Всего за 449 руб. Купить полную версию
7. Если ваш маленький домашний писатель страдает оттого, что не может придумать сюжет
Откройте свой блокнот, куда вы записывали все, что он говорил по этому поводу: все наброски сюжетов, задумки и идеи. Перечислите их писателю, и вполне возможно, что вы увидите, как на одном из вариантов зажгутся его глаза.
8. Если ваш маленький домашний писатель начал рассказывать вам сюжет будущего рассказа, но застеснялся
Не торопите его, не настаивайте, но мягко намекните, что так было уже сто раз и всякий раз пересказ сюжета вслух помогал сделать будущую историю лучше. Не смейтесь над своим питомцем, даже если он городит сущую чушь: помните, это творческий процесс, из которого может родиться жемчужина.
Я бы соврала, если бы сказала, что все это шутки. Это ни разу не шутки, и все уменьшительно-ласкательные милые словечки и уютные декорации с кофе и пледом только попытка скрыть голые стены, тоску и скрежет зубов от периодического бессилия. Оно накатывает с завидным постоянством, но за время осознанных занятий писательством около трех лет я уяснила некоторые вещи, которые помогают с этим бороться. Итак, о них.
Что должен черновик
Я часто чувствую себя бессильной перед новым текстом. У меня никогда не было страха чистого листа, но уже давно есть другой: страх, что все лучшее мной уже написано, что впереди не будет ничего стоящего. На каждой истории бывает момент, когда я вслух говорю: это говно. Это полная ерунда.
Самое главное в такой момент не бросить. Это как мертвая точка на лыжне: нужно преодолеть ее, а потом откроется второе дыхание. Важно дойти до финиша каждой истории во что бы то ни стало. И те истории, которые идут хуже всего, которые упрямятся, отлынивают до самого дедлайна или пишутся на упадке моральных сил, вот такие-то истории учат лучше всего. Потом, оглядываясь на них, думаешь: если я справился в такой ситуации, то уж теперь справлюсь точно.
Важно повторять себе: я уже столько раз это проходил пройду и еще раз. Главное сделать рыбу истории, сделать что-то, с чем можно работать дальше. Главное, что должен автору черновик, быть.
От архитектора до садовника
Писатель-садовник тот, кто бросает в почву истории семена идеи и смотрит, что из этого прорастет. Писатель-архитектор тот, кто досконально продумывает сюжет истории, расписывает характеры и изменения персонажей. Движение от садовника к архитектору стандартное движение для автора. Мне кажется, я примерно на середине, и это комфортная позиция правда, бывает, что я ухожу в крайность, и это выходит боком. Если прописываю план слишком подробно писать становится скучно. Если пускаюсь во все тяжкие без всякого плана мысль расползается по древу, откуда-то отрастают побочные линии, не двигающие сюжет, и я попадаю в свою основную ошибку: красивая картинка без сюжета.
Для себя я вывела следующую формулу: когда текст нужно написать в срок и нужного объема я делаю план. Если это повесть или роман по главам, если рассказ набросок в полстраницы, где описываю основные события, которые случатся по ходу сюжета.
Когда конкретного срока и объема нет, я продумываю крупные мазки: начало, середину и конец. А в пространстве между ним позволяю своему маленькому домашнему писателю как следует порезвиться.
Учиться, злиться, балансировать
Некоторое время я училась очень много: литературные курсы, статьи мэтров, очень много практики, обратная связь на конкурсах с самосудом, учебные зарисовки и снова курсы, домашки, вебинары, конспекты, правки
В какой-то момент я поняла, что похожа на мешок, набитый литературными правилами и алгоритмами. И начала писать по алгоритмам, попробовав выстроить свою формулу идеального рассказа. То, что получалось, было прекрасно с моей точки зрения и совершенно пресно с точки зрения читателей. В первый раз я списала это на неудачу, во второй на субъективность. В третий раз списывать было не на что, и я решила, что училась зря и загадила этой учебой весь свой талант. Пиша дальше, я не опиралась ни на что из изученного, вернулась к состоянию садовника и поняла, что мои истории стали куда живее. Но в них не хватало стержня, сюжета, логики. Я боялась снова браться за продумывания и схемы, но постепенно в голове все же наступил баланс. Я не применяю ничего из изученного нарочно, но когда оно просится само я разрешаю ему войти.
