Всего за 129 руб. Купить полную версию
Как описать мне все, что я там видела? Правду говорят, в Лощине живет большая панда-чудовище, пожирающее путников. Но туман, которым окутано это место, хранит очень много страшных тайн. И теперь там навеки поселилась еще одна. Я победила, отец, но по свитку поняла, что ты это уже предрек. Едва ли меня это удивляет.
Мать меня благословила и дала все оставшиеся от ее матери драгоценности и деньги. Тетушку никто не спросил.
Зедонг, кстати, не вернулся. Его семья в глубоком трауре. Но когда я пришла и невинно спросила, где же мой жених, моя несостоявшаяся свекровь отвела взгляд. Мне было бы ее жаль, не будь она такой дурой.
С девочками я больше не разговаривала. Видимся иногда, но даже глаз на меня они не поднимают. Только раз, когда мы встретились в магазине обе покупали деньги для сжигания, Джу спросила у меня:
Как же ты выжила?
А я ответила:
Я еще не выжала из тебя, чего хочу.
Она вздрогнула и убежала.
У нее стали очень страшные глаза красные, с желтыми белками и безумно бегают.
Там, в тумане, навеки похоронено наше обещание быть друзьями Впрочем, как могло быть иначе? Нас, девочек, было четверо, а четыре это смерть.
В Лощине закопана навеки Даи-Тай, папа. Та Даи-Тай, которой ты рассказывал на ночь сказки о Восьми Бессмертных 7 , которая подавала тебе колбочки во время опытов и свято верила в Жизнь. Она мертва, отец! Этого ты хотел?! Я новая собака, которую ты не знаешь. Я сама ее не знаю.
Но я верю, отец, что эта собака достаточно идеальна, чтобы стать одержимой. А одержимые рано или поздно добиваются своего. И я думаю, этот лис достаточно обходителен и добр, чтобы мы с ним были счастливы!
Как еще мне исполнить свой долг?
Дома я останусь, пока не кончится Фестиваль Голодных Духов У меня есть парочка дел. Хочу сжечь для папы письмо и картину. Я нарисовала специально для него картину тушью помнится, он говорил, что я талантлива. Я хотела послать ему Лощину (часто я ее изображаю, почти машинально), но ведь он итак ее видел. Поэтому я нарисовать себя и маму.
И хочу позлорадствовать. Пока семья Джу убивается по сыну, семья Ронг собирает вещи они уезжают насовсем куда-то на север, а Сонг тронулась умом. Но не так, как я, а похлеще. Ее уже можно забирать, а меня так легко не поймать.
Что еще? Да верно, нужно достать денег. Сбережений Ченга едва хватит на билет в один конец, а в Америке еще надо где-то жить и что-то есть.
P. S.: К черту, к черту: никто это не прочтет. Слушай же секрет, о старая красная тетрадка, которую можно бросить в топку и не заплакать: Лощина это райское место, где все твои желание сердца, все заветные мечты становятся реальностью. Как и страхи. Ты в них тонешь, как в воде, и не можешь пошевелиться, потому что иллюзии давят на тебя, как камни. Тогда-то и приходит монстр, который заглатывает тебя с полными грез легкими, мешающими дышать
Я выбралась, но нахлебалась порядочно. Зедонг утонул.
Что грозит остальным? Сухое утопление, я полагаю. Воду можно выкачать из легких, но глупые мечты из головы вряд ли.
P. P. S.: Еще потеряла в Лощине золотую шпильку с ярко-зелеными изумрудами, которую на удачу дала мама. Ту, что папа ей когда-то подарил Сейчас таких не делают, боюсь, не найду похожую
Господи, как сбивчиво пишу Я же так и не рассказала про смерть Ченга
Я сделала яд без запаха и вкуса. О, мамочка сохранила все черновики, все рецепты отца! Каким бы он стал химиком, сколько премий получил бы, если б только пошел навстречу деньгам, а не мечте
Я приготовила ужин для Ченга после его возвращения с поля.
Он умер у моих лап. Когда мать это увидела, она испугалась и спросила, что я натворила. Я взглянула ей в глаза и сказала прямо: «Он выпил вина, вдруг упал и умер. А я рядом была, помочь не смогла». Она ужаснулась, как искусно я ей лгу, и сказала:
Как ты могла отомстить ему подобным образом? Разве ты забыла великую мудрость: если взялся мстить, вырой две могилы?
