Бомбора - Мемуары монаха. Если бы правда была рассказана

Ом Свами

Мемуары монаха. Если бы правда была рассказана

Пусть мы будем только благое слышать ушами и только благое видеть глазами. О, Божественное, пусть будем вести жизни, наполненные здоровьем и удовлетворенностью, и петь Тебе хвалы, пока длится жизнь, нам дарованная.

(Ригведа 1.89.8)

If Truth Be Told: A Monks Memoir

OM SWAMI

First published in India in 2014 by Harper Element An Imprint of HarperCollins Publishers India © 2014 by Om Swami

Cover design: Alexander von Ness Cover art: Monk with Bowl by Min Wae Aung

Под научной редакцией Льва Соловьева

© Линда Линн, перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

На мой взгляд, мы довольно-таки странный биологический вид. Нам почти все время хочется не того, что у нас есть, а чего-то другого. Потенциал альтруизма в нас так же огромен, как и потенциал эгоизма. Я знаю, о чем говорю, поскольку всегда считал себя добрым человеком и никак не ожидал, что могу причинять боль своим любимым. Однако, охваченный сильными желаниями, я легко, словно играючи, сделал именно это в отношении близких мне людей.

Однажды утром я проснулся, собрался, ушел на работу и вечером не вернулся домой. Вместо этого я сел в поезд, и тот увез меня прочь от всей моей стабильности, от всего моего имущества и от людей, которых я любил. Я ни намеком не предупредил родных, просто взял и уехал, хотя прекрасно сознавал, что прохожу в этот момент точку невозврата.

Не скажу, что я не думал о чувствах своих близких. Такие мысли возникали, но я старался не давать им ходу, потому что слышал внутренний зов и должен был без промедления на него откликнуться.

Я больше не желал вставать по утрам, весь день работать, возвращаться вечером, ужинать и ложиться спать не важно, что так поступают все и что это считается нормальной жизнью. Кто вообще решает, что нормально, а что нет? Если жить по правилам, созданным другими людьми, и соблюдать все их условия, то в чем же тогда смысл моей жизни, в чем моя личная цель если таковая вообще существует?

Все предшествующее десятилетие я по крупицам накапливал деньги и всякое добро. Но в сухом остатке все банковские счета, имущество и машины всего лишь мертвые безделушки. Они были такими всегда. У меня не было их при рождении, и я точно не возьму их с собой после смерти. Ради чего же мы так стараемся? И стоят ли наши цели таких усилий?

Бесчисленное количество раз я утешал себя обещанием, что однажды найду смысл жизни, но с годами оно потеряло свою успокоительную силу его заглушили повторяющиеся вопросы, которые барабанной дробью звучали в голове. С каждым ударом их звук становился все громче и ближе. Он начал поглощать всю окружающую меня музыку: мелодичное пение птиц, шум дождя, сочувственные слова моей мамы и заботливые советы отца; обычные звуки меня уже не волновали и тем более не радовали.

Оставляя позади все, что я успел создать, разрушая все, что успел построить, и покидая всех, кого успел узнать, я не питал никаких сантиментов по отношению к своему прошлому. Оно было неинтересным и чужим. Как рассвет все больше стирает память о ночи, так и этот отъезд из материального мира стер всю мою жизнь, какой я ее знал.

Из интернет-кафе я отправил сообщения семье и друзьям написал, что уехал и не знаю, когда вернусь и вернусь ли вообще. Не ощущая никаких эмоций, я удалил свою учетную запись, выбросил сим-карту, отдал кому-то телефон и распрощался с той материальной жизнью, которую вел три десятилетия. Сбрасывая ярлыки, которые раньше определяли меня «сын», «брат», «друг», «генеральный директор», «бакалавр», «коллега»,  я вышел из кафе и из старой кожи.

Новое бытие ощущалось как полная нагота нет, не в физическом отношении, а в том, что я был никем и у меня не было ничего, даже имени и личных данных. Так живут монахи. Только в этом состоянии, которое можно назвать пустотой, я мог наполнить себя тем, чего так отчаянно искал истинной внутренней жизнью.

