Андреевских Мария - Сердце Зимы

Мария Андреевских

Сердце Зимы

Глава 1

Осень вошла в прихожую, скинула мокрое пальто и, включив свет, посмотрелась в большое зеркало в серебряной раме. Тусклые рыжие волосы спадают на бледное лицо, карие глаза поблёкли: до чего же усталый у неё вид! Потянет на все триста лет, а ведь она ещё довольно молодая Осень Да, тяжёлая выдалась смена в этот раз. Бросив взгляд на висевший на стене календарь, она подошла ближе и оторвала лист с сегодняшней датой 30 ноября.

 Ну всё, отстрелялась, ухожу в отпуск!  крикнула она прочим обитателям квартиры, которых сегодня ещё не видела.

 Всё бы тебе отдыхать!  ворчливо сказала седая старуха со скалкой, появившаяся в дверях кухни.  Вот я когда была Осенью, месяц без перерыва могла дождь лить!

 Мама, ну не начинай!  поморщилась Осень.

 Бабушка Зима выполнила норму осадков на пятьсот лет вперёд!  сказал рыжеволосый парень в шортах, выглянув из комнаты.

 Ты с бабулей не связывайся, она сегодня не в духе!  добавила белокурая симпатичная девушка, высунув голову из-за его плеча.

 Лето! Весна!  Осень поочерёдно обняла своих детей. Их обоих она очень любила, особенно сыночка Лето, он рыжий как и она, только у него волосы огненного оттенка прямо светятся в темноте. Любила она и упрямицу Весну, и ворчливую старую мать Зиму.  Пойдёмте чай пить! Я торт принесла!

 А стряпать кто будет?  попыталась выразить неудовольствие Зима, но под влиянием общественности смягчилась и уселась в любимое кресло за круглым столом. Когда все члены семьи разлили чай по кружкам и разрезали торт, Зима и вовсе подобрела.

 Рада я, дочка, что ты в отпуск уходишь, да и мне простор! Давно пора снега насыпать! Вы уж не сердитесь на меня старую. Вывела меня тут одна из терпения

 Кто посмел?  улыбнулась Весна, подняв глаза от чашки. Старуха с досадой махнула рукой.

 Еду я значится в трамвае, сижу, в окно смотрю, никому не мешаю, а тут мамаша с чадом, расфуфыренная вся. Подсадила девчонку ко мне, а та давай ногами елозить, чуть не на меня их складывает. Посмотрела я на эту мамашу этак пристально, думаю, дойдёт до неё, сделает дочери замечание, а та нос задрала и заявляет « Если вам что-нибудь не нравится так пересядьте!». И взяло тут меня зло, ребятки.  «Хорошо»,  говорю,  «Пересяду».  Встала я и дохнула на них ледяной пургой. Мамаша тут же согнулась в три погибели и чихать начала, а девчонка-трехлетка глаза округлила, не поймёт что с мамашей, а у самой нос посинел. Я ведь уже в силе, осенние то деньки на исходе!

 Тем-то и плохо!  встревожилась Осень.  Это ведь может быть опасно для простых смертных Зачем же ты так, мама? Сними заклятие пока не поздно!

 Не тебе меня учить-то! Не будет из тебя Зимы суровой, добрая больно!  старуха укоризненно и в то же время как будто с жалостью посмотрела на дочь. Весна надула щеки и угрюмо промолчала.

 Ну, бабуля, не зря говорят, что у тебя сердца нет!  сказал Лето, пристально посмотрев на бабушку синими глазами. Все ожидали, что Зима напустится на внука, но она лишь откинулась в кресле и мечтательно задрала голову к потолку.

 Было Было и у меня сердце внучек! Похитил его Кощей, да разбил на семь осколков Давно это было

 Бабуля, давай не будем о грустном!  сказала Весна.  Завтра ведь твой выход! Ты давай на позитив настраивайся!

