Всего за 199 руб. Купить полную версию
Я тревожусь за тебя, но не слишком сильно, светло-карие глаза Асмара потеплели. Я уверен, что ты выстоишь. Ты крепок. Но Мамагал могущественен, а Талар непредсказуем. Я постараюсь быть опорой тебе даже на случай моей ссылки. И я найду тебя, Саргон. Клянусь Шамашем, найду. Я обещал твоей матери беречь тебя.
Саргон обнял Асмара. Асмар крепко обнял воспитанника в ответ, положил могучую руку свою на голову мальчика, а потом они расстались.
Асмар пропал на следующий же день после этого разговора. А позже мальчику сообщили, что Асмара отправили в другое государство сопровождать посланцев Эреду и служить при посольстве где-то очень далеко. Приказ звучал: «Отправляться немедленно». Впервые в жизни Саргон узнал, что такое отчаяние. Он долго скорбел по своей матери после её смерти, но не помнил, чтобы страх так ослепил его тогда. Ныне Саргон остался совсем один. Если Асмар успел предупредить мальчика о возможном отъезде и попрощаться, то о судьбе Заккура он ничего не знал.
С Асагом и его супругой Шеду Саргон никогда не был близок. Осознание, что они сообщали царю о каждом его шаге, вызывало отвращение. Единственная, с кем он ещё мог общаться, это Галла. Красивая, белокурая, голубоглазая Галла, от улыбки которой в душе всё ещё становилось тепло.
Девочка была чуткой. Она видела страдания Саргона, его потерянность и отчаяние. Он никогда не жаловался ей, но Галла подмечала любую тень на его лице. Теперь она каждый день читала ему толстую книгу легенд и сказок Элассара, как он читал ей ещё совсем недавно. Ифирь тоже всё видел и всё понимал. Ему было жаль царского племянника, и за внешней строгостью его Саргон начал подмечать искреннее дружелюбие.
За долгими переживаниями Саргон не заметил, как царский дворец Эреду готовится к приёму новых долгожданных союзников: наместника Илама, царя Калахара и его младшей дочери. Видя намерения царя женить сына на калахарской царевне, а не на Галле, Асаг и Шеду перестали исправно поставлять Мамагалу слухи и сплетни. От расстройства Шеду заболела и слегла, а Асаг при встрече с царём стал молчалив и немного рассеян. Осознав, что ей, вероятно, не стать царевной Эреду, а значит, и царицей Эреду в будущем, Галла охотно перестала виться вокруг Талара, как ранее приказывали ей родители, и всё свободное время отдавала общению с Саргоном, восхищая его своей весёлостью и смешливостью. Она стала его утешением, поддержкой и единственным лучиком света.
Во дворце готовили торжественный приём. И заказал Мамагал множество голубых шерстяных материй из Сирамарга, тончайший виссон, пошитый золотом, слоновую кость, украшения, дорогие каменья и драгоценные масла в дар гостям. В тронном зале обновили мозаичные орнаменты, во дворце почистили все златокованые чаши и блюда. Тончайшие ароматы в покоях, приготовленных для владык Илама и Калахара, едва не сводили с ума. Все сады Эреду, все улицы приводили в порядок, так сильно желал Мамагал этого союза. За всеми работами следила лично царица Ирада, несколько дней назад осчастливившая весь Эреду новостью о том, что под сердцем она носит долгожданное дитя. Если дитя это родится, Саргон более не будет вторым в очереди на престол. Вскоре он более не будет надобен Мамагалу. Как царь намеревался распорядиться дальнейшей судьбой племянника, оставалось только догадываться.
В ночь перед прибытием гостей Саргону снились беспокойные сны. Снился отец. Он, окровавленный и бледный, в чёрных доспехах с золотым изображением солнца на груди, правой рукой молча указывал на запад, туда, где солнце ложилось спать.
«Помни имя своё, с ним заговорил бесплотный голос, могучий в своём густом мрачном шёпоте. Ибо в имени твоём сила твоя»
Саргон снова посмотрел на отца, но теперь вместо него на пригорке стояла ужасная фигура в чёрном саване.
«Верни отца!» крикнул он, и тотчас тёмная фигура рассыпалась на тысячи маленьких гадюк, которые стремительно поползли к Саргону.
