Всего за 164 руб. Купить полную версию
Нет, Гриша, Катя улыбнулась, совсем нет. Каких-то двенадцать световых лет.
И что там находится? Таинственная аномалия?
Там находится система звезды Тау Кита, ответила Катя.
Двенадцать световых лет проговорил Лев, даже с нашими технологиями об этом пока и мечтать не следует. Наш корабль-ковчег добрался бы туда за полтора века. Но вы ведь планировали послать его в совсем другой сектор, верно?
Ты что, был в курсе этого проекта? нахмурился я, ощущая нечто вроде укола ревности.
Гриша, он помог нам достать седьмой тюрвинг с Луны, пояснила Катя, он курировал этот проект, как представитель ближнего круга.
Вот как
Так что мы обсуждаем, если в ближайшее время нам туда точно не добраться? Кай пожал плечами, может, вернёмся к плану планетарной обороны? Я вот не уверен, что Считыватели в нашем случае будут действовать обычным образом. Может, они уже к нам проникли, и готовят массовые исходы, как тогда, в городе
Я бы почувствовала, заметила Катя, за прошедшее время я научилась таким вещам. Но дело в том, что у нас есть возможность провести разведку этих координат уже сейчас. Точнее не у нас. Она есть у Гриши.
Я не сразу смог поверить, что она это серьёзно. Но выражение её глаз не оставляло сомнений.
Думаешь это того стоит? спросил я.
Расчеты показывают, что да, в этот раз Катя уверенно смотрела мне прямо в глаза, можешь войти в режим, проверить.
Вот как в режим я входить не стал.
Стоп! Кай в уже вполне земном жесте выставил впереди ладони, вы что, серьёзно все? Вы хотите, чтобы он отправился к другой звезде? С этой с этим он пару раз щёлкнул пальцами, подбирая подходящее слово на русском, после чего выдал: пукалкой!
Кай, тюрвинг это всё-таки более серьёзная вещь, чем пукалка, ответил я спокойно и серьёзно, и потом. Ты же видел венерианцы целую межзвёздную капсулу на его базе построили!
И чем это для них закончилось, ты помнишь?
Я думаю, Катя права, сказал я, надо разведать. Но мне понадобится помощь. Приборы. Запасы. В одном скафандре такое путешествие будет слишком затруднительным.
Тогда я пойду с тобой! Твёрдо сказал Кай.
Это в два раза увеличит число требуемых прыжков, Кай, заметил я, а, значит, в два раза удлинит миссию. Учитывая, что Считыватели могу вернуться в любое мгновение это не то, что мы себе можем позволить.
Кай набрал в грудь воздуха, но, видимо, не смог подобрать нужных аргументов. Он выдохнул.
Это безумие, сказал он.
Кай, ответил я, когда мы с тобой приземлились на челноке на Землю впервые, мне это тоже казалось безумием. Я даже был уверен, что мы не сможем добраться до нашего времени. Я только хотел попытаться.
Напарник вздохнул. Глянул мне в глаза. Потом спросил:
Тебя не переубедить?
Нет, Кай. Извини.
Тогда я возьму на себя подготовку твоего снаряжения, сказал он, если ты не против.
Спасибо, кивнула Катя, это очень поможет. У нас мало людей с нужным допуском.
Сколько у меня есть времени? спросил я.
Часов двенадцать, Гриша, ответила Катя, мы вынуждены действовать очень быстро. Я буду помогать Каю.
Ясно, кивнул я, все тюрвинги там, где я думаю?
Да, Гриша, кивнула Катя, после того, как вы приземлились, они не покидали хранилища. Какой тебе нужен? И для чего?
Перемещения, конечно, я пожал плечами, мне надо кое-кого навестить. Я повёл себя по-свински, ограничившись телефонным разговором. Надо это исправить.
У тебя были обстоятельства некоторые заметила Катя.
Обстоятельства всегда есть, ответил я, но надо уметь оставаться людьми.
Глава 7
Вот уж никогда бы не подумал, что не способен полностью контролировать внешнее проявление своих чувств. Но всё когда-то бывает впервые.
Когда я увидел, как мама выходит из симпатичной виллы, на самом берегу моря, возле Олимпийского парка, во мне словно кто-то обрезал тугую струну, удерживавшую меня всё это время.