1. Первый шаг

Расплатившись в гостинице, я вышел на людную улицу. Поискав глазами велорикшу, я помахал ему.

 Куда?  спросил водитель.

 На гхат.

 На какой? Их много.

К этому вопросу я был не готов. Откуда мне знать, сколько в Варанаси гхатов?

 Ну отвези меня на любой из них.

 Сэр, я не могу просто отвезти вас в первое попавшееся место. Вы же тогда скажете, что вам не сюда.

 Хорошо, назови какой-нибудь гхат.

 Дашашвамедха-Гхат.

 Отлично, вези меня туда.

Я не пользовался велорикшами с 1995 года. Тогда, 15 лет назад, я был подростком, и меня, теоретически, и практически, увлекало материальное. Сейчас, в тридцать лет, я развернулся ровно в противоположную сторону. Транспортное средство осталось тем же просто поменялось направление; человек был тот же, но изменились его приоритеты.

Я предполагал, что направляюсь к тихому речному берегу надо же было так ошибиться! На набережной толпилось невиданное количество людей как сбивчивые мысли в голове, как муравьи вокруг мертвого жука.

Индия мне была не в новинку: в этой стране я прожил первые 18 лет своей жизни. Но почему-то я наивно ожидал увидеть в Варанаси другую Индию. У меня в голове прочно засел старый образ, взятый не из жизни, а из прочитанных мною средневековых текстов: древний город на Ганге под названием Каши, где на каждом шагу встречаешь ученых, святых, тантриков, йогинов и других духовных персонажей.

Я немного побродил без цели. Когда-то я слышал о Теланге Свами, просветленном, который жил в Каши столетие с лишним назад. Мне помнилось, что в том месте, где он ушел в самадхи, должен находиться монастырь. Воображение рисовало мне тихий прибрежный храм, вокруг которого в тени баньяновых деревьев восседают благородные садхаки и фокусируются на своей садхане под руководством почтенного гуру. Я расспрашивал встречных, но никто не слышал об этом монастыре.

Тогда я решил добраться до единственного места, название которого мне запомнилось Маникарника-Гхат. Там, над рекой, находится кремационная площадка, на которой круглосуточно сжигают тела умерших. Я надеялся увидеть там какого-нибудь тантрика, который сидел бы и выполнял эзотерические ритуалы перед пылающими кострами. Я выдвинулся обратно к главной улице и там остановил другого велорикшу. Приближался полдень, и уже стоял жгучий зной. Я твердил себе, что сейчас всего лишь середина марта, но этот интеллектуальный бальзам не мог остудить мое тело.

 Отвезешь меня на Маникарника-Гхат?

 Да, сэр, но я не смогу доставить вас прямо на место. Довезу до ближайшей точки, а дальше вам придется пройти пешком.

 Сколько?

 Двадцать рупий.

Я запрыгнул на сиденье, и коляска медленно, но верно покатилась в плотном потоке машин и повозок. Пару раз моему водителю приходилось соскакивать на землю и вручную протаскивать сквозь толпу свое транспортное средство. Я заметил, что он шел босиком как будто не было ни палящего солнца, ни раскаленного, как угли, асфальта.

 Почему ты без шлепанцев?

 Я их купил, но в тот же день их украли у входа в храм.

 Я не знаю этот район. Останови, пожалуйста, возле обувного магазина. Хочу купить тебе новые шлепанцы.

 Я справлюсь, брат.

 Как тебя зовут?

 Махеш Кумар.

 Не волнуйся, Махеш, поездку я тоже оплачу.

Через пару минут я заметил маленькую обувную лавку. Махеш не очень хотел останавливаться, и мне пришлось буквально приказать ему это сделать. Спрыгнув на землю, я жестом позвал его за собой. Он смущенно повиновался.

 Добрый день, сэр,  сказал продавец и предложил мне сесть.

Я кивнул Махешу, опасливо стоящему у порога, и указал ему место рядом с собой на топчане. Он сел с явной неохотой.

Молодой продавец принес мне воды.

 Дайте ее Махешу,  сказал я.  Это он сегодня ваш клиент.