Всего за 514.9 руб. Купить полную версию
Думаю, что сегодня формулировки про диссидентов уже другие, резко отрицательные: «пятая колонна», «вашингтонский обком», отщепенцы, предатели и прочее, включая ненормативную лексику. И почему брань? Потому что инакомыслящие это другие. Инакодумающие, инакоговорящие, иначе ходящие и не желающие ходить общим строем, нога к ноге, голова к голове, и горланить бодрые патриотические песни: «Броня крепка, и танки наши быстры!..», Вперед на Берлин!..
Инакомыслие это бунт против бездушной и злой государственной машины. А если отбросить метафору, то можно сказать социологически точно: «Задачи тоталитарного государства полностью подчинить человека, подавить его инициативу. Что бы он ни пытался делать сам, государство говорит: «Низзя». Политикой становится то, что к политике, казалось бы, не имеет отношения. Но в тоталитарном государстве политика все, в том числе быт и семья» («Новая газета», 15 июня 2017 Алексей Бабий, председатель Красноярского общества «Мемориал»).
Но хватит о проблемах и о пугающих материях, таких как тоталитаризм, автократия, самодержавие и прочие госустройства. Скажем вульгарно: ближе к телу. Приблизимся к судьбам отдельных фигур персон, лиц, людей, диссидентов.
Трудный вопрос, как их отбирать и по какому принципу. Я решил связать их 60-ми годами, когда в их жизни произошли судьбоносные повороты. В феврале 1966 года Валерия Тарсиса лишили советского гражданства и выдворили из Советского Союза.
В марте 1967-го Светлана Аллилуева, дочь Сталина, находясь в Дели (Индия), попросила политического убежища. Весной 1968 года Аркадий Белинков из социалистической Венгрии сбежал в капиталистическую Европу. В июле 1968-го Анатолий Кузнецов, будучи в командировке, остался на Западе. Все четверо стали эмигрантами.
К этой четверке прибавим Валерию Новодворскую, которая не сбежала на Запад и которую не депортировали, но власть много раз ее жестоко наказывала, а она при этом не прогибалась. А началось ее диссидентство 5 декабря 1969 года, когда 19-летняя студентка Лера отважно разбрасывала антисоветские листовки на праздничном вечере в концертном зале Кремлевского Дворца съездов в честь Дня Конституции СССР.
***
Заканчивая персоналии 60-х, следует вспомнить и еще одного беглеца. Как там у Лермонтова в поэме «Мцыри»: «Гарун бежал быстрее лани»
Не гарун, а советский журналист Леонид Владимиров (Финкельштейн, 19242015). Во время войны партизанил, попал в ГУЛАГ. А после войны журналист, печатался в научных журналах, писал о космосе. Во время командировки в 1966 году остался в Англии. Работал на радио «Свобода», радиостанции русской службы «Би-би-си». Перевел на русский язык книгу Конквеста «Большой террор».
Алексей Костерин (18961968) не сбежал на Запад. Он один из ярких диссидентов. Писатель, участник Гражданской войны, коммунист. Узник сталинских лагерей. Участник движения за права крымских татар. Вышел из КПСС в 1968-м. Умер в Москве.
Так что есть принципиальная разница между диссидентами и, соответственно, борцами за права человека и просто шестидесятниками, которые не боролись с властью напрямую, а пытались добиться свободы с помощью статей, книг и стихов.
Три слова о шестидесятниках
Есть расхожее мнение, что шестидесятники истинные ленинцы и боролись они за социализм с человеческим лицом. Это и Юрий Трифонов, и Чингиз Айтматов, и Василий Аксенов, и Булат Окуджава, конечно, Евтушенко с Вознесенским и т.д. О многих шестидесятниках разговор пойдет в книге. Ленин хороший, а Сталин плохой? Какая чушь! Но так многие считали в 6070-е годы. В статье «Шестидесятники» («ЛГ», 7 августа 2002) писатель Олег Михайлов отмечает, что круг шестидесятников был очень узким и при этом забывают другие знаковые имена: философа-полиглота Дмитрия Ляликова, знатока Фрейда и Юнга; спившегося блистательного прозаика Юрия Казакова; сгоревшего от невозможности проявить себя поэта Анатолия Передреева; погибшего в психушке русского Вийона Сергея Чудакова; рано погибшего Николая Рубцова «Им было некуда эмигрировать, и они в большинстве своем эмигрировали в смерть».