Тетка грозилась заявить, куда следует, чтобы забрали маму. Тогда я предложила ей солгать вместе, иначе бы я свалила вину на нее Или лучше отравила бы и ее, а потом закопала бы их обоих в саду. Смогла бы она воскреснуть?
Мы сбросили тело в пропасть ночью, а утром заголосили, что пес пропал. Его тело насилу нашли и решили, что он сорвался спьяну или покончил с собой. Разбираться особо и не стали.
На поминках на мне были те самые серьги и изумительно красивое траурное платье с вышивкой я сама сшила его из белого хлопка. Очень элегантное, взрослое платье, на кокетке, с оборками на рукавах Оно сшито из бабушкиного, того, порванного Ченгом, только со вставками из молочного шифона по бокам.
Я дала себе страшную клятву сохранить его и, когда буду выходить замуж, вшить хоть лоскутик от этого платья в подкладку. Как знак моей силы. Я больше не позволю мужчинам повелевать моей судьбой.
Письмо из свитка, вклеенное в дневник Лю Даи-Тай (дата не указана)
К орни этого зверя связаны с одной романтической историей. Его мать, рыжая лисица, была дочерью плотника Жюля из французского городка Арль, у них был хороший дом и персиковое дерево в саду. Ее отец был небогатый француз, а мать вела род от еврейских ростовщиков; родители запретили ей и думать о Жюле, но в одну прекрасную ночь она сбежала с возлюбленным и тайно обвенчалась, лишив себя наследства и имени, но не лишив любви. Но счастье было недолгим она скончалась в родах. Муж ее горевал.
Жюль мечтал женить единственную дочь на каком-нибудь почтенном, честном звере, а она связалась с проезжим лисом-богемцем, bohème. То есть цыганом. Когда лисичка поняла, что ждет ребенка, он увлек ее за собой туда, за горизонт, где пылают костры и алеют цепочки кибиток
И родился у них сын. Родился и впитал тягу к путешествиям, к открытиям, к свободе и к картам. Его назвали Николя.
Мать его умерла через пару лет после его рождения, не выдержав кочевой жизни. Когда суеверные жители какой-то деревеньки убили отца, обвиняя весь цыганский род в колдовстве, Нику было шестнадцать лет (к цыганам тогда относились спокойно, но лишь к осевшим, а кочевых не признавали).
Юный лис хотел остаться в таборе, но все словно охладели к нему.
Тебя ничто больше не держит здесь, сказали Нику. Ты нам чужой. Иди к себе на родину.
И лис опять отправился в странствия но уже один, без кибиток и друзей, только с котомкой за спиной. В котомке лежали скудные припасы в дорогу, пара монеток, колода карт и золотой крест матери.
Путь занял почти год, но Ник все же отыскал Арль и родной дом матери; дед признал его по крестику дочки и по рассказу о жизни. Непросто было лису, привыкшему к вольной степи и грабежу осесть, нелегко было отказаться от карт и гаданий. С горем пополам старый Жюль научил внука столярному ремеслу и оставил свой небольшой домик и персиковое дерево в саду единственному наследнику.
С того времени в жизни заскучавшего по приключениям тридцатитрехлетнего лиса и начались чудеса.
О том, как к нему в гости однажды пришел сам Господь Бог и Святой Петр, односельчане сложили легенды и сказки. Хитрый плотник Ник не подавал виду, что узнал гостей с первого взгляда, но когда его спросили, чего он хочет за щедрый стол и гостеприимство, он дал волю фантазии.
Проси место в раю! шипел Петр.
А Ник его не слушал.
Во-первых, он признался, что любит играть в картишки.
И хотел бы я всегда в карты выигрывать. И в джокера, и в экарте, и в марьяж, и в три листика, и в trente et quarante Да чтоб гадания мои на картах всегда сбывались.
Вторым желанием лиса было, чтобы кто сядет на тюк полотна в углу домика, тот бы не встал без его воли.
Третьим же чтобы кто поднимется на персиковое дерево в саду дома, тот бы без его воли не слез.
Благодаря дару Ника всегда в карты выигрывать, он быстро разбогател: ведь если кто-то выигрывает, кто-то обязательно проигрывает. Стал лис богатым и уважаемым зверем в городе. Но потом