Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Я Вас понял, Юлия Викторовна, сказал он, когда она объяснила всю ситуацию, развернувшуюся вокруг квартиры Котовых. Что же, Маргарита Львовна, пойдёмте до вашей соседки. Посмотрим, что там за фрукт. Или фруктесса. Вроде теперь так их надо называть. С суффиксами. Вы понимаете, о чём я пытаюсь сказать?
Юля медленно кивнула.
Сначала дверь никто не открывал. Но шум оттуда слышался, да и музыка бунчала. Хозяйка точно была дома. Маргарита Львовна очень нервничала и смотрела на Юлю с какой-то безумной надеждой.
Мдаааа-а, протянул многозначительно Корякинцев. Поселилась же она мне на голову. Тьфу ты, прорва! Жили же тут раньше такие милые люди Открывайте! Участковый Вас беспокоит!
Он переключился с звонка и принялся стучать кулаком по двери. Удары гулко отдавались эхом в подъезд. Но музыка затихла наверняка услышала. И действительно: немного позже замок в двери захрустел, и дверь открылась.
Сейчас бунтарка была одета в большую мужскую рубаху серого цвета явно не по размеру. И чёрные узкие трусы больше ничего. Зелёные взлохмаченные волосы отвлекали внимание и от них, и от белых тонких ног. Лицо её не было заспанным маленькие глазёнки жёстко впивались в Корякинцева.
Юля невольно подумала, что мужские рубахи надевают на себя только конченые извращенки, которым нравится, когда их считают за вещь, обладают ими. И помечают таким образом.
Чего надо? рявкнула она так, что у Юли даже дыхание сбилось. Ух, какова гарпия! И откуда у неё столько ненависти.
Участковый Корякинцев. Жалуются на Вас соседи. Жизни им не даёте.
Ха, семейка бандитов! отозвалась она насмещливо, скрестив руки под почти отсутствующей грудью. Он убивал людей!
Корякинцев немного помолчал, вероятно, подбирая выражения помягче.
Он исполнял воинский долг, сказал просто участковый. Чтобы Вы тут могли двери краской обливать, волосы красить и наркоманить по клубам, спя с каждым встречным?
Девица опешила.
Предъявите ваши документы, гражданочка. Немедленно.
Внезапная отповедь подействовала на «гражданочку» чрезмерно отрезвляюще, что та подчинилась и принесла паспорт.
Иванова Наталья Ивановна, прочитал участковый, и на лице у него появилась едва заметная улыбка. Вам уже двадцать лет. Пора браться за ум.
Бунтарка впала в смятение, а смятение вновь у неё вызвало ярость.
Послушайте, Вы!..
Нет, это Вы послушайте! Налицо порча имущества. А ещё угроза физической расправы. Давайте обойдёмся без поножовщины. Моя задача не допустить, чтобы статистика по моему району поползла вниз Благостная статистика, понимаете?
Я не убийца в отличие от некоторых!
Вы вандал, заявил Корякинцев, Маргарита Львовна великодушно отказалась писать
заявление на Вас, гражданочка Но я Вам должен сделать внушение.
Свободу не задушишь и не убьёшь! взвизгнула зелёноволосая.
Участковый поморщился, словно у него разболелась голова, а после этого он вздохнул, будто подумал о ватрушках, которые стряпает его жена.
Хорошо Надеюсь, Вы меня поняли. Или Вы сами прекратите хулиганить, или будет дело по «хулиганке». И потом Вам некогда будет заниматься своей вот этой вот Борьбой. Будете улицы подметать. Или утки выносить. В общем, исправительные работы. Я понятно объясняю?
Всё с Вами ясно! взвизгнула она опять и скрылась за дверью, хлопнув ей так сильно, что в подъезде чуть краска не поотлетала.
Надеюсь, я с ней больше не увижусь, сказал Корякинцев и слабо улыбнулся с видом невероятно уставшего человека. И Вам советую.
На том и разошлись, но Юля пошла провожать Маргариту Павловну в квартиру. Последняя испытывала колоссальное облегчение от того, что ситуация с этой девкой хоть как-то продвинулась в нужную сторону.
Спасибо тебе, Юленька сказала пенсионерка, заводя в квартиру свою спасительницу, но та не успела ничего ответить: они сразу миновали прихожую и оказались на кухне.
Юля встала, будто её прибило к месту молнией: она даже вообще не обратила внимания на характерные постукивания, которые услышала ещё при входе в квартиру.
