Всего за 179 руб. Купить полную версию
Я забираю Настю, говорю резко и направляюсь к двери.
Девушка в красном пальто мгновенно оказывается рядом. Она раскидывает руки и закрывает проход.
Нет, нельзя!
Мне, делаю паузу и смотрю незнакомке в глаза. Где-то я ее уже видел, но где? И этот запах. Мне, можно! И смените наконец свои духи!
Вперёд выходит маленькая женщина с высокомерным лицом.
Вы не можете увести ребёнка. Нам нужно разобраться в ситуации.
Вот как? чувствую, как адреналин, до этой минуты руководивший моими действиями, уступает место злости. Разбираться мы обязательно будем, но не здесь и не сейчас. Насте нужен покой.
Говоря это, я толкаю женщину пальцем в плечо. Мне она кажется гномицей со старушечьим лицом, вставшей на пути у великана. Ее макушка едва застаёт до моего плеча.
Но
С дороги, иначе, наклоняюсь к ней, я выброшу вас из этого окна.
Грубиян! несётся вслед. Как ты смеешь! гномица поворачивается к охраннику и приказывает: Иван Тимофеевич, вызывайте полицию!
Ты все записал? ловлю краем глаза мальчишку с телефоном.
Ага.
Отлично. Заберу его на время!
Вырываю из пальцев мобильник и шагаю к выходу, больше не встретив препятствий.
Полицию хотите? Будет вам полиция! бурчу, спускаясь по лестнице.
На улице останавливаюсь. Байк кто-то заботливо поднял и поставил в ячейку для велосипедов. Шлем покачивается на руле.
Надень его, дорогая.
Настя натягивает шлем на голову, я помогаю его застегнуть. Уже заведя мотор, поднимаю голову: из распахнутого окна на третьем этаже на нас смотрит девушка в красном пальто.
И тут меня словно что-то бьет в солнечное сплетение. Черт, это же она, зазнайка из отеля! Я добываю из кармана телефон и, не отрывая взгляда от лица незнакомки, набираю номер Ванька.
Чего тебе? спрашивает тот. Я занят.
Слушай, друг, нужна твоя профессиональная помощь.
Сопли не жуй! Выкладывай!
Мой друг следователь райотдела. Я рассказываю ситуацию, он направляет в лицей наряд полиции. Для администрации школы, классного руководителя, той девицы в красном пальто, детей и их родителей скоро наступит ад.
Глава 8
Я несусь в класс, не чувствуя под ногами твердой почвы, не замечая ступенек, не слыша криков. Только распахиваю дверь и набираю в рот воздуха, чтобы крикнуть, как человек, бежавший впереди на несколько метров, перехватывает меня и закрывает рот широкой ладонью.
Он держит так крепко, что я захлебываюсь воплем, рвусь и дергаюсь, но не могу освободиться от стальной хватки. Мозг взрывается от паники и ужаса:
«Урод! Что делает? Сейчас произойдёт трагедия!»
Но мужчина словно не понимает, что я на грани обморока: он смотрит на детей. Почти теряя сознание от недостатка кислорода, обмякаю в его руках. Бросив на меня быстрый взгляд, он ослабляет захват и прикладывает к губам палец. Я глотаю воздух раскрытым ртом и наконец соображаю, чего он хочет добиться, хотя пока еще не понимаю, что происходит.
И вдруг незнакомец отталкивает меня, одним прыжком достигает окна, раскидывает детей и я не вижу больше Настю, а мужчина перевешивается через подоконник и сучит ногами по скользкому линолеуму.
А-а-а, вырывается из горла крик. Дети, держите его!
Сама бросаюсь к незнакомцу и цепляюсь за широкий ремень. Пятиклашкам вторая команда не понадобилась. Они облепляют здоровяка со всех сторон, и мы сразу, одним рывком, затаскиваем его и девочку в класс.
Все дети в голос ревут от облегчения, и я с ними. Мы сидим на полу и дружно всхлипываем. Слезы льются потоком по щекам, размывая тушь, а эта некачественная, хотя и брендовая, сволочь попадает на слизистую глаз и неимоверно щиплет.
Я почти ничего не вижу перед собой, какие-то мутные разводы, но мне плевать! Мне хорошо! От счастья хочется кричать и обнимать всех вокруг. В порыве эмоций я прислоняюсь к чему-то мягкому, прижимаюсь щекой и вдыхаю тонкий аромат кожаной куртки, мужского парфюма, смешанного с запахом кухни.
