Цирк не устраивай, цепкий взгляд врача изрешечивает меня. Она резко переходит на ты.
Отдайте. Мне. Мои документы, проговариваю решительным тоном и не перестаю играть с врачом в гляделки. Я хочу уйти.
Валерия, я прошу вас успокоиться.
Отдайте. Я хочу другого врача. Хочу поговорить ещё с кем-нибудь. Пытаюсь опять выдернуть из-под её ладони свой протокол УЗИ.
Но дамочка в белом халате сминает его пальцами и бросает себе под стол. Видимо, в урну. И, видит бог, если бы не деревянная перегородка под столом, то я бы кинулась доставать этот лист. Зачем она его прячет от меня? Что там написано?
Ну что за неуёмная девица, грубо процеживает врачиха. Я сейчас санитаров вызову. Прекратите. Сказано же. Замершая беременность. Ты же не враг самой себе?
На каком-то интуитивном чувстве понимаю, что дальше находиться в этом кабинете нельзя.
Здесь есть единственный враг и это вы, выплёвываю ей в лицо со слезами на глазах.
Срываюсь с места и вылетаю из кабинета гинеколога. И пусть мне в спину сейчас полетят проклятья, но больше ни секунды я в кабинете этой мегеры не проведу.
Я чувствую, что мне надо уйти отсюда. А ещё лучше бежать. Скорее и быстрее. Моё сердце чуть ли не вопит, что так быть не может и это какая-то ошибка. И плевать я хочу на двадцать лет стажа врачихи.
Поэтому, как только я оказываюсь в коридоре, то сразу бросаюсь на шею Андрею, мгновенно подскочившему с лавочки.
Поехали отсюда. Прошу, умоляюще всхлипываю я и только в этот момент понимаю, что мои щёки уже пропитаны слезами.
Лер, что случилось? Никольский ощутимо напрягается.
Увези меня. Я не хочу здесь находиться. Поехали в другую клинику, к другому врачу. Андрюш, пожалуйста.
Его ладони ложатся мне на плечи. Сжав их, он отодвигает меня и хмуро заглядывает в лицо.
Что сказал тебе врач?
Что что всё. Нужен аборт, я не сдерживаюсь и больше не могу заглушить рвущиеся из груди рыдания.
Они разносятся по всему пустому коридору. Господи! Да мне даже произнести это вслух больно и дико.
Чёрт! Это плохо, конечно, Андрей глубоко вздыхает. Но если врач сказал, ему же наверняка виднее.
Нет! трясу головой как придурочная. Давай проверим ещё где-нибудь.
Лер, это лучшая клиника.
Пожалуйста, прошу тебя. Это же наш малыш, я чувствую, что
Хватит! Никольский жёстко обрывает мои причитания. И даже слишком, потому что я перепуганно захлопываю рот и перестаю реветь. Андрей смотрит на меня уже с откровенным раздражением. Что перепроверить? Врач же тебе сказал, что это анэмбриония. Что ещё ты хочешь услышать?
Сказала, но я не знаю я бормочу растерянно, почти виновато под его напором, но тут же меня как обухом по голове ударяют. Я замолкаю. Широко распахиваю глаза и ошарашенно разглядываю Андрея. Сердце в груди начинает противно скулить. В ужасе я отшатываюсь от Никольского. Откуда ты знаешь, что она мне сказала? Я тебе этого не говорила
Не говорила точно, потому что даже сама не запомнила это жуткое слово. И догадки, что непрошено лезут мне в голову, приносят с собой приступ тошноты. Зажимаю рот рукой и делаю несколько глубоких вдохов.
Сволочь, как ты мог? всхлипываю себе в ладонь, в упор смотря на Андрея.
И мне невыносимо больно, когда при виде его наливающихся злостью глаз правда становится очевидной.
Господи, да Никольский каким-то образом в сговоре с той врачихой. Он просто всё проплатил
Лера. Андрей делает шаг ко мне. Его голос вибрирует угрозой. Я хочу как лучше. Я стараюсь для нас обоих. Ты мне потом спасибо скажешь. Выпей эту чёртову таблетку. Полежи пару дней здесь. Я всё оплачу, а потом, после сессии, мы рванём на Мальдивы. Хочешь?
