Милтон Анна - Женатик стр 6.

Я показала большой палец вверх.

 Суперское.

Плеснула в высокий стакан газировку и сделала несколько маленьких глотков. Несмотря на то, что поставила кувшин в тенек, напиток нагрелся от каменного настила у бассейна и утратил спасительную прохладу. Солнце пекло нещадно, и я рисковала обгореть даже с нанесенным на кожу плотным солнцезащитным кремом.

 Я бы с удовольствием,  согнула ноги в коленях, поставила горячий телефон на живот и сложила руки в молитвенном жесте.  Но вряд ли у меня есть в запасе столько времени, чтобы уехать с Рублевки.

Сестра поникла, но кивнула.

 Как ты справляешься, Майя? Все хорошо? Отец мальчиков тебя не обижает? А мадам его? Кстати, посмотрела я парочку фильмов с участием этой Екатерины Орловой,  миловидная блондинка покачала головой и изобразила приступ тошноты.  Ее лицо заменили кирпичом? Потому что я совсем не наблюдала эмоций.

Я прикусила нижнюю губу и отвела взгляд от экрана.

 С невестой Давида Дмитриевича еще не встречалась. И нет. Он меня не обижает.

Лучше бы обижал, чем избегал, как прокаженную.

 Точно? Кто знает, что у этих миллиардеров на уме. Не вздумай там оставаться, если окажется, что под личиной серьезного бизнесмена скрывается психопат-извращенец.

 Сонь, ну ты чего такое говоришь?!  зашипела на сестру и посмотрела направо, затем налево.

Выдохнула с облегчением. Было бы ужасно стыдно, окажись Лариса Андреевна поблизости

Вот только ситуация приняла наихудший оборот, и за спиной послышался низкий кашель.

Я так резко дернулась на шезлонге, что чуть не свалилась с него.

Моему шоку не было предела, когда ошарашенным взглядом я обнаружила присутствие Суворова. Держась за ручку распашной стеклянной двери, а другую спрятав в кармане серых брюк, он смотрел на меня в упор. Хмурил густые русые брови и двигал нижней челюстью, будто жевал невидимую зубочистку.

С какого момента Давид Дмитриевич слышал наш разговор?!

Сестра пискнула: «Вот блин!» и с поразительной оперативностью завершила видеозвонок.

Софка коза!

 Майя.

Громоподобный голос Суворова запустил в моем сжавшемся под напором сварливого взгляда естестве необратимый защитный механизм. Я испустила судорожный вздох и превратилась в неподвижное изваяние, как зверек перед неминуемой опасностью.

 Оденься и давай поговорим.

Он с силой закрыл дверь, скрывшись в глубине первого этажа.

Прозвучавшие слова были единственными, сказанными им в мой адрес за последние дни. До этого ужасно неловкого случая я не встречалась с Суворовым. Почему пришла к выводу, что отец близнецов избегал меня? Потому что Лариса Андреевна общалась с ним, как и прежде. Они пили по вечерам кофе и обсуждали поведение мальчиков.

Меня же для Суворова будто не существовало.

***

Как же некстати он появился. Я ожидала его возвращения к позднему вечеру, как и обычно.

Под рукой у меня была только теннисная юбка. Я натянула ее поверх плавок-бикини на завязках и поспешила за Давидом Дмитриевичем. Нагнала его у широкой парадной лестницы с роскошным элементом ограждения коваными перилами, обрамляющими светлые ступени. Хотела попросить дать мне минутку, чтобы переодеться, однако начальник зыркнул так, что у меня тотчас пропал дар речи.

 Почему ты позволила себе разговаривать с подружкой по видеосвязи? Напомнить тебе пункт из договора?  сходу набросился с укором.  Никакой видео и аудио съемки в пределах территории моего дома,  его ноздри широко раздавались, а в глазах сверкали молнии.  Никакой болтовни в рабочее время. Ты можешь открывать рот, только когда выходишь за ворота.

Приблизился на один широкий шаг и уперся злющим взглядом в мое раскаивающееся лицо. Это его накрыло гневом из-за самого факта звонка, а что, если он слышал все ужасные комментарии Софки?

 Мне очень жаль,  я взволновано увлажнила губы, проведя по ним кончиком языка.  Такого не повторится. Обещаю. Мы не затрагивали темы вашей семьи!

