Шагаева Наталья - Фиктивная жена стр 8.

 Ясно,  киваю и вдруг замечаю в беседке сада женщину. Она сидит в плетеном кресле и вяжет. Волосы с легкой сединой, уложены в строгую прическу, немного бледная. Но приятная, ухоженная, в белом кардигане и стильных брюках.

 Это мама,  на выдохе произносит Платон.  Ее вчера выписали из клиники,  в голосе подавленность и какая-то безысходность.  Пошли, я тебя с ней познакомлю,  тянет меня к беседке.  Только она немного не в себе.

 Что это значит?

 Сейчас поймешь. Не пытайся убедить ее в обратном. Соглашайся с ней, иначе ей станет хуже.

 Да, о чем ты говоришь?  начинаю волноваться.

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

Милана

 Мам, доброе утро,  здоровается Платон, ставя мою сумку на пол. Женщина отрывается от вязания и поднимает на нас глаза. Такие светлые, когда-то голубые, а сейчас тусклые, словно подернуты дымкой. Я не знаю, сколько ей лет, выглядит она очень уставшей от жизни. Но улыбка добрая, яркая.

 Платоша.  Сын тянется к матери, целуя ее в щеку, немного обнимая.  Ты уже нагулялся?  спрашивает немного наивно, словно разговаривает с малышом, на что тот кивает, сильнее сжимая мою руку.  А кого ты там к нам привел?  рассматривает меня внимательно, но продолжает добродушно улыбаться.  Какая красивая девочка. Как тебя зовут?

 Милана. Очень приятно познакомиться,  протягиваю женщине руку.

 Какая воспитанная. Ты наша новая соседка? Где твои родители?  пожимает мою ладонь, и меня очень смущает то, что она разговаривает с нами как с детьми.

 Нет, я не

 Да, мама, это новая соседка,  перебивает меня Платон.  Ее родители не против, что она у нас.

 Вот и хорошо. Хотите кушать? Пойдемте, я вас накормлю, пока отец на обед не приехал,  женщина начинает торопливо складывать пряжу в корзину. А у меня округляются глаза. Насколько я знаю, их отец погиб.

 Нет, мам, мы не голодны.

 Опять наелись сладкого?  строго спрашивает. Платон кивает, неохотно улыбаясь, а у меня в груди все сжимается. То есть эта женщина живет в прошлом времени и всех воспринимает как маленьких детей?  А Мироша где? Опять гуляет с теми хулиганами?

 Я не знаю, мам.

 Ну ладно, идите поиграйте тогда. Угости девочку фруктами.

 Хорошо, мам,  кивает Платон, подхватывает мою сумку и ведет в дом. А я все оглядываюсь на женщину, и становится не по себе. Она улыбается и что-то говорит в воздух.

 Ты не бойся, она безобидная. Просто нужно с ней соглашаться.

 А что будет, если ей сказать, что вы уже не дети и

 Даже не думай!  резко обрывает меня парень.  Арон уже сорвался недавно, пытался ее просветить. Итог: несколько месяцев в клинике.

 Когда это с ней случилось?

 После смерти отца она сначала ушла в себя, а потом однажды проснулась утром и решила, что живет в прошлом, где мы дети, Мирон подросток, а отец жив. Любое отрицание вызывает в ней страшные приступы истерики.

 Мне так жаль,  искренне произношу я, когда мы проходим в дом.

 Всем нам жаль, но Платон не договаривает, потому что к нам выходит женщина лет пятидесяти.

 Знакомься, Мила, это Людмила Владимировна. Можно просто тетя Люда. Можно же?  хитро спрашивает женщину в простом платье и фартуке в ромашку.

 Конечно, можно,  улыбается она, рассматривая меня.  Иди показывай девочке комнату, там все приготовили, Мирон Яковлевич распорядился. Как разместитесь, спускайтесь в столовую. Накормлю вас. Хоть будет кого кормить, а то все такие занятые,  деловито цокает женщина, но по-доброму. Она похожа на мою бабушку.  Я пойду, с Марией немного посижу,  кивает в сторону сада, где сидит мама братьев.

Женщина выходит во двор, а мы поднимаемся наверх. Платон показывает двери в комнаты Мирона, Арона и в свою как раз напротив моей, в конце коридора. Моя комната оказывается огромной. Большая кровать с высокой мягкой спинкой, множество подушек, пушистый ковер, светлые тона, воздушные шторы. Пара больших кресел, встроенный шкаф; туалетный столик, по бокам которого два зеркала размером почти во всю стену, а посередине третье небольшое, круглое, с подсветкой. Высокий потолок с множеством софитов и собственный балкон. Красиво, лаконично и даже уютно.

