Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Не успел соскучиться даже, вставая с места, язвительно говорил он, подходя к задержанной.
Яковлев испытывал к ней крайнюю неприязнь, и к таким как она.
Садитесь, он одним резким движением передвинул ближе к столу стул от окна, в котором отражался тусклый свет от настольной лампы.
Это была далеко не единственная его бессонная ночь. Служба заменяла ему семью, а кабинет был его родным домом.
Девушка, поочередно растирая сдавленные железом запястья села на стул.
Что на этот раз? Нарушение общественного порядка? Пьяная драка в клубе? Вождение в нетрезвом виде? вальяжно подойдя к шкафу с документами чтобы взять папку-регистратор рассуждал Яковлев, в воспитательных целях, не обращая внимания на задержанную.
Почему ваши опера безмозглые взяли меня, а им всем дали уйти, когда я сама же вызвала этот чертов наряд? с искренним недоумением спрашивала девушка, острый язык и надменность которой в общении с представителем закона сменились спокойным тоном.
Яковлев оторвался от просмотра бумаг. Удивленный непривычным поведением девушки он поставил папку на место и снял трубку телефона, стоявшего на соседнем столе коллеги-следователя. Он настолько был рад услышать об очередном ее задержании, что у него даже из головы вылетело спросить у дежурного о самой причине задержания. Работала его теория: «Сколько мажора не отмазывай, рано ли поздно он за решетку угодит». В эти золотые для него мгновения, пока начальство не прочуяло о пребывании дочери судьи в стенах отделения милиции, он хотел сполна насладиться своим величием над «разбойницей».
Это Яковлев. Кто задержанную привез? переложив к другому уху трубку, он выслушал ответ дежурного, не сводя глаз с девушки, все время смотревшей перед собой в пол. ЧЕГО? от его вскрика девушка резко подняла голову и посмотрела на следователя. Он положил трубку.
Безмолвно вернувшись за свой стол, Яковлев достал из кармана кителя, висевшего на стуле, сигарету, пытаясь прикурить ее зажигалкой, которая вечно ломалась. В кабинете запахло газом.
Нервно отбросив зажигалку в сторону и вынув изо рта сигарету, он убрал ее обратно в карман. Яковлев похоронил в себе неплохого драматического актера.
Вот, спокойно сказал он после минутной паузы, положив перед ней чистый лист бумаги и ручку.
Девушка недоумевающе смотрела на следователя черными от местами размазанной туши глазами.
Пишите, велел он.
Что писать? машинально взяв ручку, спросила она.
Я, Маркова Кристина Олеговна, восемьдесят третьего года рождения, сегодня ночью, с тринадцатого на четырнадцатое декабря две тысячи восьмого года убила человека. Допрыгались? Шутки кончились, гражданка Маркова, победно говорил он, однако внутренний голос подсказывал ему обратное.
Ее манера поведения никак не соответствовала ее милым, по настоящему детским чертам лица.
Убили, значит. Нелюди, опустив голову, смиренно сказала Кристина.
Будто не слыша ее слов, Яковлев продолжал:
Пишите, пишите, больше отмазаться не получится. Отца бы пожалели!
Я не буду этого писать, медленно положив ручку на листок, тихо сказала девушка. Я никого не убивала.
Внезапно раздался телефонный звонок. Кристина настороженно взглянула на перемотанный синей изолентой аппарат.
Яковлев, ответил следователь. Лично приехал? Хорошо, сопроводите ко мне, сказал он, бросив трубку, спешно застегивая верхнюю пуговичку на рубашке.
Кристина поняла сразу, что за ней по темному, со скрипучими от постоянной сырости полами коридору идет отец.
Яковлев, миленький, ты должен мне помочь! торопясь заговорила девушка, заправив за ухо прядь длинных платиново-белых волос.
Спрячь меня куда-нибудь, не отдавай отцу, прошу. Ты не представляешь, что это за человек. Я все тебе расскажу, только умоляю, помоги.
