Ковалева Анна Михайловна - Третий брак

Костас Тахцис

Третий брак. Собрание произведений

ОГИ

Димитрис Яламас

От редактора

Деятели культуры, впервые заявившие о себе в искусстве и литературе Греции, начиная со Второй мировой войны и вплоть до 1960-х годов, разрабатывали новые художественные формы, которые оказали решающее воздействие на развитие греческой культуры до конца XX века. Поэты Мильтос Сахтурис, Такис Синопулос и Манолис Анагностакис, прозаики Костас Тахцис, Йоргос Иоанну и Менис Кумандареас, композиторы Манос Хадзидакис и Микис Теодоракис, художники Яннис Царухис, Алексис Акритакис, Димитрис Митарас и позднее Алекос Фасианос, театральные режиссеры Каролос Кун и Алексис Соломос, кинорежиссеры Михалис Какояннис и Никос Кундурос определили контекст современной греческой культуры с конца Второй мировой войны до 80-х годов XX века и создали произведения искусства, которые в наше время признаны классическими.

Костас Тахцис был одной из самых ярких фигур этого поколения. Он ворвался в греческую литературу в 1951 году, в возрасте двадцати четырех лет, со сборником юношеских поэтических работ и продолжал публиковать стихи до 1962 года, когда в свет вышел его первый роман «Третий брак»  издание было осуществлено за счет самого автора. После выхода романа он, оставив поэзию, дальше работает только как прозаик. В «Третьем браке»  предельно аккуратно и выверенно Тахцис сделал огромный шаг, совершив настоящий прорыв в развитии греческой литературы.

Эта эпоха в целом стала временем открытия и переоценки подлинных достижений народной культуры. Манос Хадзидакис, первым в серьезных музыкальных кругах, поместил в общекультурный контекст такое важное явление как ребетика[1], выведя ее из подпольного мира курильщиков гашиша и преступников, где она существовала до него. Яннис Царухис рассуждал о театре теней и его главном герое Карагиозисе. Йоргос Сеферис писал о Теофилосе, одном из главных представителей греческой наивной живописи конца XIX начала XX вв. В этой же атмосфере появились «Третий брак» и другие прозаические произведения Тахциса, любой герой которых которых мог бы жить в том же районе Афин или в той же провинции, что и читатель. Эти произведения стали выражением духа новой эпохи эпохи, когда восприятие подлинности строилось не на идеализированных примерах героического прошлого, а на событиях из жизни простых людей и той части греческой истории, которую пережили они и их близкие.

«Третий брак», несомненно, самое известное, самое читаемое произведение послевоенной греческой прозы, и именно этот роман больше всех прочих переводили на иностранные языки. Кроме того, по нему трижды были поставлены спектакли в 2009, 2014 и 2016 годах,  снят сериал, который шел на греческом телевидении с 1995 по 1996 год. Однако самым успешным стал радиоспектакль, эпизоды которого ежедневно выпускались в эфир в 1979 году.

Тахцис был и остается одним из самых своеобразных писателей в истории современной греческой культуры. Его проза, его поэзия, его интервью, его компании и его общественная жизнь, его путешествия, предпринятые им в поисках средств к существованию и полные приключений, его служение великим греческим и иностранным писателям, его остроумная и острая речь, его выбор в личной жизни, его дни и ночи, его опасный образ жизни и трагическая смерть образуют единое и неразделимое произведение искусства, которое не имеет предшественников и что очевидно вряд ли когда-либо будет повторено.

В этом томе мы решили объединить самый известный роман Костаса Тахциса «Третий брак» и небольшой сборник автобиографических рассказов «Бабушки мои Афины». Эти тексты позволят сформировать у читателя более полное впечатление о том феномене греческой литературы, каким был Костас Тахцис, и до известной степени объяснить человека, который не только написал значимые для современной культуры всего мира литературные произведения, но жил и погиб, создавая и продолжая непрерывный, честный, единственно возможный и естественный для него личностный перформанс, без которого мы не смогли бы до конца понять и оценить его литературное наследие.

Алекос Фасианос.