Тук Тук ТУК.
Степан Александрович стоял на кухне и отбивал здоровенный кусок говядины Молотком. Блестящим таким, с зазубренным бойком. Мощный мужик за столом одной рукой удерживал кусок, а другой методично его отбивал. Тук-тук-тук Он мельком глянул на Юлю Викторовну, но ничего не сказал. Лицо его предельно сосредоточилось.
Стёпа, протянула пенсионерка. Ты не поверишь! Теперь эта мерзкая девчонка не будет нас доставать Спасибо Юле.
С-с-спасибо, Юля, машинально повторил он и остановился. Ужин?
Н-н-нет, ответила Юлия и тут же себя возненавидела. Какого хрена она сама заикаться начала?! Лоб её покрылся испариной С этой сраной фобией! Извините. Нет. Я не голодная.
В-всё н-н-нормально? спросил он с каким-то подозрением, рискующим перекатиться в обиду.
Да, всё замечательно. Мне просто надо идти
Но давление она успела ей померить ещё раз, прежде чем Маргарита Львовна всё-таки задала вопрос:
Почему ты так испугалась, когда вошла на кухню?
Юля улыбнулась, почувствовав, что эта улыбка вышла очень глупой и неловкой.
Даже стыдно говорить, начала она издалека. Я боюсь молотков.
Маргарита Львовна удивлённо улыбнулась как-то по-доброму, без насмешки.
Ну, кто-то боится пауков, кто-то высоты. А я боюсь Молотков.
Это слово отдавалось у неё внутри холодным скрежетом. Молоток Молоток! Настолько она ощутила всё неприятие этого инструмента, что содрогнулась.
Почему? Почему ты их боишься?
Когда я была маленькая, на меня накинулся соседский ребёнок. С молотком.
Она замолчала, а в её памяти резким, ярким пятном всплыло событие многолетней давности: кровь, гогот, молоток. И яркое солнышко, слепящее глаза.
Я т-тоже б-боюсь, сообщил Степан, появившийся в проёме комнаты. Он сделал это настолько бесшумно, что Юля испуганно заёрзала.
Молотков?! она сама изумилась уровню надежды, колыхнувшейся у неё внутри.
Он нервно улыбнулся если это так можно назвать. Уголки его рта как-то задёргались, но глаза остались неподвижными.
Н-н-нет. Г-г-г-глуб-б-б-боких в-в-в-водоём-м-ов
Он тяжело выдохнул далось это признание ему очень трудно.
Каждому своё, отозвалась Юля Викторовна, прерывая неловкое молчание и уютный стук часов.
Это надпись была написана на воротах концлагеря, напомнила Маргарита Львовна, и Юле стало совсем уж не по себе Она поспешила домой, надеясь, что Саша ещё никуда не ушёл гулять, и с ним всё по-прежнему в порядке.
И действительно: Саша был ещё дома, но смотрел как-то укоризненно и мрачно, будто знавал какую-то страшно тайну. Ходил из комнаты в комнату, сжимая телефон.
Всё нормально? спросила Юля, когда она готовила ужин на скорую руку.
Да.
Завтра я иду в школу твою.
Саша вздохнул, но спорить не стал. Если её уж его мать что-то решила, то её не переубедить. И эта черта его дико раздражала Юлю. Он в такие моменты всё больше напоминал ей Борю. Как бы говорил «делай, что хочешь, но я всё равно считаю тебя за дуру». Пугающая черта. Ведь он вырастет, повзрослеет и станет один-в-один он. Не возненавидит ли она его так же, как бывшего мужа?!
Юля стала отгонять от себя эти гнетущие мысли, но есть ей расхотелось, и она пошла спать
Ночи без Бориса и какого-либо другого мужика проходили очень быстро, и наутро она принялась собираться в школу для серьёзного разговора.
Конечно, идти одновременно с сыном туда означает поставить крест на его репутации. Потому она пошла туда одна, вернее, поехала на трамвае
Школа была самой обычной и встретила Юлю гудящими первоклашками, звонко топающими своими туфельками по ступенькам крыльца. Сегодня стояла непереносимая жара, непривычная для сентября, и Юля надела прекрасное зелёное платье. Едва она подошла к школе, как по ней заскользили взгляды старшеклассников, кучками курящих то там, то здесь. Она отбросила идею о том, чтобы спросить у них, где найти директора. Смотрели они на неё с вызывающим неодобрением.