Проснувшись, мальчик подпрыгнул, запутался в одеяле и упал на пол. Он снова подскочил, отряхиваясь, огляделся, остановился: в его скромных покоях не было змей. Саргон облегчённо вздохнул и сел на кровать, когда почувствовал жжение в руках и шее. Он поглядел на руки свои и ужаснулся: на кистях рук появились чёрные прожилки. На глазах они удлинялись и вились множеством чёрных нитей до локтя. На шее проявилась такая же жгучая боль. Огонь разливался на кончиках пальцев. Саргон положил руки в пиалу с прохладной водой, но жжение не ушло. Вместе с несильной болью на него опустилось ощущение мрачного покоя. И многодневный страх ушёл из его сердца. Мальчик более не боялся. Он подошёл к небольшому алтарю Шамаша в виде восьмиконечной звезды на постаменте из бронзы, встал на колени и зашептал молитву:
Да будет благословен Отец наш, Шамаш, и блага его, и свет, и жизнь, кою он дарует нам, детям его. Да очистит мир он от тьмы и яда. Да очистит он душу мою от тревог и страхов. Ибо страх иллюзия сердца моего и разума, это кандалы и плохой наставник. Да укажет Отец путь мне и наполнит душу мою и сердце моё силою
Саргон поклонился, поднялся и вновь сел на кровать. Чёрные узоры на руках остались, но уже жгли не так сильно. Он перестал их бояться. Что-то шепнуло ему, что так и должно быть. И мальчик лёг спать, тотчас заснув.
И раскинулась невиданная доселе процессия от главных ворот Эреду до царского дворца. Ворота Алаат считались самыми красивыми на западе Элассара. Огромная арка, ограниченная по сторонам толстыми стенами, была покрыта ярко-синей, белой и золотой глазурью. Барельефы изображали священных птиц, пышногривых львов, грифонов и главный символ государства восьмиконечную звезду Шамаша, покровителя Эреду.
В окружении сотен хорошо вооружённых воинов ехали наместник Илама и старший брат его, царь Калахара, на лучших своих жеребцах в золочёных попонах. Тут же несколько слуг с носильным одром в руках, украшенным балдахином из шёлка, продвигались вперёд по дороге. Внутри восседала юная цветущая девушка с двумя тяжёлыми чёрными длинными косами, обвитыми тонкими золотыми цепями с подвесками из лазурита. Грудь её украшало ожерелье из золотых бусин с гранатовыми вставками. На левой руке её было три золотых браслета из пятнадцати ажурных шариков с гранатовыми бусинами. В ушах покачивались золотые серьги, инкрустированные гранатами и яшмой. Голову покрывала шёлковая вуаль, ниспадающая густыми складками на спину, на ней хитон из нежно-розового шёлка с разрезом для рук на сгибе. Имя ей было Э́рис.
От ворот Алаат начиналась Дорога Хесра, главная улица, которая пересекала Эреду насквозь, связывая кварталы, и вела к царскому дворцу. По ней и двигалась процессия. Дорога Хесра считалась священной. Согласно древним преданиям, по ней шли Шамаш и сын его Шаррукин, когда решили основать здесь Эреду. Жители высыпали из домов своих, приветствуя новых союзников и красавицу Эрис. В клетках везли рычащих львов, на руках иламцев сидели привязанные соколы. Горделиво гарцевали три редких иламских быстроногих скакуна, настолько лощёных и чёрных, что шкуры их переливались на солнце так же красиво, как чёрный алмаз на Мамагаловом перстне.
Великолепной и многочисленной была процессия, и когда трое главных гостей поднялись по широким ступеням лестницы дворца, царь Мамагал встретил их самым гостеприимным и радостным хозяином. Царь Калахара Гасур был так же черноволос, как и царь Эреду. Чёрные как смоль волосы его были убраны в длинный хвост, схваченный золотой цепочкой. Длинная борода с проседью сцеплена тремя миниатюрными золотыми кольцами. Равен он был Мамагалу по стати и силе. Наместник Илама, младший брат Гасура, Энир, напротив, был высок и худ. Нижнюю часть лица его обрамляла аккуратная чёрная бородка. От царей Эреду и Калахара отличало его отсутствие украшений на нём и более скромное одеяние.