Всего за 199 руб. Купить полную версию
Эй, ты чего делаешь?! Ты
Обувайся!
Их теперь только выкинуть! Ты нормальный вообще?
Иногда. Обувайся, говорю, и пошли, если не хочешь чтобы тебя в ментуру сгребли.
Она тут же испуганно схватила изуродованные босоножки и, присев на корточки, суетливо завозилась с ремешками. Но вдруг обессиленно опустила руки.
Думаешь, сильно я его?
Не знаю. Мне никогда об бошку бутылку не разбивали.
А вдруг он умер?
Не думаю. Просто удачно попала. Да не парься, его наверняка сразу свои нашли. И спасибо, кстати, если бы не ты сгребли бы меня. Если бы он меня ещё до этого не придушил. Сильный волчара оказался. Массой задавил.
Она уткнулась лицом в ладони.
А если всё-таки умер?
Ну Работа у него такая. Нехрен было шлем снимать.
Ты дебил? вскочила она на ноги. В тебе есть хоть что-то человеческое? Да он, похоже, обычный опер, а они не надевают шлемы! Максимум броник. Он вообще, наверняка, просто чёрный ход пас, пока ОМОН в зале шухерил!
Надо же, какие глубокие познания в делах ментовских! А с хрена ли он тогда тебя схватил? На биндюжника ты не тянешь, а девочек-припевочек вроде тебя они обычно не шмонают.
Она сникла.
Наверное, потому, что я из окна вылезала. Там, возле кухни. Обречённо вздохнула. Ну нельзя мне в милицию, понимаешь? Тем более, из ночного клуба!
Данила окинул её обалделым взглядом.
Только не говори, что на учёте стоишь
Да прям! Причём здесь учёт? Просто если папа узнает осеклась, помолчала. И это Тебе тоже спасибо, что заступился. Я, если честно, уже думала что всё, конец мне.
Тогда тем более пошли! Схватил её за руку. Мы всё равно ничего уже не исправим, а с повинной можно и утречком, на трезвую голову прийти.
Я не пьяная! возмутилась она и, оступившись на первом же шаге, рухнула в его объятия. Снова задрав ногу, уставилась на пристёгнутую к стопе подошву: та была формована под высоченный каблук, и теперь, с плоской пяткой, нос оказался загнутым вверх почти под прямым углом. Ну и как в этом ходить вообще?
А Данила видел только её голое бедро с красивым рельефом напряжённых мышц, и отчаянно хотел скорее оказаться в койке. С ней. На ней. В ней. И вообще, как пойдёт.
Клёво ногами машешь, каратистка что ли?
А то! И я, между прочим, знаю, как кадык ломать! Папа научил. Показать?
Опять папа. Я, кажется, всё-таки начинаю его бояться!
И правильно делаешь! Сделала пару шагов и снова остановилась. Блин, ну невозможно так ходить! Неудобно!
И Данила, зарычав от нетерпения, просто закинул её на плечо
Ой, киса! едва войдя в квартиру, тут же засюсюкала Маринка. Кс-кс-кс Иди сюда, киса Подхватила Барса на руки, зарылась лицом в пузо. Халосая ки-и-иса
Вообще, это кот.
Да? удивилась Маринка, и бесцеремонно задрала ему хвост. И правда, кот! Да причём такой захихикала, кинг сайз! Да ты мой холосий ма-а-альчик
Данила с удовольствием оказался бы на месте Барса, но Маринку так стремительно накрывало, кидая от плаксивой угрюмости к шальному веселью, что ещё немного, и всё что ему останется это сидеть возле дивана и оберегать её сон. Ну, может, тазик подставлять.
Кофе будешь? С котлетами. На ходу развязывая примотанную к животу олимпийку, заскочил в кухню и сунул брикет с деньгами подальше в вытяжку.
Ничего я не буду, пошатываясь, вошла следом Маринка. И вообще, пошло оно всё на хер. Сдохнуть хочется.
Данила глянул на её вновь посмурневшее лицо и суетливо сгрёб со стола бардак, оставшийся после изготовления взрыв пакетов.
Ты почти поллитры натощак выжрала! Не поешь завтра до вечера не очухаешься. И, кстати, что за повод надраться?
Все мужики козлы! зло фыркнула она. Этого достаточно?
Он усмехнулся.
Угу, а все бабы дуры. Это правда жизни, дерзкая, а не повод для пьянки. Смирись! Ещё, кстати, есть хлеб с салом и огурцы, будешь?
Она подняла голову. В глазах опять стояли слёзы.
А презервативы у тебя есть?
От неожиданности он протупил пару мгновений и кинулся на неё.