Ну а часть шестидесятников не только выжили, но и преуспели. Короче, у каждого была своя судьба. И у меня, разумеется, тоже, у «неизвестного шестидесятника», как написала одна газета. Мне выпала судьба стать неким летописцем Пименом; хотя бы частицу того, что было, зафиксировать и отразить в книгах
Валерий Тарсис: свидетель палаты 7
Забытое, неупоминаемое имя Тарсис.
Википедия дает сухую справку: Валерий Яковлевич Тарсис (1906, Киев 1983, Берн). Советский писатель, переводчик, диссидент. А далее хочется изложить своими словами, теплее, эмоциональнее.
Тарсис родился 23 сентября 1906 года. По матери он украинец, по отцу грек. Коктейль кровей и неординарный мальчик. Отец работал в Баку на нефтяных предприятиях «Братья Нобель». Был арестован советской властью и погиб в лагере. А Валерий жил с клеймом «сын врага народа», но тем не менее окончил среднюю школу, затем историко-филологический факультет Ростовского университета. Специализировался на западноевропейской литературе и защитил кандидатскую диссертацию на тему «Поэзия раннего Ренессанса». Очевидно, в той работе мелькали такие блистательные имена, как Ариосто, Камоэнс, Боккаччо, Эразм Роттердамский, Петрарка Возможно, Тарсис цитировал строки крупнейшего представителя литературы Возрождения португальца Луиша де Камоэнса:
По сути, стихи абсолютно не созвучные стране сиятельного социализма. А уж другие строки Камоэнса и вовсе антисоветские:
Нет-нет. Это Тарсис уже тогда исповедовал антисоветизм. Какой Камоэнс и кому он нужен? Когда в стране радостно звучит «Шахтерский марш»:
Уверен: Тарсис таких песен не пел и даже легонько не подпевал. Он весь был устремлен в другую сторону, и неслучайно его первая книга была справочником «Современные иностранные писатели». В 1938-м в «Новом мире» вышла первая повесть «Дездемона» Работал в 30-е годы Тарсис редактором в престижном издательстве «Художественная литература» «Худлите», как тогда говорили. Тарсис владел шестью иностранными языками и много переводил. Переводческая поденщина. Переводил, в частности, Лао Цзы.
В Отечественную войну был корреспондентом армейской газеты. Участвовал в Сталинградской битве, был ранен и около года пролежал в госпитале. После войны Тарсис окончательно расстался с иллюзиями насчет того, в какой стране живет. Увы, несвободной. Вступил в конфликт с властями, добивался разрешения покинуть СССР еще в 1961 году.
«Он опускался по лестнице разочарований и, куда ни направлял свой взгляд, всюду видел ложь, фальшь, произвол и хамство» (Вл. Батшев. Журнал «Столица», 26-1992). Тарсис писал каждый день. Писал и складывал написанное в ящик стола. Рукописи фотографировал и тайно отправлял за границу. Он понимал: то, что он пишет, никогда не увидит свет в СССР. Тарсис не скрывал от близких и знакомых своих тайных желаний печататься «там». Кто знал об этом, пугались, другие посмеивались, третьи крутили пальцем у виска, мол, совсем спятил. Тарсис остался верен себе, он обратился к западным издательствам, и одной из первых книг за кордон попала повесть «Сказание о синей мухе».
Когда власть узнала о выходе книг Тарсиса на Западе, она крайне возмутилась. Хрущев лично распорядился, чтобы этого «пачкуна и хулителя нашей прекрасной страны» отправили в психбольницу имени Кащенко. Произошло это 23 августа 1962 года и вызвало на Западе волну возмущения: за что? За непонравившиеся книги? И многие ужаснулись повторению истории с Чаадаевым: в царское и в советское время, кто критикует власть, тот сумасшедший?