Всего за 399 руб. Купить полную версию
Этими словами она дала мне понять, что в сфере труда у нее имеется более чем солидный опыт.
Здесь говорится, что в качестве основания для ухода вы сослались на личные причины.
Да, это так.
В Интернете я читала, что ссылаться на «личные причины» допустимо в самых разных обстоятельствах. Даже когда подаешь полноценное заявление по собственному желанию, сообщалось в статье, добрые старые «личные причины» выручат тебя в большинстве случаев. В чем бы ни было дело в наличии босса, отпускающего язвительные замечания по твоему адресу каждые полчаса, в том, что тебя обвинили в исчезновении документа, упомянутого в должностной инструкции, но никогда не существовавшего, в том, что твои коллеги распускают про тебя мерзкие слухи или на тебя возложили вину за несостоявшуюся сделку только потому, что ты отказалась сходить выпить с сотрудником компании-клиента, словом, какой бы ни была конкретная ситуация, «личные причины» то, что тебе нужно. И все же в моем случае «личные причины» на госпожу Масакадо не подействовали.
Вы не могли бы объяснить подробнее? Возможно, это поможет мне подыскивать для вас работу в будущем.
На самом-то деле я запаниковала, так как эти причины оставались неясными даже для меня самой. Работа с наблюдением была, в сущности, неплоха, но в ней чувствовалась обременительность и вовлеченность, с которыми, как мне казалось, я не в состоянии справиться. Может быть, она просто не подходила для человека, который хронически пережевывает подолгу каждую мысль. Я сомневалась, что когда-нибудь проникнусь к этой работе чувствами, которые явно испытывал к ней господин Сомэя, к тому же я от природы не столь исполнительна, как госпожа Оидзуми. Мне было ясно, как такие люди способны выполнять эту работу, оставаясь в здравом уме, но вместе с тем я понимала, что у меня от нее рано или поздно съехала бы крыша.
Я обнаружила, что мне трудно так долго просиживать за письменным столом. Со всеми сверхурочными рабочий день у меня получался чрезвычайно длинным. Я неловко потупилась, наконец придумав причину, озвучить которую показалось легче любой другой. Работа в самом деле замечательная, но у меня создалось впечатление, что если бы я осталась на ней, то в результате лишь причинила бы беспокойство компании.
Вот так, да? отозвалась госпожа Масакадо. По-моему, невозможно знать это наверняка, пока не попробуешь.
И то правда. Я поняла, что придется добавить убедительности моему доводу словами «оказалось, что это непросто с физической точки зрения», чтобы одержать победу.
Было примерно так: сначала ничего не происходило, а потом драматические события внезапно посыпались одно за другим. Такой темп просто не по мне.
Ясно. Вы ведь, если не ошибаюсь, обращались за работой вроде наблюдения за выделением коллагена, а в найденной работе драматизма оказалось больше, чем вам хотелось бы. За это прошу меня простить.
Нет-нет!.. То есть, в сущности, работа была именно такой, какую я и просила, и то, что я не смогла удержаться на ней, исключительно моя вина, начала извиняться я в ответ на извинения госпожи Масакадо.
Суть вопроса в желании устроиться на работу, как можно менее богатую событиями?
Да, пожалуй. В идеале события того или иного рода могли бы случаться время от времени, но только не слишком внезапно.
Вы по-прежнему считаете офисную работу лучшим вариантом из возможных?
Да, решительно подтвердила я. И восхитилась наглости, с которой потребовала офисную работу, едва успев посетовать на то, как трудно постоянно сидеть. Но я рассудила, что лучшей стратегией сейчас будет задрать планку как можно выше, а потом в случае необходимости понемногу опускать ее.