Может, слезете с моих ног? мгновенно отрезвляет меня грубый голос.
Я вскакиваю и только сейчас замечаю, что аудитория наполняется народом. Казалось бы, все должны быть счастливы, но, увы: незнакомец родной дядя Насти насильно уводит ее из школы.
Дети собираются вокруг меня и стоят, тесно прижавшись. Их лица полны раскаяния и страха.
Садитесь на свои места, говорю им.
Что теперь будет, Регина Викторовна? тихо спрашивает Андрей.
Пожимаю плечами. Предполагаю, что ничего хорошего ждать не придется. Наверняка этот здоровяк поднимет шум. Даже представить страшно, как буду рассказывать о таком событии маме, и понимаю, что первый рабочий год в школе оборачивается для меня провалом.
Слезы снова набегают на глаза.
Возьмите, Юля сует мне в руку влажную салфетку. У вас тушь потекла
Пока я привожу себя в порядок, пытаюсь собраться с мыслями. Да, в классе чуть не случилась беда, но я настроена сначала разобраться в ситуации, а потом уже казнить или миловать детей.
Как это понимать, Регина Викторовна? сверлит меня взглядом завуч по воспитательной работе. Почему ученики были в классе одни?
Но, краснею я. Какая бестактность воспитывать учителя на глазах у детей! Был урок математики.
Илья Борисович, завуч поворачивается к педагогу.
Тот стоит растерянный и красный, но от злости.
Простите, а в чем я провинился?
Илья тоже первый год работает в школе и задерживаться здесь не собирается, поэтому дерзит администрации по полной программе. Я же внутренне сжимаюсь, боюсь, что его поведение лишь усугубит наше положение.
Как в чем? брови завуча взлетают, острый взгляд поверх очков пронизывает нас. Вы оставили детей одних!
Простите! В уставе школы не записано, что учитель-предметник не имеет права покинуть класс на перемене. Это не детский сад, и не солдатская казарма! Я могу пойти в туалет, или в лаборантскую за учебником, в конце концов, могу поговорить в коридоре с родителями или с детьми.
Я облегченно выдыхаю. Мне бы и в голову не пришло сослаться на устав лицея, а ведь это основной документ, регламентирующий поведение учителя и учеников в учебном заведении.
Илья Борисович, вы свободны, машет рукой завуч и поворачивается ко мне.
А урок?
Отработаете во внеурочное время.
За что я наказан? вспыхивает Илья.
Идите уже! Молоды еще, чтобы перечить!
Завуч выпроваживает посторонних из аудитории и поворачивается к притихшему классу. Я с тоской смотрю на осунувшиеся и заплаканные лица. Неужели мои добрые дети дошли до такого кошмара? Не верю! Здесь что-то другое!
Думаю так, а сомнения терзают душу.
Рассказывайте! Кто командир класса?
Я вздрагиваю, словно получаю удар плеткой. Встаёт Андрей. Это вчера он бросал упрёки Насте и считал себя правым. Сейчас мальчик стоит, опустив плечи, и трясётся, потом поднимает глаза, но смотрит на меня.
Регина Викторовна, простите нас, пожалуйста, всхлипывает и замолкает, не в силах преодолеть рыдания.
Мы больше так не будем, подхватывают остальные.
Мы не хотели толкать Настю, выкрикивает Юля. Мы ее спасали.
От нового шока у меня раскрывается рот. Я, как рыба, вытащенная на берег, пытаюсь что-то сказать, и не могу. Первой спохватывается завуч.
Так, так, дети! Повторите, что вы сказали?
Оказалось, что у меня вчера создалась иллюзия благополучия, но ученики не успокоились. Полночи они переписывались в сетях с математическим классом. Дело дошло до взаимных упреков и оскорблений. Девочка из команды соперников сделала скриншоты и пригрозила отдать их своему классному руководителю. Вот потому на первой паре мои ученики были такие притихшие и испуганные. Они не знали, как поделиться со мной ещё одним преступлением.
Естественно, на перемене все опять набросились с упреками на Настю. Та разозлилась, выскочила в коридор и стала звонить маме. Мальчики попытались отобрать у неё телефон. Дети носились по холлу, ворвались в класс и оказались у распахнутого для проветривания окна. Настя вытянула руку и встала на цыпочки. Андрей подпрыгнул, чтобы перехватить мобильник, кто-то забрался на подоконник, но от толчка телефон выпал из пальцев и полетел на землю.