Всего за 249 руб. Купить полную версию
Мне нравится представлять, что даже перед лицом смертельной болезни она не утратила своего оптимизма и умения удивляться еще одно качество, которое я с благодарностью приняла в наследство.
И каждый раз, смотрясь в зеркало, я вижу отражение не только себя, давно перешагнувшей тридцатилетний порог возраст, в котором ушла мама, но и ее самой. Мамы, которая я это знаю точно воспринимала любое событие как незабываемое приключение.
Так до сих пор воспринимаю свою жизнь и я.
Иногда вечерами, разглядывая фотографии с тех самых похорон, как единственные фото с моими родителями, когда мы все вместе в одном кадре, я пристально вглядываюсь в лицо маленькой, сидящей на коленях отца девочки, спокойно перебирающей бахрому, и придумываю варианты историй. «Что было бы, если бы мама не заболела и не умерла? Если бы папа не женился снова?»
Но история человеческой жизни не знает слова «если».
***
О. Райхенау, Германия, январь, 2021 год
День рождения не повод для грусти, особенно если он сразу после праздничного Нового года. Есть мнение ученых о том, что рождение самый серьезный стресс в жизни человека, который и запоминается на всю жизнь, поэтому нам так грустно накануне очередной даты. Для меня этот день скорее осознание своего возраста, время провести ревизию ценностей и еще раз окунуться в приоритеты своей жизни.
Встать утром, босиком пройти по прохладному полу гостиной, выпить первую чашку чая, полить любимые цветы на подоконнике, выгулять французского бульдога, деловито фыркающего и осматривающего непроходимые снежные препятствия, в которые превратились пешеходные дорожки вдоль Боденского озера.
В этот карантинный год в Германии выдались на редкость холодные зимы. «Юнессковый»6 островок, ставший для меня в последние годы пристанищем, замело как никогда. Много веков назад он стал таким же пристанищем для одного из братьев7, писавших здесь глаголицу8.
Гости, пожелавшие лично поздравить меня с прибавлением еще одной цифры к моему персональному «летоисчислению», разъехались до наступления комендантского часа, объявленного правительством Германии, безрезультатно борющегося со второй волной «коронованной» эпидемии.
В кованой люстре, висящей над обеденным столом, догорают свечи. Их необычное горение завораживает и наполняет пространство мягким светом. Наступает мое время тишины.
Меня искренне удивляют недоуменные вопросы друзей о моем стремлении находиться одной. Возможно, они путают любовь к уединению с одиночеством, а ведь это совершенно разные вещи.
Рождественская елка в мельканиях гирлянд, легкое трепетание свечей, праздничный блеск шаров, большие букеты цветов в вазах Теперь, когда празднование закончено, можно, забравшись в кресло, словно достав из-под елки долгожданный подарок, перебирать фотографии и памятные вещи в кочующем со мной деревянном сундуке. Любая вещь из него словно отрывной календарь памяти. Каждый «листочек» я бережно храню, не желая что-то изменить или подправить. Вот и в этот раз, едва я распахнула один из бумажных конвертов, на колени выпал маленький одноразовый конвертик для чая, на обратной стороне которого знакомым подчерком надпись Глазами пробегаю по знакомому тексту, и память услужливо, словно машина времени, переносит меня в конец прошлого столетия.
***
Подростки прошлого века радовались самым простым и банальным вещам. Если появлялась возможность собраться и отметить праздник в момент отсутствия взрослого поколения это была удача, и пропустить такое событие было бы преступлением, особенно если эта возможность выпадала на дни празднования Нового года.
Приготовление к этому действу сопровождалось шитьем новых нарядов, разнообразие которых зависело от ассортимента промышленных поставок в северный городок и заготовкой кулинарных изысков в виде шпрот, копченой колбаски, мандаринов и апельсинов.
