Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Наши дореволюционные историки создали миф о том, что до утверждения епархии Тамбовщина была абсолютно дикой, непросвященной, населенной разбойниками. Так ли это?
В 16441645 гг. большая часть территории будущей Тамбовской епархии находилась в ведении Патриарха Московского. Она разделялась на Тамбовскую десятину (23 церкви и 1 часовня) и Козловскую десятину (28 церквей и 4 часовни). С 1645 г. эти церкви уже в ведении Рязанских архиереев. Окладные книги Тамбовского и Козловского уездов дают некоторое представление о том каково было состояние христанства на Тамбовской земле за шесть лет до открытия епархии в т. е. в 1676 г. Сразу же бросается в глаза тот факт, что состав населения в основном служилый: казаки, солдаты, дети боярские, стрельцы, помещики, пушкари и пр. Зависимое население, т. е. крестьяне составляет незанчительную часть и по преиимуществу проживало в монастырских вотчинах (на нашей территории были вотчины Солотчинского монастыря, Спасского Рязанского, Николо-Радовицкого). Особую социальную прослойку составляли вдовы, дворы которых находились во многих селах.
В каждом селе имелся храм или же часовня, но даже и при часовне жил священник, а то и дьячек. Это говорит о том, что богослужение совершалось регулярно, требы исправлялись. Причт храма в основном состоял из священника, дьячка и иногда пономаря. Диакон был только в одном храме. В крупных селах (100 дворов) было два священника, а в Сосновке было их три (в селе 329 дворов, в состав прихода входила д. Вирятино). В состав причта включались и просфорни, которые чаще всего были из вдов дьячков или священников. При всех храмах имелась земля в размере от 9 до 30 четвертей пашни и покосы в размере от 15 до 400 копен.
Таким образом говорить, что край был малонаселен, совсем не просвящен, переполнен раскольниками и разбойниками вовсе не приходится. Стольник князь Кропоткин в «Выписи данной полковым казакам с. Горелое» за 1677 г. указывает, что из 513 человек живших в селе в бегах было только пять. Что касается просвященности и традиций, то нужно сказать о том, что в наших краях жили не выходцы с другой планеты, а теже русские люди, что и в Москве, Рязани и других городах. И уклад жизни их был вполне традиционен, даже и на новом месте [7].
Книги в крае имелись и относились к ним очень бережно почитая на вес золота. Мы знаем, что довольно обширное книжное собрание было в Мамонтовой пустыни. Все это конечно же была богослужебная литература, но не надо забывать, что богослужебные тексты в то время являлись основой знаний. В том же селе Горелом Минея общая переписана от руки, а вдова священника Ирадиона хранила у себя Псалтирь и часослов. Не следует также забывать, что у нас был свой летописный труд Тамбовский летописец, а это также свидетельствует в пользу того, что в крае жили образованные люди.
Принято считать, что и особо почитаемые святыни у нас появились только со свт. Питирима, однако с приездом святителя у нас начинается новая эпоха о которой мы поговорим в своем месте, до него же в Троицком храме г. Тамбова пребывала очень почитаемая икона свт. Николая, в Преображенском соборе Казанская икона Божией Матери, в храме с. Хлыстово икона великомученицы Параскевы, в Мамонтовой пустыни образ свт. Николая. Вообще почитание свт. Николая было распространено в крае, в честь него названы многие древние храмы, которые строились первоначально, еще до основания Тамбова (в Шацке, или в той же Морше). Можно предположить, что святитель считался небесным покровителем Тамбовской земли. На втором месте по почитанию из святых стоял прп. Сергий Радонежский, в честь него было освящено 15 престолов в разных храмах Тамбовского края. Доепархаильная история наша вполне традиционна, люди жили здесь еще старым бытом, старым укладом и даже пользовались при богослужении (еще и в конце XVII в.) старопечатными книгами. Таким образом тезис об дикости края, отсталости его в христианском смысле малоубедителен. Другой вопрос в том, что действительно проживающие здесь христиане были значительно удалены от центров епископской власти и очень остро стоял вопрос о просвящении в христианском духе все еще многочисленных язычников и о борьбе в среде самих христиан с пережитками язычества.
Мысль об открытии Тамбовской епархии возникла еще в 1654 г. Тогда было вполне понятно значение такой идей: обширные земли включенные в сферу интересов Русского государства должны были иметь не только представителя светской власти (воевода), но и духовной (епископ). Однако в то время идея так и осталась идеей. На более серьезном уровне вопрос поднялся на Московском соборе 1667 г. но ситуация теперь выглядела несколько иначе. С одной стороны на Тамбовщине скопилось большое количество раскольников, которые жили своими небольшими поселениями, а иной раз и целые «крепости» создавали (Дубасов упоминает о городке между Тамбовом и Козловом с населением до 500 чел.). Они фактически жили сами по себе не признавая существующую государственную власть; с другой стороны в крае существовало мощное, как бы сейчас сказали, монашеское лобби, пользующееся большим влиянием, часто подчиненное непосредственно крупным московским монастырям и едва ли желающее, чтобы каким-либо образом люди епископа вмешивались в дела братии. И духовенство края, чувствующее себя полноправными хозяевами в своих приходах, выдвигаемое на свои должности прихожанами вполне было довольно тем, что епископ где-то есть, но далеко. И вот к концу века получалось так, что несколько десятков православных общин жили независимо, практически никак не связанные с центром, где-то уже и не ощущая свою принадлежность к общероссийской Церкви, а часть населения (старообрядцы) и вообще не признавало никакой власти над собой. Создавалась реальная угроза если и не отпадения этих земель от Российского государства, то создания здесь очага бунта и непокорности. Поэтому вполне логично было учредить Тамбовскую епархию и не случайно, что вместе с нашей епархией была открыта и Воронежская, которая находилась примерно в таком же положении.
То что открытие епархии было инициативой не столько церкви, а государства свидетельствуют и слова царя Федора Алексеевича, обращенные в 1681 году к патриарху Иоакиму: «Архиерейское вновь прибавление потребно и нужно для того, что во многих дальних местах христианская вера не расширяется, развратники же святыя церкви там умножаются, зане не имеют себе возбранения за разстоянием дальним, понеже в епархиях град от града и место от места имеют разстояние немало» [8].
Итак в 1682 г. епархия была открыта. Как это всегда бывает в России начиная что-то новое мы часто не думаем о том, а как собственно это новое осуществлять. Епархию открыли, епископа назначили, но совершенно не подумали о том, каким образом он будет осуществлять свою деятельность не обладая ни финансовыми ни материальными средствами? Наш первый епископ стал заложником не столько своего, как писали в прошлом историки, «строптивого и гордого» нрава, а совершенного разгильдяйства высших светских и церковных властей. Судите сами: 26 марта 1682 г. бывший архимандрит Галичкого Покровского монастыря Леонтий был посвящен патриархом Иоакимом в епископа Тамбовского и Козловского. Епархия, которой ему предстояло управлять была небольшой всего 3 города (Тамбов, Козлов и Добрый) и 160 церквей. Отправлялся на новое место епископ Леонтий, что называется «гол как сокол», у него не было ни облачений, ни богослужебных книг, ему даже негде было в Тамбове жить. Правда эту проблему на первое время решили выдав из рязанской домовой казны «книги, церковной архиерейское облачение и одеяние, посох, кареты, запас, посуды, деньги», все это было скорее всего ветхое и на первое время. Для обеспечения нужд новооткрывшейся кафедры по указу царя Федора Алексеевича в распоряжение архиерея должны было поступить два монастыря: Мамонтова и Троицкая пустыни. Но оба эти монастыря были вотчинами первый Саввино-Сторожевского, а второй Чудова монастырей. Когда принималось это решение еще был жив царь Федор Алексеевич, возможно он как-то собирался решить эту проблему компенсировав потери московских монастырей, но он умер в 1682 г. и после него эту проблему никто не решал.