Всего за 399 руб. Купить полную версию
Что происходит, черт возьми!! Пока не дашь внятного объяснения, с места не сдвинусь!
Поначалу у меня было желание рявкнуть во всю глотку на него что-нибудь типа «Ты что, сдурел совсем!». Но я вовремя сообразила, что тут криком не поможешь. Брать Алексея на голос себе дороже. Это я знала доподлинно еще по нашей прошлой студенческой жизни. И решила действовать немного по-женски. Сложила молитвенно ладошки у груди, и проныла со слезой в голосе:
Лешик, миленький, я тебе все, все расскажу! Только давай отъедем подальше отсюда! И хлопнула пару раз ресницами, входя в образ нищенки на церковной паперти, которую хочет прогнать суровый дворник.
Образ на Алексея подействовал. Он, все еще сердито хмурясь и поглядывая на меня со значением, наконец погнал машину по проспекту. Мы долго петляли по знакомым улочкам, пока я не сообразила, куда он меня везет. Вез он меня в небольшую пельменную, которая принадлежала нашему старому и доброму знакомому, Андрею. Вообще-то, Андрюха был «королем бензоколонки», как мы его шутливо называли. Владел несколькими вполне себе приличными заправками в городе, да и так, по мелочи еще набиралось кое-чего, типа небольших дорожных магазинов и закусочных. А конкретно эту пельменную он приобрел, когда из обычного инженера превратился в этого самого «короля». Как он говорил, «в память о нашей боевой молодости». В стародавние времена, когда мы были еще молодыми и задорными щенками, не обремененными никакими заботами и делами, в этой пельменной мы праздновали свои зачеты и сданные экзамены, в ней обсуждались самые невероятные проекты и рождались самые смелые мечты. И теперь, мы с Алексеем ехали именно туда, в пельменную, которая в годы перестройки была переименована нашим другом по неведомой прихоти из привычной нам «Ромашки», в кафе под сомнительным названием «Грехи молодости».
Небольшое кафе, которое и кафе-то назвать язык не поворачивался, скорее, обычная закусочная, стояло в трущобе улочек старого города. Небольшое, уютное помещение, всего-то на четыре столика, поражало своей чистотой. Я бы даже сказала, стерильностью. Вместо модных сейчас жалюзи, вышитые «ришелье» короткие белоснежные шторы на окнах. Столы покрыты белыми же в синюю клетку скатерками. И на каждом столике стояло по трогательной маленькой вазочке из синего стекла со вставленной в ней небольшой веточке рябины с красной кисточкой спелых ягод. Андрюхи на месте не оказалось. Но нас встретила его управляющая, директор, завхоз и повар все, как говорится, в одном стакане, Людмила Марковна. Это была весьма дородная женщина, с улыбчивым и добрым лицом, с серыми лучистыми глазами, и короткими кудряшками темно-каштановых волос, в которой уже были видны широкие седые прядки. Глядя на ее пышные формы, у меня всегда пропадал аппетит. Пельмени в ее исполнении были невероятно вкусными, и я опасалась, что если буду часто питаться в этом кафе, то вскоре стану, точно, как она. Поэтому, несмотря на все уговоры Людмилы Марковны взять двойную порцию, я неизменно отвечала, что я «сыта». На что, понятливая женщина неопределенно хмыкала, и приносила мне «одинарную порцию», больше напоминающую не то, что двойную, а даже тройную. И, понятное дело, я съедала все до последнего пельмешка, вылизывая необыкновенно вкусный соус языком чуть ли не с кошачьим мурчанием.
Вот и сейчас. Едва мы с Алешей появились в кафе, как Людмила Марковна, торопливо вытерев руки о белоснежную салфетку, и выйдя из-за стойки, поплыла к нам на встречу, широко раскинув руки. Лицо ее осветилось сияющей улыбкой, и она запела, немного «окая», как все Уральцы:
Глазам своим не верю!!! Кто к нам пожаловал!! Акулиночка, Алеша!!! Сколько ж мы с вами не виделись? И она сгребла нас своими полными и сильными руками в одну охапку и с чувством расцеловала.
