его попросту не существует. Или Финн просто констатирует факт? Льстит или издевается? Или тут вообще что-то другое?

— Смотрят, может, и все, но пялишься только ты, — сказала я как можно спокойнее.

— Если тебе неприятно, впредь я постараюсь больше не «пялиться».

Так, я влипла. Если попросить его перестать глазеть, этим я признаю, насколько он меня достал. А я не намерена портить себе репутацию пофигистки и признавать, что меня хоть что-то способно достать. Но если соврать и сказать, что все в порядке, он будет по-прежнему буравить меня своими взглядами.

— Я не говорила тебе прекратить, я спросила, почему ты это делаешь.

— А я уже ответил.

— Да ничего подобного! Ты сказал, что все смотрят на меня. Но не объяснил, почему на меня смотришь ты.

Уголки его губ едва заметно приподнялись, обозначив намек на улыбку. Словно он был доволен мной. Словно я прошла проверку.

Под ложечкой вдруг появился неприятный холодок, чего со мной давно не случалось. Что происходит? Я попыталась проглотить ком, подкативший к горлу.

— Я смотрю на тебя, потому что не могу не смотреть, — ровно произнес Финн.

Я растерянно молчала, судорожно пытаясь придумать достойный ответ, но мозги точно заклинило. Внезапно я сообразила, что стою с приоткрытым ртом, точно влюбленная малолетка, и поспешила взять себя в руки.

— Да ты полный психопат! — наконец нашлась я, но слова прозвучали слишком неубедительно.

— Ладно, постараюсь больше тебе не досаждать, — пообещал Финн.

Ну и тип. Его психопатом обозвали, а ему хоть бы хны. Стоит себе и пялится как ни в чем не бывало. Конченый маньяк. Но почему-то мне подобная эксцентричность показалась даже милой.

Остроумный ответ напрочь отказывался придумываться. К счастью, прозвеневший звонок избавил меня от необходимости продолжать эту неловкую беседу. Финн лишь кивнул в знак того, что разговор окончен, и двинулся прочь по коридору. Слава богу, у нас сейчас были разные предметы.

Финн, как и обещал, оставил меня в покое. Весь остаток дня я то и дело посматривала на него, но он неизменно был занят чем-нибудь безобидным и в мою сторону не глядел. Тем не менее меня не покидало странное чувство, что стоит отвернуться, как его взгляд снова приклеивается ко мне. Но ощущения — это ведь не доказательство, верно?

Когда в три часа прозвучал звонок с последнего урока, я постаралась выскочить из школы первой. Обычно за мной заезжает Мэтт. Заявил, что будет забирать меня из школы, пока не найдет работу. Мне не хотелось заставлять его ждать, а еще меньше хотелось снова столкнуться с Финном Холмсом.

Я быстро пересекла парковку, примыкавшую к школьному двору. Поискала глазами «приус» Мэтта, рассеянно покусывая палец. Во мне нарастало странное ощущение, по спине побежали мурашки. Я обернулась, почти ожидая увидеть Финна, но сзади никого не было.

Я тряхнула головой, отгоняя паранойю, но непонятное чувство тревоги никуда не делось. Словно за мной из темных глубин следило некое зловещее создание, а не приставучий одноклассник. Я заозиралась, пытаясь понять, что так меня напугало. Внезапно совсем рядом раздался громкий гудок, я аж подпрыгнула. Мэтт смотрел на меня поверх темных очков.

— Извини. — Я открыла дверь и запрыгнула в машину.

Мэтт все смотрел на меня.

— Ну что опять?

— Ты какая-то дерганая. Случилось что?

Я вздохнула. Мэтт слишком близко к сердцу принимает роль старшего брата.

— Ничего особенного. Просто школа достала. Поехали домой.

— Пристегнись, — приказал Мэтт, и я послушно щелкнула ремнем безопасности.

Сколько себя помню, Мэтт всегда был неразговорчивым и замкнутым, он сто раз взвесит, прежде чем принять решение. В общем, полная моя противоположность, даже внешне, разве что мы оба не можем похвастать ростом. Я миниатюрная, у меня вполне милое лицо. И непослушные каштановые волосы, которые я обычно собираю в небрежный узел. Светлые, чуть в рыжину, волосы Мэтта всегда аккуратно подстрижены, а глаза у него ярко-голубые, как у матери. Атлетом его не назовешь, но он сильный и держит себя в форме. У Мэтта так проявляется чувство долга: он хочет быть сильным, чтобы защитить нас от любых напастей.

— Так как дела в школе? — спросил Мэтт.

— Отлично. Прекрасно. Волшебно.

— Неужто в этом году закончишь?

Мэтт давно перестал переживать из-за моих проблем с учебой. Думаю, ему все равно, получу ли я аттестат.

— Не знаю… — Я пожала плечами.

Главная моя проблема заключается в том, что я никому не нравлюсь. Сверстники меня не принимают — с первого взгляда, еще до того, как я успеваю что-нибудь сказать или сделать. Словно у меня на лбу написано, что я шизанутая. Сколько раз я пыталась подружиться хоть с кем-то, но в ответ лишь насмешки и издевательства, которые я терплю до какого-то момента, а потом у меня сносит крышу и я вляпываюсь в какую-нибудь грандиозную историю. И меня быстренько выпихивают из школы. Подозреваю, учителя чувствуют примерно то же, что и школьники, — я им не нравлюсь. Не вписываюсь в их мир. Я чужая. Везде.

— Мое дело — предупредить, что Мэгги настроена очень серьезно, — сказал Мэтт. — Хочет, чтобы в этом году ты обязательно закончила школу. Причем именно эту.

— Отлично, — вздохнула я.

Если Мэтту на мое образование наплевать, то тете Мэгги — нет. А поскольку именно она мой опекун, с ее мнением приходится считаться.

— И что она задумала?

— Для начала хочет объявить жесткий режим. Спать теперь будешь укладываться по часам. — Мэтт ехидно улыбнулся.

Можно подумать, если забираться под одеяло в девять вечера, все проблемы испарятся.

— Мне уже восемнадцать! — проворчала я.

— Восемнадцать тебе будет через четыре месяца, — резко сказал Мэтт.

Брат почему-то вообразил, что, как только мне исполнится восемнадцать, я тут же сбегу из дома. И переубедить его абсолютно нереально.

— Да какая разница! Надеюсь, ты сказал ей, что она спятила?

— Подумал, ты сама не раз ее об этом уведомишь, — рассмеялся Мэтт.

— Как у тебя с работой? — осторожно поинтересовалась я.

Мэтт только покачал головой.