 И то верно!  Зима помешала чай серебряной ложечкой, а из глаз её при этом не ушло нечто далёкое, невыразимое.  Трудно мне стало работать, ребятки! Стара стала, больно много всего помню! А память она ведь тоже не колодец бездонный

***

Кондуктора трамваев 12-го маршрута давно перестали обращать внимание на молодую измождённую женщину с тёмными кругами под глазами. Она проводила в трамвае почти всё время. Садилась на кольце рано утром и весь день кружила по городу, безропотно оплачивая проезд. Иногда она спрашивала у кого-нибудь из пассажиров голосом, полным отчаяния и надежды:  «Бабушку одну тут не встречали? В белом берете? Она мне очень нужна»  в ответ ей, как правило, указывали на какую-нибудь бабушку в белом берете, коих ездило в этом трамвае великое множество, а чаще просто смотрели, как на сумасшедшую. Но чудная пассажирка по имени Оксана сумасшедшей не была хотя за последний месяц, и сама начала сомневаться в этом. Каждое утро, садясь в трамвай, она вспоминала одну и ту же картину: хрустальный шар, отражающий свет свечей, причудливые тени на стенах, занавешенных бордовыми портьерами, и какой-то немыслимый тюрбан на голове колдуньи, склонившейся над картами таро. Месяц назад такая, как она, показалась бы Оксане шарлатанкой и вообще комическим персонажем, а теперь вот она рассказывала ей о своей беде, хватаясь за неё, как утопающий за соломинку.

 На моей девочке порча, я уверена,  сказала Оксана прерывающимся от волнения голосом,  это всё та старуха, которую мы как-то раз встретили в трамвае! Вредная такая, противная! Моя дочь с тех пор болеет. У неё температура не поднимается выше 35, она замерзает Врачи не могут поставить диагноз. Вся надежда на вас Колдунья, наконец, подняла на неё глаза, взгляд её был суровым.

 Найди старуху,  сказала она,  и извинись перед ней.

 Извиниться? Мне?  возмутилась Оксана, но под взглядом колдуньи смягчилась.  Хорошо, если это поможет, я готова извиниться хоть перед всеми старухами. Где же мне её найти?

 Этого я не знаю,  сказала колдунья.  Попробуй поискать в том же трамвае, где встретила её. Только поторопись, иначе твоя дочь долго не проживёт. Зима обид не забывает.

 Кто? Какая зима?  переспросила Оксана, но колдунья властно указала ей на дверь.

 Иди! Торопись!  повторила она.

С тех пор Оксана каждое утро начинала одинаково: садилась в 12-й трамвай, надеясь, что в этот раз ей повезёт. И чудо произошло, но лишь в конце февраля, когда она почти отчаялась в своих поисках. Старуха в белом берете и девушка с пшеничной косой, не по погоде легко одетая, встретились ей на трамвайной остановке. Они сидели на скамейке и о чём-то весело болтали, радуясь первым лучам весеннего солнца. Бабушка и внучка? Впрочем, для Оксаны не имели никакого значения их родственные связи. Она подбежала к старухе и не то поскользнулась на тонком льду, не то осознанно грохнулась на колени.

 Простите меня! Снимите порчу, я вас умоляю! Врачи говорят, что моя дочь не дотянет и до весны!  выпалила она на одном дыхании. Зима прищурила глаза цвета снеговых туч, вспоминая, кто перед ней, и, наконец, узнала.

 А пришла-таки! Больно много о себе думала. Видишь, как девчонке твоей досталось из-за твоей невежливости!  сказала она, пристально глядя на Оксану.

 Простите,  повторила та,  я всё вам машину, квартиру, деньги только снимите порчу!

 Ладно, замолчи ты, непутёвая!  с досадой махнула рукой Зима.  И откуда вы такие, современная молодёжь? Ничегошеньки не понимаете, сколько вас не учи! Нужны мне твои машины сто лет! Однако нашла меня молодец! Так уж и быть, помогу Зима нехотя опустила руку в карман, достала небольшое зеркальце и, подышав на него, едва слышно зашептала какие-то слова. Весна (именно она сидела на скамейке рядом) придвинулась ближе, с интересом наблюдая за её действиями. И вдруг обе отпрянули, зеркальную поверхность заволокла тьма, расползшаяся от краёв откуда-то взявшейся глубокой трещины, расколовшей зеркальце пополам.

 Поздно сказала Зима неожиданно виноватым тоном.  Эх, дурная я! Переборщила.

 Что значит переборщила?  спросила Оксана страшная догадка ещё не успела завладеть её сознанием. Тут вмешалась Весна, резко выхватив зеркальце из рук Зимы.

 Бабушка, но это ведь только что случилось! Я отогрею! Моё время наступает, у меня хватит сил! Разреши только.

 Чему быть, того не миновать вздохнула Зима. Весна вскочила на ноги и сверкнула на неё голубыми яростными глазами.