Надо сказать, она единственная, кому было позволено называть меня исконным именем. Когда-то давно, кто-то из ребят проболтался, что меня по-настоящему зовут вовсе не Лина, а Акулина. Проболтавшись, поняли, что нагоняя от меня не избежать, и поспешно уведомили Людмилу Марковну, чтобы та не вздумала меня так называть. На что повариха сурово проговорила:
Глупости!!! Акулина прекрасное русское имя!
Спорить с грозной женщиной никто не стал (себе, что называется, дороже), так вот я вновь и обрела свое имя. Но, к слову говоря, кроме нее никто больше так и не решился меня величать Акулиной. Женщина начала вокруг нас хлопотать, постоянно что-то рассказывая, и спрашивая. Я вяло кивала головой, не проявляя особого энтузиазма поддержать разговор. Алексей тоже улыбался через силу. Людмила Марковна была женщиной понятливой, и сервировав быстро и умело стол, удалилась к себе, часто поглядывая в нашу сторону с некоторым беспокойством. По позднему времени посетителей в кафе больше не наблюдалось, что меня вполне устраивало. Вяло потыкав вилкой в пельмени, я незатейливо начала рассказ. Говорила сухо и коротко, без особых эмоций. Алексей слушал внимательно не прерывая меня. Хотя было видно по его глазам, что сказать ему мне хотелось многое, и не все из этого было бы мне приятно услышать. Когда в своем повествовании я дошла до посещения мною старичка ювелира, он не выдержал:
Линка!! Ну дивлюсь я тебе!! Ты где-то умная-умная, а где-то ну просто Акулина, одно слово!! Как тебе в ум пришло только при такой ситуации попереться к этому деду?! Это же было очевидно, что добром все не кончится!! А теперь
Я сердито зыркунула на него, и не дав договорить, что же там «теперь», тихо прошипела:
А что ты увидел такое сногсшибательно-глупое в том, чтобы навестить заслуженного старого, да в придачу еще и больного человека?! Я просто появилась там не вовремя, вот и весь мой «грех». И наверняка, это были не «внучата, посещавшие дедулю». Тут ума особого не надо чтобы это понять. А еще, они говорили о том, что «неудачно тряхнули старика» и тот «двинул кони». Я запоздало шмыгнула носом.
Лешка как-то сразу сдулся после моих слов. Сграбастал мою руку и начал торопливо объяснять.
Дурочка Я ж за тебя волнуюсь. А теперь тебе надо срочно сматываться отсюда. Я прямо сейчас тебя отвезу в гостиницу, ты соберешь вещи, и в аэропорт! Видя, как я набрала в грудь воздуха для ответа, он отрезал. Все!! И не спорь!!! Я тебя силой скручу и со связанными руками увезу!! И в подтверждение серьезности своих намерений, он стукнул кулаком по столу.
От неожиданности, я слегка подскочила на стуле, а из кухни высунулась голова Людмилы Марковны. Я ей успокаивающе махнула рукой. Мол, все в порядке, милые бранятся только тешатся. Женщина неодобрительно помотала головой и опять скрылась в своей вотчине. Мне, конечно, тоже хотелось бы побушевать, хоть немного. Нервы, после всего пережитого были на пределе. Но я понимала, что Лешку голосом не возьмешь. Чего доброго, и вправду свяжет по ногам и рукам. С таким не забалуешь. Он и раньше то был упертым, как вол. А с возрастом все только усугубилось. Поэтому, приняв покаянный вид, я жалостливо шмыгнула носом, намекая на свою неприкаянность и сиротство. Когда гнев в его глазах немного поутих, я проблеяла:
Леш Но ты то должен понимать, что побегом дело не решишь. Если захотят, они и дома меня достанут. Вопрос нужно закрывать здесь. Другими словами, надо попытаться договориться с ними. И тут мне в голову внезапно пришла мысль, от которой у меня все внутри похолодело. Я даже сразу как-то вышла из роли, что немедленно было замечено моим другом.
Он впился в меня взглядом, и проговорил на выдохе:
Что?
Я подняла на него глаза, и произнесла тоном, будто возвещала о наступающем, почти вот сейчас, немедленно, конце света: