Всего за 690 руб. Купить полную версию
Полезный взаимообмен прервался, когда прирождённый художник Барретт подался в Лондон для поступления в Художественную школу Кембервела, куда его, кстати, отвёз на машине Гилмор. К тому времени второй занял лидирующую позицию в кембриджской команде Jokers Wild, ориентированной на перепев соуловых и рок-н-ролльных хитов. Помимо Гилмора в состав тогда входили Джон Гордон (гитары, вокал), Тони Сэйнти (бас-гитара, вокал), Джон Олтем (ритм-гитара, клавишные, саксофон) и Клайв Уэлем (ударные).
Между тем Уотерс, уехавший из Кембриджа для поступления в знаменитый Политехнический институт Лондона, познакомился там с двумя студентами и начинающими музыкантами Ричардом Райтом и Николасом Мэйсоном. Как выяснилось, всех троих связывало не только место учёбы, но и желание создать рок-группу. Разумеется, попытка воплотить задуманное в жизнь была предпринята практически сразу же.
Став костяком коллектива, где Роджер играл на соло-гитаре, Ричард на ритме, а Ник на ударных, трио объединило усилия с басистом Клайвом Меткалфом и двумя вокалистами Джульетт Гэйл и Китом Ноблом. Иногда в качестве певицы к ним присоединялась и сестра Меткалфа Шейла. Никто из ребят не был профессионалом, но их напора, энтузиазма и уровня сыгранности вполне хватало для клубов, где они тешили слух завсегдатаев ритм-н-блюзом и рок-н-роллом из репертуара звёзд-современников. Был у команды и оригинальный материал в виде типичных для той поры песенок, сочинённых другом Клайва Кеном Чапманом.
Первые репетиции проходили в столовой Политеха и в доме, недавно приобретённом Майком Леонардом в районе Хайгейт. Разменявший четвёртый десяток Майк был одним из преподавателей института, а также специалистом по аудиовизуальному искусству. Несомненно, и его лекции, и неформальные беседы с юными рокерами оказали фундаментальное влияние на их понимание концертного шоу. К тому же будущие флойды в разное время сменяли друг друга в качестве постояльцев Майка, от чего этот сплав только укреплялся. Несколько раз старший товарищ даже выступил с группой в качестве клавишника. Кроме того, именно Леонард разработал для группы первый проекционный аппарат, позволяющий в ходе выступлений динамично подсвечивать стены помещения спонтанными цветовыми абстракциями.
В сентябре 64-го в постоянно меняющий названия коллектив влился одноклассник Уотерса гитарист Рэдо Боб Клоуз. На первых же репетициях выяснилось, что Боб владеет инструментом гораздо лучше Роджера, да и вообще единственный из всего сборища похож на профи. В итоге второй был смещён на ритм, а чуть позже когда из состава вышел Меткалф на бас. В процессе бурной рокировки Гэйл и Нобл также покинули группу, что не помешало Джульетт в том же 64-м выйти замуж за Рика, а позднее вернуться для записи одной из песен. Райт же перешёл на клавишные, и на волне всё большего слияния с музыкой отчислился из Политеха и поступил в Лондонский музыкальный колледж.
Поиск достойного вокалиста привёл к Крису Дэннису, приятелю Клоуза. Крис был чуть старше остальных и уже имел репутацию певца, работавшего с лучшими группами Кембриджа.
Затем произошло судьбоносное воссоединение с ещё одной местной знаменитостью гитаристом Сидом Барретом, успевшим попробовать свои силы в ряде команд.
Довольно скоро обаятельность Барретта и желание остальных работать только с ним стали теснить Дэнниса. Неудивительно, что после нескольких выступлений перспективный Крис также направился своей дорогой.
Нет худа без добра: расставание с основными певцами подтолкнуло Сида и Рика подналечь на вокал. После их примеру последовал и Роджер.
4 декабря 64 года свет увидела единственная из целого ряда написанных в этот протопериод песен Райта «You're the Reason Why». Композиция ушла на сторону, став стороной B сингла «Little Baby» команды Adam, Mike & Tim. Впрочем, данное обстоятельство не лишило Рика авторских.
