Всего за 299 руб. Купить полную версию
Адаты в каждом обществе, ханстве, а порой и в каждом ауле были свои. Кровная месть, опустошавшая целые области, тоже была адатом. Хотя Шариат запрещает кровомщение против кого-либо, кроме самого убийцы. Похищение невест, работорговля, земельные междоусобицы, всевозможные насилия и притеснения множество давно прогнивших обычаев толкали Дагестан в хаос беззакония. В феодальных владениях на глазах царских властей процветало варварство: ханы сбрасывали неугодных со скал, выменивали дочерей провинившихся крестьян на лошадей, выкалывали глаза, отрезали уши, пытали людей каленым железом и обливали кипящим маслом. Царские генералы тоже не особо церемонились, когда речь шла о наказании непокорных.
Со старшин горских общин Гази-Мухаммад брал присягу следовать Шариату, отказаться от обычного права (адата) и прервать всякие отношения с русскими. В 1830 году на съезде представителей народов Дагестана Гази-Мухаммад был провозглашен имамом верховным правителем Дагестана. После этого, чтобы повсеместного внедрить Шариат, он призвал к газавату: «Душа горца соткана из веры и свободы. Такими уж создал нас Всевышний. Но нет веры под властью неверных. Вставайте же на священную войну, братья! Газават изменникам! Газават предателям! Газават всем, кто посягает на нашу свободу!»
Был начат газават. Горстка горцев под началом трех имамов на протяжении более чем 30 лет боролась и оказывала достойное сопротивление сильной Российской Империи, которая была хорошо вооружена и заставила в то время содрогаться всю Европу.
Два года отряд Гази-Мухаммада с переменным успехом воевал с русскими войсками на Кавказе. Он с войском мог появиться внезапно в любом месте. Видя боеспособность мюридов, царские генералы бывали в растерянности. Как-то Гази-Мухаммад осадил Дербентскую крепость, а через короткое время появился в Кизляре. Он покорил Кизляр и вернулся с богатой добычей и пленными. Он занял аул Тарки, осаждал Дербент, Владикавказ и Назрань, крепости Бурная, Внезапная и Грозная. Не желая гоняться за ним по горам, командир Отдельного Кавказского корпуса, генерал Григорий Розен снарядил экспедицию на штурм аула Гимры.
Гази-Мухаммад поспешил на помощь землякам. Бой длился с раннего утра до вечера, силы были неравны. Царские войска теснили мюридов, продвигаясь по ущелью и беря приступом завал за завалом. Наконец, Гази-Мухаммад, Шамиль и еще несколько защитников заперлись в небольшом укреплении, где хранились запасы пороха, и приготовились обороняться. Их тут же окружили солдаты, но войти внутрь никто из них не решался, и они начали пробивать отверстия в плоской крыше этого строения. Причем часть из них стояла наготове по обе стороны от двери, выставив вперед свои штыки.
Создав свободный проход перед дверью, солдаты потребовали у засевших внутри горцев сдаться взамен на пощаду. Изнутри посыпались проклятия и редкие выстрелы. В помещении было душно, дышать становилось все тяжелей. «Зачем ты здесь остался?» сказал имам Шамилю. Он как будто не хотел, чтобы здесь присутствовал его младший друг. Он понимал обреченность своего положения и не желал, чтобы Шамиль погиб в этом бою. Когда имам убедился, что спасения нет и конец близок (о сдаче он даже не думал), единственным его желанием было погибнуть, уничтожив как можно больше врагов. Четырнадцать человек, засевших в тесной комнате, думали о том же. Но никто не осмеливался сделать первый шаг на пути в Рай. «Надо выбираться отсюда», произнес имам. Все молчали, угрюмо сжимая в руках кинжалы и шашки. Заряды кончились.