Его слова режут и кромсают меня без ножа. До безмерного отчаяния и самой глубины души. Вся ванильная пелена слетает с моих глаз. Все эти месяцы, проведённые с Андреем, теперь становятся не моей жизнью. Потому что я люблю того Андрея, что дарил мне охапками цветы, встречал возле универа, смеялся со мной, был душой компании Того, что был честен со мной и открыт. Я любила красавца.
А сейчас передо мной самый настоящий урод. Нет, не внешне. Внешне я всё так же смотрю на высокие скулы, уложенную копну тёмных волос, чётко очерченные губы и выразительные чёрные глаза.
Но я наконец разглядела, что под этими смазливыми чертами лица. Гниль.
Вали ко всем чертям, цежу я через непомерное разочарование и жалость к самой себе.
Разворачиваюсь на пятках кроссовок, собираясь в прямом смысле бежать отсюда. Плевать, что моя сумка так и осталась у Никольского в машине. Но я морщусь от боли и не могу ступить и шагу, когда меня грубо разворачивают за запястье.
Хрен ты отсюда уйдёшь, сквозь зубы рычит Андрей.
Пусти! вскрикиваю я на весь коридор.
Со всей дури отталкиваю Никольского от себя. Вырываюсь, делаю ещё один шаг прочь Но с размаху врезаюсь в кого-то, кто откуда ни возьмись появляется прямо на моем пути.
Поднимаю голову и против своей воли застываю на месте. Потому что меня протыкают взглядом такие же тёмные глаза, как и у Андрея. Копия в копию.
Только передо мной худощавая женщина в белом халате. Её волосы, элегантно подстриженные под каре, выкрашены в холодный пепельный оттенок блонда. В тандеме с такими глазами это смотрится очень красиво.
Что здесь происходит? её голос мелодичен. Женщина, перестав буравить меня взглядом, бросает его мне за спину. Андрей
Я невольно задерживаю дыхание. Откуда она?.. Но ответ находится очень быстро.
Он вписан на бейджике кипенно-белого халата.
«Главный врач Никольская Алла Сергеевна»
Мам, всё нормально. Мы просто с Лерой ещё не договорили. У нас возникло небольшое недопонимание.
Меня окончательно пробирает ступором. Передо мной точно мать Андрея. За всё время отношений он ни разу не приводил меня в свой дом. Да я и не настаивала. Меня, не имевшую родителей, мысль, что придётся знакомиться с чужими, всегда приводила в волнение.
Но в курсе ли эта женщина, что делается под её носом?
Может, в её силах прекратить весь поганый спектакль? И пусть я толком не знаю, говорил ли Андрей когда-нибудь обо мне матери, но в душе проскальзывает искра надежды Вдруг Никольская образумит своего сына?
Я непонимающе перекидываю взгляд то на Андрея, то на его мать. И от их немого диалога глазами пол медленно проседает под моими ногами.
Мать и сын смотрят друг на друга так, что я и без слов их понимаю. Она не удивлена и не обескуражена присутствием Андрея здесь. Лишь сканирует его недовольным взглядом, а он Отец моего ребёнка раздосадованно вздыхает. Мол, я пытался. И лапы ужаса сильнее сдавливают мою грудную клетку.
Никольская в курсе, что я здесь делаю и по чьей инициативе оказалась. И, похоже, всё представление только начинается.
Мать Андрея вдруг кладёт ладонь на мою поясницу и подталкивает меня дальше по коридору.
Недопонимание, значит? натянуто проговаривает она. Предлагаю нам с Валерией решить всё в моём кабинете. Мы поговорим по-женски, а Андрюша пока сходит нам за кофе. Да, сынок? Алла Сергеевна многозначительно стреляет в него глазами.
И я даже не успеваю понять, как её сынок покорно оставляет нас одних в коридоре, а от фразы «поговорим по-женски» у меня проскальзывает холод по телу.
Разум настойчиво просит уносить отсюда ноги, но сами ноги следуют за миниатюрной женщиной в белом халате в конец коридора.
Оказываюсь в очередном кабинете этой чёртовой клиники. И он отличается от предыдущего: здесь полное отсутствие медицинских проборов или техники. У светлых стен стоят стеллажи с книгами, везде развешаны грамоты и дипломы, стоит огромный кожаный диван у окна. Но меня усаживают за т-образный стол, а Никольская садится напротив.
Вы не удивлены настороженно начинаю разговор первой.