Всего за 199 руб. Купить полную версию
Саргону часто снилось падение Илама, царства его деда. И возжаждал он мести в столь юном возрасте за убийство деда и дяди, родных его матери, которых он не помнил. И чувство это порой не давало ему покоя.
Что такое война? спросил Саргон однажды своего учителя.
Заккур удивлённо посмотрел на ученика.
Ты знаешь, последовал ответ. Конфликт между царствами, применение военной силы.
Почему убили моего деда и дядю, царя и царевича Илама?
Дабы захватить власть над Иламом.
Зачем им нужна была эта власть?
Чтобы овладеть и распоряжаться богатствами Илама, его ресурсами, землёю благословенной. Ныне Илам подчиняется Калаха́ру. Царь Калахара, завоевавший Илам, посадил младшего брата своего наместником.
И теперь дядя Мамагал желает установить с Иламом, а значит, с Калахаром, торговые отношения? процедил Саргон. Торговые отношения с убийцей моего деда и дяди?
Верно, Саргон, кивнул Заккур, пристально глядя на мальчика. Такова политика. Мамагал царь, а царство переживает не самые удачные времена, ему нужен достойный союзник. Да и младшая дочь калахарского царя может составить Талару хорошую партию.
Неужели мой брат женится на дочери убийцы моих родных?
Женится. И глазом не моргнёт.
Но я не понимаю возмутился Саргон.
И не поймёшь. Ты не готов это понять. И не готов мстить. Смирись. Будет утро будет пища.
«Если я приму это, я предам свою мать, её отца и её брата, день и ночь думал мальчик. Я предам все заветы её и любовь её».
И Саргон решился на отчаянный шаг. Обо всём поговорить со своим венценосным дядей.
Мамагал принял племянника, нежась в бассейне одного из внутренних дворов царского дворца. День был знойный, розовые кусты цвели пышным цветом вокруг. Рядом стоял бессменный виночерпий, трое слуг готовили полотенца и чистую одежду, музыкант мягко и зыбко перебирал струны кануна, второй в такт тихо бил в думбек. Рядом мешал угли наргиле́ тот, кто заведовал кальяном. Мамагал любил кальян. Царь мог курить его, купаясь в бассейне, завтракая, обедая или ужиная, читая важные документы, отдавая приказы. Особенно любил он великолепный кальян, привезённый из города-государства Сирамарга. Шахта его была украшена платиной, мундштук из чистого серебра, шланг декорирован бархатом, колба из ярко-синего стекла, инкрустированного золотом. Драгоценность, а не кальян.
Мамагал курил и сейчас, пока нежился в воде с душистыми травами. Если бы помещение было закрытым, Саргон тотчас бы задохнулся от дыма и обилия сильных ароматов. Дядя возлежал в воде с царским величием и безмятежностью. Под головой у него лежала мягкая белая подушечка, расшитая серебристыми нитями. Иссиня-чёрные длинные кудри рассыпались по мощным плечам. Брови чёрными горными массивами выступали над глазами и настолько казались густыми, насколько сильно царь хмурился. Их длинная красивая линия заканчивалась у виска. Роскошная чёрная борода, предмет особой гордости Мамагала, искусно завитая мелкими правильными волнами, спускалась почти до широкой груди, а в ней одинокая лента седых волос и драгоценные кольца из золота, как и в ухе массивная золотая серьга в виде восьмиконечной звезды Шамаша. На длинных пальцах сильных рук блестели украшения три кольца на левой руке и массивный перстень с квадратной печатью из чёрного алмаза на правом указательном пальце. С перстнем этим Мамагал не расставался. У изголовья на специальной бархатистой подушечке лежал толстый широкий обруч из кожи с золотыми тяжёлыми вставками его он носил на своём мощном предплечье.
Вот царь открыл свои большие глаза. Верхние и нижние стрелы ресниц его распахнулись, словно врата Балават в райские кущи Эшарру. Глаза эти были чернее, чем алмаз на царском перстне. На празднествах и службах в главном храме Эреду царь красиво удлинял свои глаза чёрной краской. Но когда и придворные стали удлинять свои глаза по царской моде, Саргону показалось, что это перебор.