Имам посмотрел на своих сподвижников. «Смерть неизбежна, а смерть вне дома, при нападении, достойнее, чем смерть в комнате, подобно испуганной от ужаса женщине», воскликнул имам, сверкнув глазами. Сильным ударом о стену он поломал свое ружье, пистолет, кинжал и ножны шашки, изрубил на куски свою чалму и верхнюю одежду, засучил рукава до локтей и крепко затянулся поясом. Потом он схватил шашку, потряс ею над головой и, улыбаясь, сказал: «Кажется, сила еще не изменила молодцу!» Мюриды безмолвно глядели на эту жуткую сцену. Гази-Мухаммад окинул всех прощальным взглядом и надвинул папаху на глаза. Затем он покаялся перед Всевышним, громко прочитал несколько аятов из Корана о достоинстве джихада и смерти мучеником и протяжно затянул «Ля иляха илля Ллах» («Нет божества, кроме Аллаха»). После этих слов имам Гази-Мухаммад с обнаженной шашкой выпрыгнул из укрепления, разя клинком направо и налево. Но едва он сделал несколько шагов, как камень, брошенный с крыши дома одним из солдат, угодил в него. Гази-Мухаммад споткнулся, и этого было достаточно, чтобы несколько штыков вонзились в худое, истощенное постами и молитвами тело.
Исколотый штыками имам остался лежать на земле. Тут же за ним выпрыгнул его племянник Мухаммад Султан, которого постигла та же участь. Дым от зажженных костров вокруг укрепления уже проникал внутрь, и спустя мгновение оттуда выпрыгнул еще один горец. Он проскочил первый заслон окружения и начал шашкой прокладывать себе путь к выходу. Горец зарубил четырех противников и получил сквозной удар штыком в грудь, но ему удалось пробежать значительное расстояние и вырваться из окружения. Однако горец упал, истекая кровью, и замер.
Посчитав его убитым, солдаты не стали его преследовать. Если бы знали они, кто этот горец, проявивший на их глазах чудеса ловкости и храбрости, они бы тщательно проверили, жив ли он или нет. Потому что «убитым» горцем был Шамиль, будущий имам Дагестана и Чечни.
Гази-Мухаммад лежал, умиротворенно улыбаясь. Одной рукой он сжимал бороду, другая указывала на небо, где была теперь его душа в божественных пределах, недосягаемых для пуль и штыков. Русские были уверены, что с гибелью имама их трудности закончатся, а руководимое имамом движение развалится. Однако тут их ждало разочарование. Через несколько дней был провозглашен новый имам. Об этом далее
Хамзат-Бек
«Муджаддид»
1832 год. Убит «неприятель» Гази-Мухаммад. Кавказ пал так думала царская Россия до тех пор, пока не стал имамом знатный аристократ и храбрец Хамзат-бек Гоцатлинский, сын Алискандарбека. Произошло это с согласия авторитетных и влиятельных горцев-знатоков Шариата, а также людей, согласных с ними по вопросу путей оказания помощи мусульманской религии. Хамзат-бек начал призывать народ твердо держаться Ислама, а также распространять Шариат. Держась за вервь Аллаха, он выступил во главе войска, чтобы возвысить священный Коран среди местных племен. Он объехал всевозможные селения и общества, чтобы возвысить слово Аллаха и разбить оковы невежества. При Хамзат-беке окончательно сформировалась структура управления горскими территориями. Она состояла из разветвленной сети заместителей Хамзат-бека наибов, фактически наместников имама и его полномочных представителей в каждом районе. Именно эту структуру использовал Шамиль, когда создал единую систему управления Имаматом в 18301840-е годы.
Однако жесткие действия Хамзат-бека вызвали недовольство среди аварцев, в первую очередь среди жителей Хунзаха. Вследствие чего имам со своими полками двинулся в Хунзах. Последние же укрепились при своих замках и заблокировали дороги, ведущие внутрь Хунзаха. При этом они схватили тех своих земляков, которые были известны склонностью к Шариату.
Воины Хамзат-бека окружили хунзахцев и продолжали осаду до тех пор, пока та не утомила последних. Наконец, хунзахцы сдались на милость имама. Хамзат-бек сломал хребет могучим тиранам, накрутил носы спесивым гордецам и, вознося хвалу Аллаху, вступил в обитель власти ханский дворец. Таким образом имам овладел могущественнейшим городом и, наконец, одержал верх над людьми, которые сопротивлялись особенно сильно. После этого религиозная страсть толкнула его на исламизацию народа, на расширение территории, где бы действовали законы Ислама, а также на удаление людей, поклоняющихся кресту.