Всего за 189 руб. Купить полную версию
Я невольно сглотнула. Лагре не шутил. Он и правда мог выдать меня даже за князя-волхва. И не просто выдать подарить. Он имел на то право, и даже моя смерть не могла помешать ему.
Лагре явно ждал ответа. Выдохнув, я стёрла с лица ухмылку и прошептала:
Услышала.
Он кивнул:
Вот и славно, Ивель. Ты неглупая девушка. А если я ещё раз увижу подле тебя этого проходимца, то убью его.
Лагре заботливо, с нежностью заправил мне волосы за ухо и поцеловал в макушку. Его нежность была напускной, от неё веяло большей угрозой, чем от рыка. Я знала: он не шутил. Не убил бы сам, так подослал бы наёмников. И никто бы не увидел больше Аркела.
Лагре пошёл прочь, возвышаясь над толпой, а я так и осталась стоять среди лоточников и прогуливающихся пар.
Меня потрясли слова Лагре о князе. Уже не раз я слышала от него слухи о том, что война с Княжествами не такое уж невероятное событие. Я никогда не бывала на военных советах кто же пустит туда взбалмошную падальщицу, пусть и сестру командующего? и не слышала, о чём говорят советники. Вдруг нам и правда что-то грозит? Тогда стремление Ферна вернуть церкви власть, внушив людям веру в Милосердного, более чем оправданно в трудные времена народ должен верить в светлое, а царь в единство своих подданных.
Я поднялась в свою комнату, переоделась в платье для сна и переплела волосы в свободную косу, спадающую ниже талии. Город за окном шумел, погружённый в вечерний мрак. Внизу тянули пьяную песню на дюжину глоток, где-то дрались под женские визги, брехали уличные псы. Мне не хотелось ложиться вдруг увижу во сне князя-волхва. Слишком много слухов про него ходило, разных и странных, но все они были схожи в одном: каким-то из Княжеств правит чудовище. Впечатлительность не слишком подходящая черта для той, что привыкла едва ли не каждый день возиться с мертвецами, но тяжёлые мысли и правда частенько мешали мне спать. А после разговора с Лагре мне весь вечер было не по себе. Он говорил так, будто от Княжеств на самом деле исходила какая-то угроза для нас. Но как воевать с такими? Как воевать с теми, кто познал ворожбу и ежедневно имеет дело с нечистыми тварями? Каждый ребёнок слышал, что в тех глухих лесных землях до сих пор заправляют нечистецы, почти всесильные могучие твари, иные высотой со столетнюю ель
Я захлопнула окно. Деревянная рама скрипнула, но так и не закрылась до конца, оставив щёлку, через которую ветер будет задувать ночь напролёт. Хотелось выпить чего-нибудь крепкого, чтоб не приснился страшный князь-волхв, безродный самозванец, устроивший переворот в ближайшем к нам Холмолесском княжестве, но спускаться было неохота. Я не знала, как выглядит князь, да и, в сущности, мне не грозила встреча с ним, но отчего-то он представлялся высоким, с медвежьей шкурой на широких плечах. Я нырнула в постель, с головой укрывшись одеялом. На удивление, сон пришёл быстро, но снилось совсем не то, что я ожидала.
Мне приснились мертвецы. Они уже начали гнить, но ещё шевелились. Сперва они все лежали в моей телеге, один на другом. Так, словно я побывала в городе, сражённом болезнью или войной. На некоторых виднелись пятна крови, но большинство оставалось чистыми, будто просто заснули да так умерли во сне. У того, что был ближе всего ко мне, сначала дёрнулись пальцы, потом он шевельнул рукой. Масса покойников взбурлила, как дождевые черви в яме. Они открывали глаза: слепые, серые, с мошками и личинками в уголках век. Вставали один за другим, отряхивались по-собачьи и распрямляли спины. Они выглядели почти живыми, если бы не запах и не следы тлена на коже
Насилу я выдернула себя из страшного сна.
Будь ты проклят, Лагре, со своими разговорами, пробормотала я, хлебнула воды из фляжки и плеснула в лицо.
Остаток ночи я проспала тягучим, тяжёлым сном, но кошмары больше не возвращались.