Расслабленный Мамагал повёл глазами, не поворачивая головы, заметил мальчика, плавно шевельнул рукою, молча приглашая его войти и присесть в большое мягкое кресло у бассейна, в котором от воды обычно отдыхал он сам.
Приветствую тебя, Саргон, молвил царь. Он взял в руки мундштук, сделал глубокую затяжку. Вода в колбе мягко забурлила, и Мамагал выпустил ввысь столб белого ароматного дыма, затанцевавшего на лёгком ветру под шелест струн кануна.
«Опять лимон и мята», подумал Саргон, почувствовав аромат, и с отвращением поёжился. Его затошнило.
Доброе утро, Ваше Величество, почтительно ответил мальчик и присел, куда ему было велено.
Угостись, Мамагал указал на поднос с фруктами: крупным виноградом, упругими сливами, бархатистыми абрикосами, финиками, инжиром и россыпью солёных орешков.
Благодарю, Ваше Величество, я завтракал.
Угостись, с нажимом повторил Мамагал, и Саргон повиновался, взяв маленькую фисташковую горсть. С чем пришёл ты ко мне, кровь от крови моей?
Прошу не гневайся на меня, царь мой, повёл речь свою юный Саргон, хорошо зная, как любит дядя его сладкие речи. Я пришёл с вопросом. Ты знаешь, я люблю задавать вопросы тебе, царь мой, ибо мудрее ответов твоих нет на свете.
Я дам тебе ответ, коего ты заслуживаешь, сын брата моего, Мамагал снова выпустил ароматный белый дым изо рта. Глаза его были открыты. Царь закрывал глаза только в присутствии тех, кому доверял и кого любил. Рука его покоилась на мозаичном бортике бассейна ладонью вниз, пальцы широко расставлены и напряжены.
Ты будешь торговать с Иламом, дядя? Саргон пристально поглядел Мамагалу в глаза.
Да, я буду торговать с Иламом, царь снова затянулся.
Они убили моего деда, истинного царя Илама, заявил Саргон.
Твоего деда убил царь Калахара, а не наместник Илама.
На троне Илама сидит брат царя Калахара. Он тоже убивал подданных моего деда той ночью. Они убили бы и меня, и мою мать, если бы мы не сбежали.
Ты ждёшь извинений от них обоих?
Про них я всё понял, заявил Саргон. Но я не понимаю тебя.
Тебе нет нужды понимать меня, мальчик, в низком голосе Мамагала появились затемнённые нотки. Иламу нужен надёжный союзник, Илам его получит. Если царь Калахара отдаст замуж за Талара свою младшую дочь, я буду рад.
А как же Галла? спросил Саргон, однако ему бы хотелось, чтобы Талар думать забыл о Галле. Он хорошо знал Талара и был уверен, что царевич будет обижать девочку.
Брак с Галлой не даст того, что даст брак с царевной Калахара. Не даст золота, воинов, колесниц, копий и мечей. Всё это надобно для защиты государства и народа, живущего в этом государстве. Царь всегда должен думать о своём государстве. Мы должны прощать наших врагов, Саргон. И ты прости их, избавься от душевного груза.
Кто я в семье этой? вдруг спросил Саргон.
Царь повернул к нему голову, пристально поглядел своими огромными, тёмными, как беспросветная ночь, глазами и тихо произнёс:
Я полагал, ты знаешь. Если нет, я напомню тебе. Ты сын брата моего. Брата, до конца верного мне и Эреду, народу его и законам. За кровь его, заслуги, в память о нём и матери твоей я решил, что твоё благополучие мой долг. У меня есть и другие долги перед страной. Если я должен сделать шаг в ущерб убеждениям твоим и принципам, но шаг, необходимый для процветания Эреду, я сделаю этот шаг. Дед твой и дядя не были кровью моей. Но дочь их врага может войти в семью мою. И я с радостью и почтением приму её. А ты, племянник, взгляд Мамагала стал ещё более тяжёлым, ответь мне, помнишь ли ты Тиба?
Помню, царь, Саргону захотелось скрыться от мрачного взгляда дяди.
Кем он был?
Твоим советником.
Что сделал он?
Усомнился в решениях твоих и деяниях.
Что стало с ним?