Не разрывая поцелуя, спотыкаясь на ходу, кое-как добрался до дивана. Опрокинул её навзничь, навис, вклиниваясь коленом, между робко сведёнными бёдрами. В паху гудело от напряжения.
Нащупал замок на сарафане, дёрнул раз, два не идёт Маринка расстегнула сама и послушно подняла руки, позволяя стащить его с себя
Ворвался в неё, такую тесную и жаркую, грубым нетерпеливым толчком, сорвал вскрик надрывный, громкий, испуганный Перехватил беспокойно отпихивающие его руки, зажал над головой, вбиваясь в неё, чтобы кричала ещё, чтобы не отпускала это безумие, продолжала запрокидывать голову и выгибать спину, подставляя его губам груди такие сладкие и нежные, словно нетронутый случайным прохожим первый снег Сам его затаптывал, впивался губами, не мог оторваться. Сожрать её хотел, чтобы ни одна сука больше даже близко к ней подойти не посмела. Никогда.
В самый последний момент, когда уже побежала по телу мучительно-сладкая волна оргазма, вынул. Была на её месте другая тёлка может и не стал бы обламываться, но это была Маринка, она была какая-то другая, и он сам словно становился с нею другим.
Она, запрокинув голову, часто дышала и закрывала лицо руками, но всё равно было видно щёки её пылают. А он, сидя между её разведёнными ногами, скользил взглядом по розовым брызгам на животе, и в башке было пусто-пусто. Кайф!
Не смотри еле слышно попросила она.
И он, наконец, понял, не дурак. Накинул на неё простынь, встал. Слегка штормило, сердце выпрыгивало.
Пойдём в душ?
Но она только мотнула головой и, звернувшись в простынь, отвернулась к стене. Данила принёс смоченное горячей водой полотенце, вытер ей живот, склонился над ухом:
Всё нормально, Марин?
Она кивнула.
Ладно, спи тогда. Кстати, меня Данила зовут.
Не ответила.
Он выключил свет и ушёл в ванную, а когда вернулся, обнаружил, что Маринка уже спит, одетая не только в бельё, но и в сарафан. Ненормальная. Странная. Охрененная.
Впервые в жизни спал с женщиной не в смысле трахался, а именно спал. Прижав её к себе, сквозь сон чутко чувствуя каждое её шевеление, и прижимая в ответ ещё крепче. Словно боялся отпустить и потерять. Её волосы, всё-таки пропитавшиеся никотиновым кумаром кабака, всё равно сохраняли едва уловимую свежую нотку. Всё-таки малина. И не приторная мыльная лажа, а натуральная кисловато-сладкая, тёплая и родная. Так пахнут ягоды с куста. Нетронутые, свежие, настоящие.
Зарывался лицом в её волосы и целовал. Какого хрена с ним происходит не понимал. Но чувствовал, что теперь всё будет по-другому.
Глава 7
Проснулся от голодных воплей Барса. В незашторенное окно уже вовсю светило солнце, на часах шесть ноль семь. Маринка спала, уткнувшись лицом в подушку. Улыбнулся. Смешная такая. И такая красивая. До вечера теперь болеть будет точно.
Накормил Барса, умылся. Больше всего тянуло снова завалиться к Маринке под бочок, обнять и, слушая её тихое сопение, вырубиться до обеда. Но из еды дома было только чёртово сало, огурцы и котлеты сомнительной свежести. Не, ему самому бы нормально а вот ей
Возле ларька, что за углом, встретил соседа деда Витю с сотоварищами. Пересчитывали копейки в трясущихся с похмелья руках и прикидывали, на что хватает. Щедро подкинув им стольник, взял минералки, печенья, паштет, свежего хлеба. Суетился, был какой-то смутный страх, что вернётся а Маринки нет. Или, например, проснётся а нет его, и как она тогда? Эта может и заистерить.
Торопясь домой, на ходу полез по карманам олимпийки в поисках ключей, но кроме них нашарил ещё что-то непонятное, маленькое, мягкое. Вынул И встал. В руке лежали три дозы в пакетиках. К бабке не ходи герыч1.
И сразу новыми смыслами заиграла вся минувшая ночь. И забитая Шпиком стрелка, и то, что он на неё так и не явился, и нагрянувшие вдруг со шмоном менты.
Оставалось понять, в какой момент успели подкинуть. Хотя, на самом-то деле похрен. Такая подстава это не по понятиям, вот что важно. Не по-пацански. Шпик, сука В тот раз из-за его жадности чуть под мокрушную статью не попал пришлось срочно линять в армию, и что теперь? Из-за пары сотен косарей готов закрыть бывшего кореша на семёру, а то и больше за наркоту? Гнида. Особенно если учесть, что бабки изначально не его, а Данилины.