Я не могла вспомнить, в какой момент перестала воспринимать поместье Лариме как свой дом. Теперь, глядя издали на особняк из белого камня, освещённый по-праздничному, увитый осенними гирляндами, я не чувствовала ничего. Меня не тянуло в его залы, в спальни и каминную залу. Не хотелось пробраться на кухню и стянуть свежую булку, не хотелось остаться на семейный обед или присутствовать на материнском чаепитии с подружками. Дом стал чужим, и для него я тоже стала чужой.
К воротам съезжались кареты, некоторые изрыгали из нутра пышно разодетых дам, похожих на кремовые пирожные, некоторые проезжали дальше, через сад, прямо к входу в особняк. Меня мутило от их вида, а от вечернего ветра знобило.
Аркел сдержал обещание и раздобыл нужный наряд: корсет туго стягивал талию, оставляя открытыми плечи и грудь, отчего кожа покрывалась мурашками.
Пора надеть маски, шепнул Аркел.
Я вздрогнула и повернулась к нему. Он держал одну настоящую театральную маску и несколько баночек с краской.
Давай сюда. Я выхватила маску. Тут он тоже постарался: маска закрывала всё лицо, и в ней я становилась похожей на неведомое чудище с длинной бурой шерстью и витыми, как у горного козла, рогами.
Чудесно, ухмыльнулся Аркел, весьма убедительно изображая восхищение. А теперь, будь добра, помоги мне перевоплотиться.
Я вскинула бровь, чего, конечно, не было видно под маской. Аркел дунул на мостовую и встал на колени, протягивая мне кисть и баночки с краской. На миг у меня проскочила шальная мысль: было бы лучше, если б он протянул мне коробку с помолвочным кольцом. И тут же пришёл ответ: нет, не лучше. Незачем.
Я должна раскрасить твоё лицо?
Он кивнул и доверительно прикрыл глаза.
Рисуй что хочешь.
Мимо нас с гиканьем пробежали мальчишки, подпрыгивающие, опираясь друг другу на плечи, чтобы лучше разглядеть особняк и прибывших гостей. Улицу запрудили прохожие все невзначай решили прогуляться, по чистой случайности облачившись в лучшие наряды: вдруг пригласят в усадьбу?
Аркел ждал. Со своим костюмом он не прогадал: такой гладкий блестящий шёлк оттенков золота и вечерней небесной синевы могли бы носить царевичи. Без грима его лицо и правда казалось незнакомым, уязвимым, слишком юным и нежным, вовсе не тем, от которого я сходила с ума в театральной гримёрной. Желая возродить свой любимый образ, я щедро мазнула синей краской ото лба до подбородка. Губы Аркела дрогнули и едва заметно поцеловали мои пальцы, когда я вела линию поперёк рта. Зелёными стали веки, брови из бледных сделались чёрными и заострёнными, похожими на рыбок с дерзко вздёрнутыми хвостами. На щеках зазолотились круги, напомнившие лик Золотого Отца, а вместе с тем Ферна и его святилище. Я разошлась и мазнула ещё и по волосам, окрашивая пшеничные пряди в смесь синего и зелёного.
Готово, довольно известила я.
Аркел вскочил на ноги. Изменилось не только его лицо, но и мимика, и движения передо мной был больше не нежный красивый юноша, а пылкий царь из иного мира, нечистец из Княжеств или вождь из Мостков. Я прекрасно помнила, чем грозил Лагре, но теперь уверилась: он не узнает меня в маске чудища, а Аркела вряд ли видел на сцене. Мой строгий, лишённый воображения брат и помыслить не может, что смертный человек способен на такие перевоплощения.
Позвольте вас пригласить. Аркел галантно подставил локоть. Я шутливо раскланялась и взяла его под руку.
У ворот я показала фамильный перстень, который едва не забыла надеть перед выходом чтобы попасть на маскарад, было достаточно показать перстень, и тогда даже письменного приглашения не понадобится. Мы зашагали по дорожке к мосту через пруд с фонтанами. В воздухе пахло поздними отцветающими розами, со стороны поместья лилась музыка, и пока мы шли, нас обогнало несколько разряженных пар, спешащих попасть внутрь в числе первых, чтобы им точно достались копчёные мидии в чесночном масле и розовое игристое вино.