Всего за 449 руб. Купить полную версию
Давайте снова вызовем Фосснера, пусть добудет денег, предложил лорд Ниддердейл.
Я не виноват, сказал Майлз. Никто не ждет, что от него вот так потребуют наличные.
Отчего же у вас нельзя потребовать денег по вашим собственным распискам? спросил Карбери.
Я считаю, что заплатить должен Карбери, сказал Грасслок.
Грасси, мой мальчик, у вас плохо получается думать. Откуда мне было знать, что с нами сядет играть посторонний? Вы же не взяли с собой много денег на случай проигрыша? Я обычно не хожу с шестьюстами фунтами в кармане как и вы!
Что толку препираться, вмешался Ниддердейл. Давайте раздобудем деньги.
Тогда Монтегю предложил сам погасить долг, добавив, что у него с партнером свои денежные расчеты. Однако этого они допустить не могли. Он был среди них новичком, ни разу еще не играл на запись и менее остальных должен был отдуваться за Майлза Грендолла. Сам безденежный участник компании безденежный настолько, что ему отказали в кредите, молчал и гладил густые усы.
Два лорда еще раз посовещались с герром Фосснером в соседней комнате. В итоге был составлен документ, по которому Майлз Грендолл обязался по истечении трех месяцев выплатить герру Фосснеру четыреста пятьдесят фунтов. Два лорда, сэр Феликс и лорд Монтегю расписались в качестве поручителей, и немец выложил триста двадцать два фунта десять шиллингов золотом и ассигнациями. Все это заняло довольно много времени. Выпили чаю, после чего Ниддердейл и Монтегю поехали к Фискеру на вокзал.
Это выйдет чуть больше сотни на каждого, сказал Ниддердейл, садясь в кэб.
Разве мистер Грендолл не заплатит?
Да конечно не заплатит. Откуда он столько возьмет?
Тогда ему не следовало играть.
Бедняге трудно отказаться от всех удовольствий. Возможно, вы сумеете получить эти деньги с его дяди-герцога. Или с Бантингфорда. Или он сам когда-нибудь выиграет и рассчитается. По справедливости, ему давно пора выиграть. Бедняге слишком долго не везет.
Они нашли Фискера на платформе тот стоял с роскошными саквояжами и в пальто на шелковой подкладке.
Мы привезли ваши деньги, сказал лорд Ниддердейл.
Право слово, милорд, мне очень жаль, что вы доставили себе столько хлопот из-за такого пустяка.
Человек должен получить свой выигрыш.
Мы во Фриско не обращаем внимания на такие мелочи, милорд.
Что ж, вы во Фриско молодцы. Мы здесь расплачиваемся когда можем. Иногда не можем, и это пренеприятно.
Фискер еще раз простился с партнером и лордом, после чего отбыл в Сан-Франциско.
Он неплохой малый, только совершенно не англичанин, заметил лорд Ниддердейл по пути с вокзала.
Глава XI. Леди Карбери у себя дома
Все последние шесть недель жизнь леди Карбери состояла попеременно из ликования и отчаяния. Ее великий труд «Преступные королевы» вышел и удостоился большого внимания прессы. Далеко не все отзывы были лестные, и леди Карбери прочла о себе много жестоких слов. Несмотря на их дружбу, мистер Альф натравил на книгу самого зубастого из своих подчиненных, и тот разнес ее в клочки с почти бешеной злобой. Казалось бы, такой поверхностный труд не заслуживал столь пристального внимания. Ошибка за ошибкой разоблачалась с безжалостной дотошностью. Критик определенно знал историю как свои пять пальцев; указывая на погрешности в датах, он говорил о них как о чем-то известном каждому школьнику. Он нигде не упомянул, что, обложившись книгами и владея умением находить в них нужное место, проверил все факты, зная о них заранее не более, чем экономка о только что купленных мешках с углем. Критик говорил о родителях одной нехорошей средневековой дамы и о датах супружеской неверности другой с уверенностью, долженствующей показать: эти подробности он носил в голове всегда. Надо полагать, он обладал обширными и разнообразными познаниями, а фамилия его была Джонс. Никто его никогда не видел, но мистер Альф мог прибегнуть к его познаниям и его злобе в любую минуту. Величие мистера Альфа заключалось в умении находить мистеров Джонсов. У него были под рукой Джонсы для филологии, для естественных наук, для политики и один чрезвычайно сведущий Джонс исключительно для елизаветинской драмы.
