Храмушина Надежда - Лазутчик стр 7.

Тётя Оля, надо посмотреть в доме, вдруг он ещё там.  Тихо сказал Дениска.

 Нельзя, Дениска. Мы наследим. Лучше давай закроем дверь.

 Хорошо, что он не ест людей.  Тихо сказал мне Дениска.

 Может, не успел?

Мужчина позвонил участковому. Слышно было, как в трубке тот чертыхнулся.

 Сейчас Сергей приедет. Он в Ощепково живёт. Минут двадцать ему на дорогу.  Сказал мужчина, убрав телефон.

Вдали послышался резкий свист, потом крики, потом всё стихло. Я спросила Тамару:

 А Вы не видели Людмилу Терентьевну после того, как мы с Вами от неё ушли?

Тамара вытерла уголком платка глаза и горестно покачала головой:

 Нет, я была в огороде, пока не стемнело, а она больше не выходила. Я только помылась, домой зашла, телевизор включила и услышала крик.  Она снова склонила голову и вытерла глаза Если бы я только знала!

 Я подумала, что мы тоже, если бы только знали, то караулили бы возле её дома. По улице шли Радик и Иван, оба взмокшие, и тяжело дышали. Рядом с ними бежал Полкан.

 Мы видели его.  Сказал Иван Он сидел на воротах у Анатольевичей, увидел нас и засвистел. А потом скрылся в два прыжка на огороде у них. Полкан даже не тявкнул! Ничего не понимаю! Он же любого зверя, знаешь, как чувствует! Я ещё никого не вижу, а он уже уши навострил. А тут для него этот Лазутчик, словно невидимка. Мы с Радиком забежали во двор, Полкан там спокойно сидит, на нас смотрит. Я его отпустил, кричу ему: «След!», а он смотрит на меня, хвостом крутит, даже землю не обнюхал!

 Он же на репейники всякие не лает у тебя, видать, и этого Лазутчика так же воспринимает.  Сказала я.

 А может, Лазутчик какие-то феромоны вокруг себя распыляет, что его не возможно было унюхать!  Дениска подошёл к Полкану и погладил его Вы же сами говорили, что ни одна собака на него не лает.

Мы сидели во дворе и ждали полицию. Все молчали, никто не расходился. Вдалеке послышался шум машины, потом мы увидели свет фар, несущийся к нам. Приехали двое полицейских, и с ними участковый Сергей. Нас попросили выйти со двора, остался с ними только Иван. Слышно было, как хлопали двери, полицейские переговаривались, минут через пятнадцать вышел молодой сержант, и всех нас опросил. Потом нас с Дениской и Тамарой отпустили, мы пошли по домам, а Радик и Иван остались.

Мы шли по ночной улице. Кругом была темнота, деревня спала, не зная ещё, какая трагедия разыгралась в одном из её домов.

 Дениска, тебе надо уехать!  Сказала я Здесь опасно, и не спорь.

 Никуда я не уеду. Что я, трус что ли?

 Сейчас здесь будет полиция отлавливать этого Лазутчика, может даже нам не придётся дежурить. Скорее всего, его завтра уже отыщут. Они ведь не чета нам, они профессионалы.

 Вот видишь, они теперь будут его искать, нам-то что бояться? Наоборот, теперь безопаснее станет!  Не сдавался Дениска.

 Завтра утром отцу твоему позвоню, расскажу, что тут у нас произошло, он сразу заставит тебя посадить на поезд и домой отправить.

 Я сам ему позвоню! Я уже взрослый, и сам решаю, куда мне ехать или не ехать.

 Ух ты! Вот и скажешь отцу, какой ты взрослый, а я посмотрю.

 Мы дошли до дома Анатольевичей, открыли тихонько дверь в дом, я проверила веранду, где должен был спать Дениска, но всё было тихо, и я отправилась в свою комнату. В доме было душно, и я открыла окно, выходящее в огород. Мысли о Людмиле Терентьевне меня не отпускали. Мне кажется, она хотела его закрыть в доме. Может, у неё получилось его подманить, но когда он понял, что его хотят закрыть, тогда он и рассвирепел. Господи, какая страшная смерть! Я долго лежала без сна. Уже начало светать, но было тихо, птицы ещё не проснулись.

