Всего за 600 руб. Купить полную версию
На одном посту я полчаса объяснял полицейскому о том, что мы можем не ехать до следующего поста, а заночуем после 30 километров. Ночевать в палатках нам не разрешали, то есть нужно доезжать до блокпостов или полицейских участков. Так как сегодня уже нет сил докрутить до городка, полицейский сказал: No problem. Но в итоге возле нас на травке ночевали военные, а мы в беседке. И перед этим меня до полуночи изводили требованием отдать наши паспорта на время ночлега. Вдруг мы сбежим.
Постоянно тысяча вопросов и фотографирований наших паспортов, особо хитрые пытались паспорта забрать, чтоб мы оказались в подчинении. Многое сводилось к тому, что мы ждали более умного уполномоченного, после чего получали разрешение ехать под конвоем до следующей юрисдикции, где приходилось проходить всё по новой: и рассказывать, и пересказывать: когда мы прилетели, где спали и что делали, и зачем едем, и прочее, что делали на Синае и т. п. Одно радовало, иногда удавалось не нервничать и не думать об этих ситуациях. Ведь мы делали всё верно, ничего не нарушали, и все документы у нас в порядке. А смирение и терпение только пригодятся в отстаивании своей дороги и возможности идти-ехать вперёд, к следующей нашей точке: монастырю святого Антония.
«Сын мой, удаляйся тех людей, которые в делах своих безрассудны. Если ты сделал какие-нибудь добрые дела, не хвались ими и не говори: Я то и то сделал. Если будешь тщеславиться, то безрассудно поступишь и дела твои не будут иметь цены».
Антоний Великий
День 9, 3 сентября 2019 года, Египет, монастырь Святого Антония, ночлег в гостинице, 90 км
Ежедневно и ежечасно нам сопутствовали трудности. Машины сопровождения менялись чаще, чем мы переключали скорости велосипеда. Каждые двадцать километров приезжала новая машина с новыми полицейскими, и опять приходилось отстаивать свою дорогу, свой путь и возможность ехать на велосипеде. Полицейские постоянно пытались вернуть нас в Каир и завершить наше путешествие.
Сегодня первые 45 км проехали с ветром по кромке побережья Красного моря и большой пустыни. На следующем посту мы пробыли около трёх часов, преодолевая строжайший запрет ехать дальше по побережью в провинции Красное Море и вообще направляться в монастырь Святого Антония Великого. Ситуация сложилась более чем напряжённая. Офицеры один за другим накладывали запрет и направляли нас в Каир. Нервов моих не было и сил тоже, мы просто сидели и писали дневники да читали Библию. Мысленно я просил святого Антония сопроводить нас до монастыря. На сопротивление полиции сил моих нет, ведь их ежедневно по 1030 человек новых, и каждому нужно рассказать о маршруте, цели и о нас. И каждый не старается понять нас, просто ради развлечения расспрашивает, а поступает согласно приказу, которого ждут, ждут и в это время сводят вопросами мои силы на нет.
Современная дорога к монастырю Святого Антония Великого это прямолинейный асфальтовый участок между Красным морем и Аравийской пустыней. Добраться в наш век в это место дело не из лёгких, а если на велосипеде, то трудности умножаются.
Мы сидели на очередном военном посту полиции, каждый из вышестоящих начальников говорил, что дорога нам закрыта во всех направлениях, кроме обратного, то есть в Каир. Основание «здесь не безопасно». С одной стороны пустыня жаркая и необъятная, с другого края море. Столкновение двух элементов природы моря и пустыни создало на этом слиянии сильнейшие ветра. У гор, что поодаль, и расположен монастырь. Но пускать нас туда не хотели по причинам государственного порядка.
Договориться с военным офицером сложно. Пропустить нас значит, потерять авторитет среди своих подчинённых. В эти часы я размышлял о том, что и в современном достижении святынь есть свои трудности, а значит, Путь-то значим.