Следователь, было, открыл рот, чтобы объяснить девушке о порядке задержания и ее правах, как дверь кабинета распахнулась под доносящийся рев путан, сидевших в обезьяннике. Кристина вздрогнула, увидев на пороге взвинченного отца. Дверь захлопнулась, в кабинете воцарилась тишина. Следователь подпрыгнул с места.
Марков Олег Валерьевич, представился судья, смотря на дочь. Видимо произошла ошибка, с ходу заговорил он. Сейчас вы отдадите девушке ее вещи, и она пойдет со мной.
Яковлев впервые увидел легендарного судью, одного из подмосковных городов. Яковлев давно мечтал с ним познакомиться. Он свято верил, что дочь позорит закрепленный за ее отцом образ кристально чистого и справедливого человека, живого воплощения доблести и чести. Он не раз слышал от коллег, о непростых отношениях судьи с дочерью, о том, как отец жаловался на дочь, тем самым вызывая сочувствие окружающих. Ему даже не нужно было личного вмешательства, надолго дочь в отделении не задерживалась. А бывало, отец не прочь был проучить ее как следует, дескать, пускай посидит, подумает. Но сегодня явно что-то пошло не так. Яковлеву сделалось не по себе от одного его взгляда. В слабоосвещенном углу стоял невысокий, полный светловолосый мужчина средних лет в сером пальто. Его впалые, тяжелые мутно-серые глаза словно смотрели напрямик в душу, точно он сошел с портрета из фильма «Прикосновение».10
Это невозможно. Гражданка Маркова задержана по подозрению в убийстве, оправдывался следователь, он сам не понял, как попал под его мистическое обаяние.
Я, кажется, ясно сказал, произошла ошибка, продолжал отец. Девушка должна пойти со мной.
Яковлев мельком глянул на худенькую, перепуганную девушку. Ему вдруг почему-то стало жалко ее.
Я жду, настаивал отец.
Повторяю, это невозможно, сказал следователь.
Казалось, у отца заканчивалось терпение. Неприятно скрипнув мокрыми ботинками по линолеуму, он тронулся с места, чтобы подойти к дочери. Девушка, обеими руками вцепившись за сидение, на котором сидела, и медленно крутя головой шептала:
Не подходи!
Покиньте кабинет! осмелев, потребовал следователь.
Завтра же вы пожалеете о том, что не отпустили девушку сейчас со мной, сказал отец, не отрывая взгляда от дочери. Он ушел, оставив за собой открытую дверь.
По коридору раздавался гул. Следователь какое-то время озадаченно смотрел ему в след.
Смело, подметила Кристина. Может, все-таки закроешь дверь, Яковлев? сказала она, неторопливо снимая с себя куртку, не вставая со стула.
Яковлев закрыл дверь и вернулся за стол, вновь достав из кармана сигарету.
Он что, за патрульной машиной бежал? сказала изумленная быстрым появлением отца девушка.
Безуспешно пытаясь прикурить, он занервничал.
Угощайся, протянув следователю, огонь дорогой зажигалки, сказала Кристина. Спасибо тебе, не часто за меня так отважно заступаются.
Яковлев прикурил.
Дарю, положив зажигалку на стол, сказала она.
Девушка скинула грязные ботинки и задрала ноги на стул, крепко обхватив руками колени.
У вас времени до утра, если не считать, что уже утро, выдохнув дым и откинувшись на спинку стула, сказал следователь.
***
Это конец. Ты прав, у меня действительно нет времени. Бежать мне некуда. Он везде меня достанет, будто разговаривая сама с собой, отрывками говорила Кристина.
Кто он? спросил следователь.
Думаешь, я боюсь? Нет. шмыгнув мокрым носом, сказала Кристина, игнорируя его вопрос.
Я ничего не думаю.
Испытывал-ли ты когда-нибудь ощущение ненужности? Оно по сути своей схоже с одиночеством. Только когда ты одинок, никто не будет делать вид, что нуждается в тебе. Одиночество благородное чувство.
Философствовать будете или по делу рассказывать?
Я уже давно живу с этим ощущением, продолжала Кристина, спустив ноги вниз, закинув одну на другую.