Все эти схемы, алгоритмы и советы имеют накопительный эффект. Они нарастают на тебя, как грибы, травы и светлячки на стенки шалаша. Что-то красит и укрепляет, что-то оказывается лишней тяжестью и трухой. Что-то смывает дождем. Но шалаш по-прежнему остается шалашом и постепенно становится уверенней, толще, все крепче врастает в землю, скидывая ненужное.
Не нужно стремиться применить разом все. Не нужно отрекаться от теории вовсе. Я позволяю своему маленькому домашнему писателю брать управление в свои руки и для каждой конкретной истории выбирать: хочу я составить план или буду писать экспромтом? Мне нужна неделя на обдумывание и вынашивание идеи или я напишу все нахрапом, прямо сейчас? Я хочу изучить матчасть, посмотреть видео о той эпохе или процессе, прочесть соответствующую литературу или я изобрету совершенно новый мир, и мне плевать на все условности?
Мой милый домашний писатель знает об этом куда лучше. Его интуиция неидеальна, но куда тоньше моей. Он сможет, я знаю.
Моя первая книга
Когда на полках магазинов появилась моя первая книга (изданная к тому же не абы где, а в «Эксмо»), я надела корону и розовые очки. Мне казалось, что там, где я ступаю, на асфальте искрят самоцветные камешки как у Серебряного копытца. Мне казалось, что теперь каждый русскоязычный читатель да что там, каждый встречный! знает, кто я такая, и улыбается мне, восхищаясь.
Это прошло довольно быстро недели за две. А потом я столкнулась с тем, что свою книжку нужно продвигать. Никто не будет говорить о ней, если ты не будешь говорить. Никто не будет любить ее, если ты не будешь любить.
А я перестала в какой-то момент. В какой-то момент я принялась ее ненавидеть за чрезмерные описания, за перескакивание с героя на героя, за мудреный язык За все, о чем писали в плохих отзывах. При этом я почти не осознавала, что́ писали в хороших, почти не слышала ни просто добрых, ни искренне восторженных слов. Зато по ночам просыпалась в ужасе, смотрела на стопку книг авторских экземпляров на столе и думала, что это ошибка. Роковая ошибка, которая закроет мне двери в издание. Книга, на которую не должно было быть потрачено ни сил, ни бумаги, ни денег.
Но и это прошло. Я снова полюбила свою историю. Однако те несколько месяцев, в которые я с головой ударилась в продвижение, были гонкой, жаждой, блужданием в темноте. Пока все это происходило на фоне нелюбви к книге, я казалась себе торговцем, продающим скверный товар.
Утешаю себя тем, что подобную стадию прошла не я одна. Утешаю себя тем, что это состояние позади, и когда выйдет моя следующая книга, я уже буду знать, чего ждать, и смогу к этому подготовиться.
Писатель не только писатель
Нельзя переоценить опыт, который я получила с моей первой изданной книгой «Земли семи имен». Я осознала и приняла, что писатель сегодня это человек-оркестр. Продвигая книжку, рассказывая о ней, ты то и дело переступаешь через себя. Организовать встречу? Договориться с площадкой? Написать книжному блогеру? Ответить на отзыв читателю? Обратиться в библиотеку или книжный магазин с вопросом о презентации? Выступить со своей книгой на встрече литературного клуба?
Прошло меньше года с момента выхода книги и все это кажется мне если не легкой прогулкой, но, по крайней мере, уже не тем походом к Ородруину, что прежде. Ко всему привыкаешь, ко всему начинаешь относиться спокойнее, и то, что так пугало, превращается в рутину.