Когда жена Нормана умерла, он попросил ее вернуться к нему. Он и не догадывался, как горько плакала Алиса, покидая место, долго бывшее ее домом. Это было единственное, чем она в жизни дорожила. Жена Нормана всегда жила в Лондоне. После ее смерти он решил закрыть лондонский особняк и поселиться поближе к заводу, где он так же, как до женитьбы, проводил все свое время. Он совершенно не понимал, как велико было ее одиночество. Очень немного нашлось бы такого, о чем им хотелось говорить: ничего общего, кроме кровного родства, у них не было. Он мало думал о ней, но считал, что ей будет лучше жить в его доме, тем более что ему нужна была хорошая домоправительница.
Норман медленно вошел в комнату с зажженной сигаретой и стаканом бренди в руках и сел у камина. Вытянув длинные ноги, он помолчал, потягивая бренди, и затем, как бы решившись, торжественно произнес:
- Я намерен заново отделать наш дом в Лондоне.
Глава вторая
Дождь лил, как из ведра, заливая водосточные желоба на Шафтсбери Авеню. Несколько театралов все еще стояли с несчастным видом под портиком театра, ожидая свои экипажи или надеясь поймать такси. Служители неумолимо закрывали двери, стараясь скорее попасть домой к ужину.
В один из подъездов, ведущих на сцену с боковой улицы, медленно спустилась девушка и, проходя, пожелала швейцару доброй ночи.
- Ой, дождь! - воскликнула она.
- Он идет уже добрых два часа, мисс, и не похоже, что скоро перестанет.
Девушка открыла зонтик и вышла.
Она быстро перешла улицу и стала ждать автобус. На остановке уже собралась небольшая толпа. Люди стояли молча, прячась под зонтиками и глядя в одну сторону. Спустя несколько минут подошел автобус, и все бросились к нему. Карлотта, поспешно закрывая зонтик и чувствуя, как дождь бьет ее по лицу, двинулась вместе со всеми. Ступив на край панели и даже не поняв, как это случилось, - поскользнулась ли она, или кто-нибудь толкнул ее, - она упала под ноги входившим в автобус.
От неожиданности она несколько мгновений не могла ничего предпринять. Она чувствовала себя беспомощной, испуганной и тонущей в массе людей. Пытаясь подняться, она опиралась пальцами о холодные влажные камни. В этот момент кто-то подхватил ее под руку и поднял.
- Вы не ушиблись? - раздался чей-то голос.
- Нисколько, - хотела сказать Карлотта, но у нее подвернулась нога, и она вскрикнула от боли.
- Моя лодыжка, - сказала девушка, и хотя она стояла на одной ноге, но стояла прямо: ее поддерживала твердая рука.
Автобус уже ушел, и несколько человек, раздосадованных тем, что не попали в него, теперь ждали следующего и наблюдали за ними.
- А вот и такси. Я помогу вам сесть.
Человек, который поставил ее на ноги, окликнул проезжавшее мимо такси. Открыв дверь, он приподнял и почти втолкнул девушку в машину.
- Ваш адрес? - спросил он.
Карлотта назвала адрес и добавила:
- Но, пожалуйста, не стоит затруднять себя и ехать со мной. Все в порядке.
Мужчина не ответил. Вместо этого он сел в такси рядом с ней и захлопнул дверь.
- Увы, далеко не все в порядке, - сказал он, рассматривая мокрое грязное пятно на красном пальто Карлотты, ее чулки и открытые кожаные туфли.
- Трудно представить, что я была так глупа, - уныло сказала она.
- Позвольте мне осмотреть вашу лодыжку. Я врач.
Она взглянула на своего попутчика. Это был крупный широкоплечий и чисто выбритый мужчина. Она отметила, что у него очень приятный голос. Он говорил с легким акцентом, однако она не могла определить, с каким. Размышляя обо всем этом, она с трудом выпрямила ногу, чтобы он смог дотронуться до лодыжки. Он стал на колени прямо на полу такси и ощупал ногу пальцами специалиста.
- Надеюсь, что это небольшое растяжение, - сказал он. - Больно?
- Да, - призналась она, - там… где ваши пальцы.
- Растяжение сухожилия, - сказал он. - Надо сразу же сделать холодный компресс. Могло быть и хуже. Кости целы.
- Не могу понять, как это случилось, - призналась она. - Ненавижу автобусы.
- Я тоже, - согласился он, - но не так, как дожди.
Он снял шляпу, с которой текло, и бросил ее на пол перед собой. Она увидела, что он молод, моложе, чем она ожидала.
- Мне повезло, рядом оказался врач, - легко произнесла она, немного смущенная этой ситуацией. - Обычно в таких случаях нет ни одного врача на двадцать миль вокруг.
- Вам не повезло, - сказал он; что-то в том, как он произнес эти слова, заставило ее воскликнуть:
- Вы шотландец, ведь так?
- Меня зовут Гектор Макклеод, - ответил он, и оба рассмеялись, как будто это была шутка.
- Меня зовут Карлотта Ленковская, - сказала она.
- Русская! - воскликнул он, и они снова засмеялись.