Проснулась я от нешуточной перепалки между Павлом Анатольевичем и Фридой Анатольевной. Я поняла, что Катя приехала за Павлом Анатольевичем, чтобы увезти его в больницу, а он не соглашается. Я оделась и вышла к ним. На лавке в комнате сидела миловидная женщина и смотрела в окно. Фрида Анатольевна собирала вещи в сумку, а Павел Анатольевич старался эти вещи из-под её руки из сумки выкинуть на пол. Увидев меня, Фрида Анатольевна ему укоризненно сказала:

 Ну что, доорался, человека разбудил! Они всю ночь дежурили, пришли под утро, а ты как петух тут разкукарекался!

 Это вы тут, как курицы раскудахтались! Надо было везти меня в больницу, когда я болел, а не теперь, когда у меня ничего не болит! Что я там буду здоровый занимать койку? Совсем головой своей не думаете!

Я поздоровалась, и сразу пошла во двор, умылась прохладной водой из рукомойника, и вышла в огород. Солнце уже с самого утра припекало, небо было чистое, лёгкий ветерок перебирал листву. Всё так мирно, будто и не было ничего плохого этой ночью. Жизнь продолжается. Живём мы, или нас нет, время не останавливается ни на миг, чтобы поскорбеть о тех, кто уже никогда больше не увидит ни это голубое небо, ни солнце, вообще ничего. Грустные мои мысли принесли мне какое-то спокойствие, словно я приняла весь мир таким, каким он всегда был, только я этого никогда раньше не знала.

Постояв немного под свежим ветром, я вернулась в дом. Катя вела Павла Анатольевича к машине. Он мне сказал:

 Оля, не уезжай, пока я не вернусь! Я долго не задержусь. Катя говорит, что я сдам анализы, и если всё хорошо, то меня сразу выпишут. А у меня всё хорошо. Я давно так хорошо себя не чувствовал.

Я ему пообещала, что никуда не уеду и буду помогать Фриде Анатольевне по хозяйству. Когда они уехали, я сказала Фриде Анатольевне:

 Вчера вечером Лазутчик убил Людмилу Терентьевну.

Она всплеснула руками:

 Господи! Да как так?

 Не знаю что произошло, но мы услышали крик, прибежали к ней, а она уже мёртвая лежит с разодранным горлом на пороге дома. Мы полицию вызвали. Нас с Дениской сразу отпустили, а Иван там оставался. Приедет, расскажет.

Мы с ней сели за стол, и просидели за чаем, пока Дениска не вышел к нам. В ворота постучали, это пришла Татьяна. Она уже знала про ночные события.

 Теперь уже нет сомнения, что это хищник. С мужчиной он может и не справится, но то, что он опасен, с этим не поспоришь.  Она достала из кармашка сложенный листок и надела очки Я тут у мамки нашла заговор для дома от врагов. Надо переписать его, да всем раздать. Как ты думаешь?

 Я думаю, что не повредит.  Я взяла листок и начала читать.  «Иди, стрела, с болью, слезами, нехожеными тропами, через (имя обидчика) кровь, не в глаз, не в бровь, а иди прямо в сердце. Цепи его и коли его, бей его, изведи его обидчика моего». Так тут надо имя его говорить. А мы не знаем его имя.

Она взяла у меня листок и сама прочитала, потом задумалась:

 Да, имя надо. А если сказать Лазутчик?

 Так это так, кличка, кем-то придуманная. Имя должно быть истинное.

 Как я не подумала! Ещё посмотрю, какие у неё обереги есть.

 Я вот что думаю,  начала я а кому сообщить о смерти Людмилы Терентьевны? Где искать её сестру? И у неё где-то сын есть.

 Надо на её старое место работы сообщить, может там и знают.

 И в телефоне надо посмотреть,  сказал Дениска у неё же был телефон?

 Был, был у неё телефон. Сейчас у всех телефоны.  Ответила Фрида Анатольевна И у неё был не такой как у нас с дедом, не кнопочный, а современный. Я видела его, она в магазине передо мной в очереди стояла, вытаскивала его.

 Молодец, Дениска!  Похвалила я его Мне даже в голову не пришло про телефон. Только его, наверное, полицейские забрали.

 Значит, Лазутчик так и продолжает по деревне бегать?  спросила Татьяна Не смогли мужики его отловить?

Я не успела ответить ей, как у меня зазвонил телефон. Сакатов. Я обрадовалась ему, как никогда:

 Алексей Александрович, у нас тут плохи дела! У нас труп.  И я рассказала ему про ночные события Ты едешь к нам?

 Я уже в Екатеринбурге, заехал домой ненадолго, и сейчас мчусь на вокзал, первым же поездом к вам. Так что сегодня буду у вас.

 Хорошо, мы тебя встретим. Звони.

 Это тот специалист, про которого ты нам рассказывала, профессор?  Спросила Татьяна.