 Нравится?  усмехается Платон видимо, я раскрыла рот.

 Да, очень,  киваю, а Платон подходит вплотную и обхватывает меня за талию, притягивая к себе.  Ты такая такая Невозможно тебя не касаться,  шепчет он мне и тянется к губам. Закрываю глаза, пытаясь расслабиться и принять его поцелуй.

Есть еще одна причина выстроенной мной границы между нами. Я ничего не испытываю, когда он меня целует. Нет, мне не противно, но и нет никаких эмоций. Теплые губы, приятный запах и все А в голове что угодно, кроме Платона и самого поцелуя.

 Ладно, малышка,  шепчет мне в губы, немного сильнее сжимая руки на талии,  располагайся и спускайся в столовую. Пообедаем.

Киваю. Трудно строить отношения, когда совсем не до личной жизни.

***

День прошел спокойно. В доме тишина. Мамы Платона я больше не видела. Домработница сказала, что она отдыхает, а Платон объяснил, что выписанные его маме препараты делают ее слабой, и женщину постоянно клонит в сон.

Мне показывали дом, рассказывали, как все устроено и то, что я имею право распоряжаться прислугой. Это, конечно, приятно, что я на что-то имею права. Но «распоряжаться прислугой»  это слишком. Я как-нибудь сама.

Платона слишком много. Он не отходит от меня. Но в большом незнакомом доме это даже к лучшему. С Платоном не страшно, даже весело, и кажется, что все будет легче, чем я сама себе нагнетаю.

Кажется

Пока не появляется Мирон.

И иллюзия лёгкости растворяется, заполняя пространство гостиной тягучим восточным ароматом. Мирон выключает телевизор, не спрашивая нашего разрешения, хотя мы смотрели сериал. Снимает пиджак и садится в кресло. Усталый, осматривает нас лениво, склоняя голову набок.

 И тебе добрый вечер,  недовольно произносит Платон, подтягивая меня за талию к себе, словно пытается отгородить от брата.  Мы вообще-то смотрели телевизор.

 Позже досмотрите,  спокойно и устало произносит мужчина.  Свадьба послезавтра, поговорить нужно.

У меня голые ноги, я в джинсовых шортах и в широкой футболке. Почти чувствую, как взгляд Мирона скользит по моей ноге. Он глубоко втягивает воздух и закрывает глаза, а когда открывает, смотрит уже мне в лицо. И неизвестно, что хуже, ведь его глаза топят меня в своем омуте. И это неприятно, мурашки по коже, и хочется немедленно сбежать в свою комнату. А самое странное, что, несмотря на близость Платона, я не чувствую защиты. Давление и величие Мирона гораздо сильнее. Он кажется недосягаемым и всемогущим по сравнению с Платоном. Из тех, кого следует уважать и бояться.

Мирон вынимает из кармана черную бархатную коробочку, открывает ее, демонстрируя нам пару обручальных колец. Женское изящное, с россыпью сверкающих камушков. А мужское строгое, из черного и белого золота.

 Примерь свое,  небрежно говорит он, ставя коробочку на журнальный столик.  С размером могли и не угадать.

Отрываюсь от Платона. Сажусь ровно. С минуту просто рассматриваю кольца. Красивые. Есть в обручальных кольцах что-то интимное. Но я решительно вынимаю кольцо и надеваю его на безымянный палец. Подходит. Идеально по размеру. Рассматриваю. Потом понимаю, что увлеклась, и быстро снимаю, возвращая кольцо в коробочку.

 Завтра приедет стилист. Примерка платья и всего прочего,  сообщает мне Мирон.  Что ещё?  задумывается, трет лицо.  У нас выездная регистрация на берегу озера. Там же и разместят шатры. Будет немного публики, но все будут тебя разглядывать. Некоторые для того, чтобы увидеть, на ком же все-таки женился холостяк Вертинский. Некоторые с завистью, но мне на них плевать, не обращай внимания. Наоборот, по возможности неси себя гордо. Не теряйся при общении. Помни, я рядом, и бояться тебе нечего. Можешь даже огрызаться и показывать, кто здесь королева. Увереннее, Милана. Но главное не бойся меня и принимай все, что я делаю как должное.