 Ложь,  безапелляционно отрезал.

Значит, слышал

Суворов сделал еще шаг, подойдя ко мне почти вплотную.

 С какой стати я должен дать тебе очередной шанс?  понизив голос до рычания, «загнал» меня в ловушку.  Почему ты нарушаешь правила, Майя? Тебе такое нравится? С виду божий прелестный ангелочек, а в душе бунтарка?

Я прижалась спиной к поручню и обхватила пальцами металлические черные балясины, чтобы не свалиться замертво от аритмии.

Я собралась с духом и подняла голову, чтобы посмотреть в его бирюзовые глаза с коричневыми крапинками.

 Ты особенная, что ли?  с жесткой усмешкой бегло окинул меня высокомерным взглядом.

 Нет,  от страха пульс стучал в ушах.  Нет, Давид Дмитриевич. Пожалуйста, простите.

 Майя,  вздохнул Суворов и подался вперед, чтобы опереться ладонью о поручень. Я громко сглотнула, проследив за положением его крепкой руки в считанных сантиметрах от моей талии. Черт, как же жарко и душно стало.  Скажи, за кого ты меня принимаешь?

Я что?

 По-твоему, я простак, который будет спускать малолетке с рук ее проступки?

Я заторможено покачала головой, не сдержавшись и опустив взор к надменным, бледно-розовым губам Суворова.

 Хорошо. Тогда избавься от беспечности,  он сделал небольшой рывок к моему лицу. Замер в волнующей близости, протяжно вдохнув через нос.  Иначе уволю.

Сердце пропустило удар.

 Я вас поняла,  не знаю, услышал ли он мой тихий лепет.

 Надеюсь,  Давид Дмитриевич не двигался, изучал пристально мое лицо, словно увлекательную скульптуру.

Я чуть отвернула голову, подставив под обжигающее дыхание мужчины щеку. Испугалась, что совершу какую-нибудь глупость Его аромат терпкий, цитрусовый, подчеркивающий северный нрав Суворова,  врезался в ноздри, и я сипло, очень тихо застонала от удовольствия.

 Я рассчитываю на твою благоразумность, Майя,  от того, как моя имя перекатывалось у него во рту, словно он распробовал его на вкус, я почувствовала прилив тепла к лицу.

Невыносимо мучительно жарко. То ли от резкого скачка температуры воздуха; то ли от Суворова, горячего сексуального викинга; то ли от раскаленного напряжения, тугого как натянутая тетива, сосредоточившегося между бедер.

Переминаясь с ноги на ногу от нарастающей пульсации в чувствительном бугорочке, трущегося об ткань бикини, я так хотела дотронуться до себя, чтобы унять сладкую истому. Но и шага в сторону сделать не решалась без разрешения Давида Дмитриевича.

Его внимательный взгляд опустился ниже моих ключиц, и я вовсе перестала дышать, когда мускулистый блондин заострил внимание на ложбинке. Суворов не смотрел он глазами пожирал мои груди.

 Майя,  произнес с рыком, словно изнуренный длительной жаждой путник.

Сократил расстояние между нами. На сантиметр. И еще на один. И еще. Пока не подобрался к моему рту и вдруг остановился в миллиметре. Наполнил легкие воздухом, соприкоснувшись тканью светло-бежевой рубашки с моими торчащими вершинками.

Он хотел чего-то большего, не только раздевать меня взглядом. Кусал себя за губу, сдерживаясь.

И я хотела.

О, боги. Как же мне хотелось притянуть этого крепкого бородатого воина и запрыгнуть на него.

Если бы не куча «но».

Например, невеста, дети, социальная пропасть, большая разница в возрасте

Софка наверняка сказала бы что-то вроде: «Чокнулась! Он без пяти минут женатик!».

Именно поэтому нельзя срываться, даже если желание сжигало нас изнутри.

К огромному облегчению, со стороны холла послышался голос Ларисы Андреевны и заливистый смех близнецов.

Суворов моментально пришел в себя. Сморгнул пелену вожделения и отшатнулся. Потупив взгляд, пригладил светло-золотистого оттенка пряди, спавшие на лоб, отвернулся и быстрым шагом взял курс к сыновьям.