Такси остановилось.
- Это здесь? - спросил с сомнением шофер.
- Да, это здесь, - ответила Карлотта. - По вечерам дом выглядит немного странно.
По сторонам огромного дверного проема возвышались высеченные из камня фигуры, а дубовая дверь с железными засовами и решеткой над замком напоминала средневековую. Огней в доме не было ни вверху, ни по сторонам. Карлотта достала ключ, а Гектор Макклеод вышел из такси и открыл дверь, потом помог выйти и ей.
- Теперь вы справитесь сами? - спросил он, когда она добралась до двери.
- Может быть, вы зайдете и чего-нибудь выпьете? - сказала она.
Он подумал.
- Вы уверены, что я вас не побеспокою?
- Нет, - уверила она его, - и вы были так добры. - Она вынула кошелек: - Пожалуйста, заплатите водителю.
- Я сам, - сказал он.
- Но вы должны позволить заплатить мне, - возразила Карлотта.
Он расплатился; дождь поливал его, пока он ждал сдачу.
- Пожалуйста, во имя здравого смысла, возьмите деньги, - умоляла Карлотта, когда он вернулся.
Он покачал головой:
- Не думайте об этом. Не так часто выпадает возможность выручить из беды кроткую деву.
- Но я настаиваю.
- Вы не можете настаивать, стоя на одной ноге, - с улыбкой ответил он. - Давайте я помогу вам подняться по лестнице, если мы идем наверх.
Он с удивлением огляделся. Они находились в высоком узком холле, на стенах можно было различить нечто странное, похожее на коллекцию оружия.
Карлотта проковыляла, опираясь на его руку, и зажгла свет.
- Не удивляйтесь, - сказала она, когда свет озарил не только коллекцию оружия, но и две большие витрины, заполненные театральными драгоценностями, париками, перьями и всевозможными украшениями.
- Вы безусловно знаете, как называется это место, даже если никогда раньше здесь не бывали.
Он покачал головой.
- Я с севера, - как бы извиняясь, сказал он.
- Это все "Ленковская. Театральные костюмы", - сказала Карлотта. - Боюсь, что вам придется помочь мне, наши комнаты наверху.
Они медленно поднялись по лестнице и оказались в огромной комнате, заполненной платьями, рядами висевшими на вешалках. В помещении стоял слабый запах затхлости и ношеной одежды. Они прошли через всю комнату и в конце ее подошли к двери, обитой сукном. Карлотта тяжело опиралась на руку Гектора; нога болела довольно сильно.
- Вы уверены, что сможете дойти? - спросил он. - Разрешите, я донесу вас.
- Все в порядке, - ответила она. - Откройте дверь, пожалуйста.
Он выполнил ее просьбу, и Карлотта крикнула:
- Магда! Магда! Где ты?
В ответ прозвучал глубокий, мягкий голос:
- Ты вернулась, дорогая? Ужин готов!
Они прошли через маленький холл и открыли дверь в ярко освещенную комнату, в которой за столом, накрытым к ужину, сидела такая тучная женщина, какой Гектор никогда не видел. Ему понадобилось некоторое время, чтобы рассмотреть обстановку. Однако то, что он увидел, было так неожиданно, что у него перехватило дыхание. Это была небольшая комната, увешанная с пола до потолка коллекциями всевозможных предметов. Там были фотографии, куски вышивок, дорогие персидские ковры, русские иконы, мечи с эфесами, усыпанными драгоценностями, и разные вещи, имеющие ценность лишь как память.
В камине ярко горели дрова. Перед ним на двух громадных креслах расположился целый ансамбль кошек: три голубые персидские кошки, сиамский котенок, который рвал одну из подушек, и рыжая пестрая кошка. Удивительнее, чем эта комната, была ее хозяйка. Магда Ленковская весила, должно быть, килограммов сто тридцать. Это была огромная гора мяса. Было непонятно, как она вообще могла двигаться; а то, что она двигалась проворно и легко, поражало.
Гектор смотрел на нее с восхищением, пытаясь определить, какие железы работают слишком быстро или слишком медленно в этом чудовищном теле.
Темные волосы, разделенные посередине пробором, закрывали уши, из которых свисали две огромные серьги с рубином в золоте. На плечах у нее была великолепная шаль, вышитая яркими цветами. Она была отнюдь не безобразна. Ее глаза, должно быть, когда-то были прекрасны, они еще и теперь оставались темными и живыми под прямыми узкими бровями.
Она встала, когда Карлотта вошла.
- Моя голубушка, мой ангел, ты ушиблась!
- Я подвернула лодыжку. Это всего лишь растяжение, - ответила Карлотта. Она все еще крепко держалась за руку Гектора.
Он посмотрел на нее и внезапно увидел, что она прелестна.
Карлотта сняла шляпу, и ее темные волосы, открывая лоб и уши, падали сзади густой темной массой вьющихся кудрей; кожа была белой; когда она говорила, ее темные глаза сияли. В стройной и изящной фигурке ощущалась какая-то непонятная чувственность.
"Это экзотичная и самая обаятельная женщина, какую я когда-либо знал", - подумал он.