Есть обзоры, публикуемые сразу по выходе книги или даже заранее, чье назначение ее продать, и чуть более поздние обзоры, которые создают репутацию, но не влияют на продажи; обзоры, которые тихо убивают книгу, и обзоры, которые поднимают либо опускают ее на ступеньку-две; обзоры, которые в одночасье делают автора знаменитым, и обзоры, которые его уничтожают. В свое время энергичный Джонс заявлял, что может совершенно уничтожить автора, самоуверенный Джонс что ему это удавалось. Из всех обзоров разгромные самые популярные, поскольку их интереснее всего читать. Когда говорят, что такого-то заметного человека разгромили в пух и прах, что вся критическая колесница Джаггернаута прокатилась по несчастному и смешала его с грязью, это настоящая победа, и тот Альф, которому такое удалось, заслуженно гордится успехом; но даже разгромить какую-нибудь бедную леди Карбери, не оставив от нее мокрого места, небесполезно. Такой разбор не заставит всех расхватывать «Вечернюю кафедру», но по крайней мере купившие выпуск не пожалеют о потраченных деньгах. Когда продажи у газеты падают, владельцы советуют своему Альфу поднажать по разгромной части.
Леди Карбери разгромили в «Вечерней кафедре». Можно предположить, что это было нетрудно и что историческому Джонсу мистера Альфа не пришлось корпеть над научными трудами. Ошибки и впрямь были почти на поверхности, и мистер Джонс в своей лучшей манере заклеймил самый замысел угождать дурным вкусам якобы сенсационным разоблачением давно известных скандалов. Однако бедная сочинительница, хоть и чувствовала себя час или два совершенно раздавленной, не сдалась. На следующее утро она отправилась к своим издателям и полчаса провела со старшим партнером, мистером Лидхемом.
У меня есть все, напечатанное черным по белому, в негодовании объявила она, и я могу доказать, что это ложь. Он приехал в Париж только в тысяча пятьсот двадцать втором и не мог стать ее любовником раньше. Я все взяла из «Всемирных биографий». Я сама отвечу мистеру Альфу. Опубликую письмо в газете.
Очень прошу вас этого не делать, леди Карбери.
Я могу доказать свою правоту.
А они смогут доказать, что вы не правы.
У меня есть все факты. Все даты.
Мистера Лидхема ничуть не занимали даты и факты. У него не было своего мнения, кто прав дама или критик. Однако он прекрасно знал, что «Вечерняя кафедра» в таком состязании сильнее любого автора.
Никогда не боритесь с газетами, леди Карбери. Никто еще не побеждал в таком споре. Журналисты в своем деле собаку съели, а вы новичок.
И ведь мистер Альф мой близкий друг! Какая жестокость! проговорила леди Карбери, вытирая со щек горячие слезы.
Это не причинит нам ни малейшего ущерба, леди Карбери.
Продажи упадут?
Не особенно. Такого рода книга в любом случае долго не продержится. «Утренний завтрак» дал ей отличный толчок, и очень своевременно. Сам я скорее рад, что «Вечерняя кафедра» ее отметила.
Рады! воскликнула леди Карбери, чье самолюбие, раздавленное колесницей Джаггернаута, по-прежнему страдало каждой своей частичкой.
Все лучше, чем безразличие, леди Карбери. Многие запомнят просто, что книгу отметили, но забудут, что было в разборе. Это очень хорошая реклама.
Но он написал, что я не знаю азов истории а я столько трудилась!
Это всего лишь фигура речи, леди Карбери.
Вы считаете, что книга продается хорошо?
Неплохо; в точности как мы ждали.