Госпожа Масакадо открыла другую папку и принялась быстро листать ее содержимое. «Да ни к чему вам это», мысленно сказала я ей. Это не значило, что ей незачем искать для меня работу скорее, что не стоит проявлять такое рвение. Однако эта женщина поразительно терпеливо выслушала мой рассказ о том, каким сильным было физическое и психологическое выгорание на моей давней работе, так что ничего, кроме рвения, от нее и не следовало ожидать.
Здесь есть одна, которая, пожалуй, могла бы представлять интерес, сказала госпожа Масакадо, поворачивая папку ко мне и зачитывая описание вакансии. В объявлении говорится, что у них временная нехватка персонала, поэтому они подыскивают кого-нибудь срочно. Они указали продолжительность «от одного месяца до неопределенного времени, в зависимости от внутриорганизационных потребностей».
Я придвинула к себе папку и вчиталась в объявление. Зарплату предлагали примерно такую же, как за работу с наблюдением, но медстраховку предоставляли только взятым в штат постоянным сотрудникам.
Предполагается некоторое разнообразие, но в целом это спокойная и стабильная офисная работа, сказала госпожа Масакадо. По-моему, как раз такую вы ищете.
Вдобавок ко всему этому я попросил бы вас еще кое о чем, произнес заведующий отделом господин Кадзетани, который собеседовал меня, и его лицо приобрело странное выражение. Я хотел бы, чтобы вы приглядывали за госпожой Эригути.
«Все это», о котором упомянул господин Кадзетани, составляло суть моей новой работы, а именно писать рекламные тексты для аудиороликов, предназначенных для конкретного автобусного маршрута. Мой первый рабочий день, думала я, а меня уже нагрузили очередным наблюдением.
С госпожой Эригути какие-то проблемы? спросила я.
Не считая меня, она была единственной сотрудницей того же отдела, следовательно, несла ответственность за мою подготовку. Домой она ушла ровно в пять. Значительно моложе меня, она держалась миролюбиво и в целом казалась достойной доверия.
Можно сказать, что есть, а можно что нет.
Господин Кадзетани переплел пальцы, с рассчитанной серьезностью положил на руки подбородок и взглянул на меня снизу вверх. Его неожиданно пышная шевелюра наверняка была попыткой выглядеть моложе своих лет в первый свой день я больше не нашла в нем ничего такого, к чему могла бы придраться.
В каких именно хм отношениях я должна за ней приглядывать? спросила я.
Да практически во всех. В точности ли изложено содержание рекламы, и тому подобное.
А, то есть следить за качеством ее работы?
Не только. Господин Кадзетани медленно, чуть напыщенно покачал головой. Я хотел бы, чтобы вы сообщали мне, если заметите что-нибудь в ее поведении.
Ну, спасибочки! «Если заметите что-нибудь в ее поведении» сегодня я видела ее впервые в жизни, так что, само собой разумеется, обращала внимание практически на каждый ее жест. Печенье «Орео», которым она перекусывает в три часа, она ломает на несколько частей и только потом съедает! Шариковые ручки с толстым стержнем предпочитает ручкам с тонким стержнем! Так что же мне теперь, сообщать обо всех этих поведенческих наблюдениях? Ведь нет же, наверное? И я перевела слова господина Кадзетани, в формулировке которого они показались мне несколько уклончивыми, в нечто более понятное, а потом повторила ему:
Ладно. Если я увижу, что она делает то, что мне покажется странным, я вам сообщу.
Правильно, подхватил он и кивнул. Итак, увидимся завтра.
С этими словами он забрал у меня подготовленный отчет за день. Я поклонилась, заметила, что он явно оживился, свалив на меня щекотливую задачу, и покинула офисный этаж, пройдя мимо других сотрудников, все еще прилежно занятых работой. Офисы этой компании, занимавшие второй и третий этажи шестиэтажного здания перед станцией, не были ни просторными, ни тесными. Если точнее, они имели совершенно обычные размеры. Как минимум месяц мне предстояло работать бок о бок с госпожой Эригути в небольшом помещении, разделенном перегородкой.