Тахцис-воитель

Тахцис-воитель в диком городе со страстью и последней прямотой борется за то, чтобы исправить плохо написанное. Он открыто судит о том, что не так устроено в обществе, в котором так трудно дается человеку правдивость и так легко лицемерие.

Первопроходец в переводах комедий Аристофана, он становится объектом яростной критики филологов-догматиков, но одерживает над ними верх, позволяя людям соприкоснуться с «Лисистратой» или «Лягушками», ведь его язык тот же, на каком и мы говорим каждый день, и старые идеи он преобразовывает в новые, современные, смыслы.

Так и в скоплении подлинных событий жизни отражается его философское настроение, он всегда и на все смотрит по-своему, фиксируя происходящее и гневно бичуя пороки, пусть даже и ценой опасности его собственной жизни. Он не боится правды. Он жаждет ослепительного света света совершенства.

Анна Ковалева.

Роман с Еврипидом: Жизнь Костаса Тахциса, рассказанная им самим

Костас Тахцис одна из самых ярких звезд современной греческой и всемирной литературы. Описывая его, литературные журналы и критики всех стран, где когда-либо переводили книги Тахциса, особенно его главный роман «Третий брак», характеризуют его литературное дарование исключительно в превосходных степенях, где гениальность, новаторство, шедевр и «самый важный роман, который нам дала Греция» толпятся среди прочих, не менее лестных эпитетов. Английский литературовед Мартин Сеймур-Смит в своей статье в журнале The Spectator замечает, что Тахцис «являет такую силу таланта, которая ставит его в первый ряд современных европейских писателей», ему вторят критики и в Старом, и в Новом Свете.

Костас Тахцис родился в Салониках 8 октября 1927 года. После развода его мать оставляет себе младшую дочь, а четырехлетнего старшего сына отдает своей матери, которая и воспитывает его. В семь лет он уезжает с бабушкой из Салоник в Афины, где заканчивает школу и поступает на юридический факультет Афинского университета. Там же, в Афинах, когда Тахцис был еще юным школьником, знакомая, к которой его бабушка пришла погадать, решила заглянуть в будущее не только бабушки, но и внука. «Этот мальчик будет открывать большие двери и увидит весь мир»,  сказала она и оказалась права.

С 1947 года Костас Тахцис не только становится завсегдатаем кофеен «Бразилиан» и «Лумидис», где собиралась афинская интеллигенция, но и тесно общается с такими великими писателями, как будущий нобелевский лауреат Одиссеас Элитис, Нанос Валаоритис, Андреас Эмбирикос, художником Яннисом Царухисом и многими другими. Позднее он познакомится с еще одним греческим нобелиатом Йоргосом Сеферисом, дружба с которым продлится до смерти последнего. Все эти годы он пишет стихи и с 1951 по 1956 годы издает пять поэтических сборников, которые получают достаточно приветливые отзывы критиков, хотя обложка одного из них и вызывает всеобщее потрясение художник Яннис Царухис оформил ее как традиционное извещение о смерти.

В 19541964 годах Тахцис путешествует, в том числе по Европе, Англии, Восточной Африке, Австралии и США и работает помощником режиссера на съемках «Мальчика на дельфине», менеджером знаменитого пианиста, матросом на датском грузовом корабле, грузчиком в магазине и станционным смотрителем на австралийских железных дорогах, в пресс-службе Государственного банка Австралии и американской компании в Греции, преподает английский, проводит экскурсии и навсегда порывает с поэзией. Быть просто неплохим поэтом в то время, когда Греция зачитывается стихами Кавафиса, все новые и новые работы издают Элитис, Сеферис и Эмбирикос, было довольно трудно, особенно для такого отчаянно честного, безжалостного к себе и тонкого знатока литературы, каким был Тахцис. Кроме того, даже поверхностное чтение его стихов показывает в них будущего прозаика строение и композиция, сюжетность, вещность его поэтического мира, которая потом безупречно проявится и в создании его миров в прозе каждая сцена всегда видна отчетливо, как если бы читатель сам находился в том дворе, где две героини ведут свою бесконечную беседу, где разносится запах кофе и вишневое варенье застывает на блюдечке, а полуденный зной дрожит зыбким маревом на афинских улицах. Его переход к прозаическому нарративу был вопросом времени.