Студийная работа стартовала в канун Рождества 64 года. Друг Райта один из инженеров лондонской студии при фирме Decca, позволил группе записываться бесплатно, в ночные часы. Сессии, последние из которых могли пройти поздней весной или даже в начале лета 65 года, включали ритм-н-блюзовую песню от Джеймса Мура (он же Слим Харпо) «I'm a King Bee» (с ориентировкой на интерпретацию от The Rolling Stones, включённую в их британский дебютный LP), песню Роджера «Walk with Me, Sydney» (спетую совместно с Гэйл) и четыре трека авторства Сида: «Double O Bo», «Butterfly», «Remember Me» и «Lucy Leave». Там же был изготовлен небольшой тираж двусторонней ацетатной пластинки с «I'M A KING BEE» и «LUCY LEAVE». (И весьма кстати, поскольку многие заведения, прежде чем разрешить группе выступить, требовали «портфолио».) Что касается остальных, то им пришлось ждать своего часа аж до ноября 15 года, когда состоялся официальный релиз всех шести песен.
Тем временем начало расти напряжение между Сидом и Бобом. Анархичный экспериментатор Барретт вселял мало оптимизма в Клоуза, который ориентировался на «правильный» ритм-н-блюз, мало понимая смысл неуёмных забав с фидбэком (эффект форсированного звука с резонансным эхо, достигаемый приближением гитары к динамикам) и реверберацией (эффект отголоска, который получают, используя акустику помещения или, что чаще, специальные технические устройства). А тут ещё началось давление на Боба со стороны его отца и институтских преподавателей, которые дружно настаивали на уходе из группы. В итоге, летом 65-го самый виртуозный исполнитель покинул состав.
(Приблизительно в те же дни, во время отдыха в Сен-Тропе (Франция), Барретт и Гилмор попробовали себя в амплуа уличного гитарного дуэта. Но если друзья и воспринимали идею как невероятно перспективную, то местная полиция имела на сей счёт свои соображения. От первых звуков «концерта» до препровождения романтиков в участок не прошло и получаса.)
Поменяв ещё пару «вывесок», к завершению года оставшийся квартет вернулся к найденному несколько ранее названию The Pink Floyd Sound. Словосочетание предложил Сид, взяв за основу имена в меру известных блюзменов из США Пинка Андерсона и Флойда Каунсила. Говорят, признавая сей факт, Барретт всё же замечал, что сама идея по слиянию слов «Pink» и «Floyd» была продиктована ему с летающей тарелки. Якобы пришельцы зависли у творца над головой, когда тот сидел в медитации на древнем языческом холме. Как говорится, чем Кураторы не «шутят»
Хотя к 66 году команда уже располагала собственными песнями, каверы на Бо Диддли, Чака Берри и других известных рок-н-ролльщиков всё ещё составляли значительную часть её репертуара. Впрочем, с подачи Сида ставший классикой материал смело ставился на уши длительными диссонирующими импровизациями. Вторым по значимости звуковым разрушителем устоев был заточенный на джаз Рик, чьи замысловатые, порою буйные клавишные находились в непрестанной перекличке с непредсказуемой гитарой. Идейными ориентирами в этом крестовом походе против тривиальных гармоний стали саундтрек Луи и Бебе Барронов из культовой кинофантастики «Запретная планета» («Forbidden Planet», США, 1956 год) и авангардные поиски таких уникальных мастеров джаза, как Джон Колтрейн и Майлз Дэвис.
С начала 66-го группа стала частью престижных музыкальных мероприятий. В частности, «Giant Mystery Happening» и «Spontaneous Underground», проходивших в ныне легендарных лондонских клубах «Marquee» и «Countdown».
В течение нескольких месяцев выступления The Pink Floyd Sound в Кембридже и Лондоне проходили параллельно с концертами Jokers Wild, что позволило Гилмору уже тогда познакомиться со своими будущими соратниками Мэйсоном и Райтом. (К 66-му Дэйв не только успел прославиться в родном городке в качестве местного гитарного героя, но даже обзавёлся первыми фанами и последователями. Более других здесь преуспел школьный приятель Уотерса Тим Ренвик, освоивший гитару не хуже своего кумира, собравший группу Quiver, а спустя годы ставший частью Pink Floyd.)