Школьные уроки труда в те далекие времена были спасением для наших девичьих грез. Они ковали из нас Марь Искусниц эдаких Царевен-Лягушек. Махнули рукой и появились юбки, сшитые по выкройкам из замусоленных журналов мод, передаваемых друг другу в порядке «священной» очереди под запись. Махнули другой и на столе возникали замысловатые торты и салаты с заменой непонятных ингредиентов в рецепте на более простые, но все же с трудом доставаемые. Все это продуктовое «богатейство» бережно хранилось, и в соответствующий момент торжественно подавалось, занимая центр украшенного накрахмаленной скатертью праздничного стола,
являющегося орденоносцем «достижений» той эпохи. За этим столом проглядывались и многочисленные дружеские связи под бойким названием «блат», характеризующие всю эпоху, и многочасовые очереди непременный символ СССР.
Место сбора компании заранее украшалось самодельными звездами и игрушками, выбиралась музыка и место для танцев, и даже выделялась пара драгоценных кадров на пленке для освещения такого важного мероприятия.
***
Инта, 31 декабря, 1986 год
Нарядив елку и выставив на стол свои кулинарные достижения, наша школьная компания очень быстро отметила торжественную часть праздника и, закрыв дверь за родителями одноклассницы, по удачному стечению обстоятельств приглашенными в местный ресторан, приглушив свет, перешла к неофициальной части.
Медленные танцы в мерцании гирлянд под пение неизменных исполнителей «Голубого огонька», транслирующегося центральным телевизионным каналом, постепенно превратились в активную дискотеку. Движения становились свободнее и шире, музыка громче, квартира теснее. К вечеру ребята вели себя уже по-взрослому, лихо жонглируя рюмками, в которых плескалось вовсе не шампанское, одобренное родительским контролем в пределах допустимого, и, самозабвенно изображая «взрослую жизнь», чиркали спичками, пытаясь зажечь раздобытые папиросы.
Кто-то случайно облокотился на елку. Занялось пламенем украшение из ваты, и елка, словно в избитых комедиях, моментально вспыхнула.
Все мгновенно замолкли и растерянно застыли, как в игре про морские фигуры. Огонь стремительно пополз вверх по занавескам. Завороженные, слегка приоткрыв рты, мы смотрели на это зрелище. Хозяйка мероприятия, забравшись с ногами на диван, сказала задумчиво и очень спокойно:
Елочка горит.
Ага, полыхает, подхватил кто-то из стоящих рядом со мной ребят.
Краем глаза я заметила, что в комнату вбежал высокий молодой парень, явно старше нас. Как он попал сюда? Его лицо показалось мне знакомым: кажется, он учился ранее в нашей школе.
Ого у вас тут веселье, невозмутимо сказал он, быстро проходя мимо нас к еще сильнее разгоревшейся праздничной елке.
Его голос выбил нас из оцепенения. Мы медленно начали пятиться к двери. Возникла небольшая суматоха и паника. Как во сне, я видела, как парень зачем-то распахивает окно и выбрасывает горящую елку через балкон первого этажа во двор. Откуда-то из небытия в его руках материализовался огнетушитель. Его силуэт скрылся в клубах дыма.
Пожарные приехали уже когда опасность миновала. Наш неожиданный спаситель коротко, по-деловому объяснил им ситуацию, попутно успокаивая разъяренных соседей:
Ну, что вы так серчаете, все же хорошо, никто не пострадал, все живы и здоровы, просто пионэры отрабатывали правила по ОБЖ9 по части спасения людей в экстренных ситуациях, шутил наш спаситель, очищая свою одежду и попутно отбиваясь от возмущенных жителей подъезда, с трудом сдерживая натиск из желающих раздать нам затрещины. Они больше не будут, да, пионэры? Вон какие молодцы, с улыбкой глядя на нас, подмигнул он. Стоят аки мышки, сбились в кучу и молчат. Ну, что застыли? Все живы? Ну, готовьте свои «уши» и «хвосты» для праведного родительского гнева и объяснений.