Я еле устоял на ногах. На глаза навернулись слёзы, которые я сдерживал из последних сил.
Мама сначала улыбнулась, потом озабоченно нахмурилась и подбежала ко мне. Мы обнялись без слов. И только спустя минуту она спросила:
Сынок, что случилось?
В тот момент я не смог ответить.
Мы сидели вечером, на балконе виллы и смотрели на набережную. Народу было много; эпидемия отступила, люди как будто пытались наверстать упущенные возможности общения. Пахло едой и морем.
поначалу я, конечно, был против, говорил папа, ну сам подумай: к чему нам эта показная роскошь? Мы что, олигархи какие-то?
А потом мы вошли во вкус, засмеялась мама; папа улыбнулся в ответ.
Да, есть такое дело, согласился папа, к комфорту быстро привыкаешь. А мы уже не в том возрасте, чтобы игнорировать возможности, которые посылает жизнь.
Так что у тебя случилось, Гриша? спросила мама, разливая по бокалам какое-то вино; в свете заката оно было ярко-рубиновым, и красиво стекало по стенкам бокала, когда ты пришёл, у тебя был такой вид, как будто мы не виделись сто лет.
Я подумал пару секунд, глядя в маме глаза. А ведь врать или увиливать теперь нет никакой потребности. Я волне могу рассказать родителям о том, что на самом деле со мной происходило. Более того нет ни одной причины, почему бы мне не сделать этого прямо сейчас.
Я улыбнулся маме. Потом сказал:
Только не думайте будто я сошёл с ума, хорошо? У меня с собой доказательство, что все мои слова правда. И я вам его обязательно покажу.
Папа с мамой немного растерянно переглянулись. Потом мама кивнула. И я начал рассказ.
Поужинав, мы спустились вниз, к бассейну. Папа заметно нервничал, у него тряслись руки. Мама тихо плакала. Как я и думал, родители мне поверили сразу. Я, конечно, всё равно продемонстрировал им, как работает тюрвинг. Возможно, даже чересчур наглядно: я показал папе, как выглядит Сочи с высоты птичьего полёта в свободном падении. Конечно же, я знал, что у него совершенно здоровое сердце, иначе не решился был.
Ну же, ребят, чего вы молчите, а? беспокоился я.
Мама всхлипнула.
Садись, сын, отец указал на один из шезлонгов, дай нам прийти в себя.
Мало-помалу слёзы прекратились. Мама вытерла откуда-то взявшимся в её руках платком. Вздохнула. Потом сказала:
Ты мог хотя бы предупредить
Не мог, мам, ответил я, объяснял уже, как виделась мне ситуация в тот момент.
Мне неприятно думать, что между нами появились тайны, сын, вздохнул отец, но потом добавил: однако считаю, что в той ситуации ты поступил правильно. Должно быть понятие тайны. И нечего лишний раз мать волновать.
Пашка! возмутилась мама.
Что Пашка? Скоро шестьдесят лет, как Пашка. Прав сын. Не было у него выбора.
Я чуяла, да, мама покачала головой, мне сны разные снились
Мама, я подошёл к ней, взял в руки прохладные ладони, я здесь. Я живой. Это всё уже позади.
Да не совсем позади, судя по тому, что ты рассказал, заметил отец.
Ты же откажешься от предложения, да? спросила мама, имея в виду наш разговор с Катей насчёт сигнала и Тау Кита.
Я промолчал.
Но это же полное безумие прошептала она тихо и снова заплакала.
Я вздохнул. Поднялся. И уже направился было в дом смотреть на слёзы матери было выше моих сил. Но отец окликнул меня:
Григорий! он называл меня полным именем, если хотел сказать что-то важное.
Да, пап? обернулся я.
Посиди с нами. Мы разучились ценить время, которое проводим вместе.
Через пару часов мама успокоилась. Мы говорили о разных вещах; вспоминали моё детство. А потом, немного поколебавшись, мама всё-таки решилась задать вопрос, который, видимо, беспокоил её всё это время:
Гриша, а можешь показать эту свою супердевушку?
Катю? переспросил я, немного удивившись маму редко интересовали мои подруги. Точнее, поначалу-то интересовали, но после пятой или шестой она перестала меня спрашивать о личном.
Нет, мам, ответил я, у меня и смартфона-то сейчас нет.
А она может нас слышать? Прямо сейчас, да?