Читал патерик в то время, пока сидели под тенью деревьев у поста: «Спрошен был старец: отчего ходя по пустыне я страшусь? и отвечал: потому что ещё жив ты».
Сидел, и в голове крутился по кругу вопрос: «Что ты готов отдать, чтобы добраться до монастыря?» Ответ сложно найти, но, чтобы получить, нужно отдать. И мысль продолжалась в моей голове: «Отдай же гордость» так тихо это прозвучало среди жаркого утра, что я как-то успокоился тут же, хоть и сильно нервничал все эти часы, разговаривая с военными; отпустил свой дерзкий нрав, продолжил писать дневник, читать патерик и попеременно уже более мягко общаться с военными, которым так выгодно было нас отправить назад в городок Суэц.
Самая важная для меня книга это Древний патерик, без простых историй из него мне совсем нелегко бы давалось воспринимать реальность происходящего мира, оттого я включил её в ежедневное чтение и выписывание в свой дневник, который я обычно называл живой книгой.
Мне свойственно, ещё не достигнув вершины, любоваться собой, будто уже не только стоял на ней, но и уже в безопасности спустился с неё. Ничего не мог поделать с собой, так и лез порыв покрасоваться геройством. Так и в этот раз за пару дней я торжествовал, что прикоснусь и увижу место, где святой Антоний основал монастырь, откуда пошло первое монашество.
Как важны для меня препятствия, не в лёгкости я что-то понимаю, но лишь в моменты затруднений, испытаний. Гордость, конечно, движитель моей натуры, если вовремя её трансформировать в дело, то ещё можно прожить, а иначе больно падаю. Но в этот раз и падать некуда, нам просто озвучили вердикт, что отправят обратно в Каир ради нашей же безопасности. Так уже было в 2013 году в Афганистане: нас просто депортировали из страны. Я понимал, к чему всё идёт, поэтому размышлял, как же сделать так, чтобы и начальник остался в авторитете среди подчинённых, и мы хоть как, но попали в монастырь Святого Антония.
Через несколько часов нам удалось найти компромисс, удобный для всех: мы поедем к монастырю, но через несколько дней должны вернуться на тот же пост. Согласился. А в голове всё те же слова: «Отдай гордость».
Нас конвоировали 50 километров до монастыря, ехали в сопровождении военной машины, под автоматами. Мы потеряли ориентиры, в пустыне сложно разобраться, что близко, что далеко, лишь издалека виднелся у гор монастырь; туда мы и направлялись под ветер и взгляды автоматчиков.
К вечеру мы оказались у ворот монастыря, поблагодарил, что удалось сюда добраться своим ходом на велосипедах. Машина с военными уехала, но оставила нас под контролем специального человека в штатском, которого мы распознали лишь спустя сутки.
Сперва нас встретили не так открыто, а если точнее, не впустили за ворота монастыря. С проходной мы позвонили в монастырь. Голос на том конце провода сказал, что ночевать с женщиной здесь нельзя. Мы получали удар за ударом, я отступил к велосипеду. Лилу сказала, что я жёсткий, колючий, дерзкий и другой. Мне не объяснить ей. Ведь это мне приходилось защищать нас ежедневно по десять раз, отстаивать права, защищать её, себя, нас.
Спустя время ситуация стала разрешаться, идентификация и наше знакомство прошли быстро. Нашими друзьями стали два монаха: Виктор, сорока лет, и монах Рувайс, что сорок лет уже в монастыре. Нас близко приняли и взялись за попечение сегодняшнего пребывания. Отец Рувайс чуть говорил по-русски и, когда мазал нас освящённым маслом, произносил:
«Чтобы хорошо думать, перекрестием помазал лоб».
«Чтобы хорошо говорить, перекрестием помазал губы».
«Чтобы хорошо работать, перекрестием помазал руки».
Он известный в мире монах, не говорил о себе, но когда прикасался к нам, то чувствовалась его мощь и простота. Отец Рувайс продолжал: