Всего за 369 руб. Купить полную версию
Продать? переглянувшись, переспросили изумленные девицы. Двушку на Светлой?
Вера кивнула:
Двушку. На Светлой. Да, девочки. Ну не на Манхэттене же!
Одна из девиц открыла компьютер, другая принялась рассматривать Верины бумаги. Предложили кофе, но растворимый Вера не пила. Нет, она не выпендривалась, просто от растворимого болел желудок. А вот Макс от растворимого, приправленного пятью ложками сахара, и от печенья не отказался.
Завтра дадим рекламу, важным голосом объявила Наташа. Вы там проживаете? В какие часы можно показывать?
Вера вытащила ключи и положила их на стол. Связка жалобно звякнула.
Я там не проживаю. Показывайте в любое время. И еще тридцать процентов от цены сбрасывайте сразу! Демпингуйте. Времени у нас мало, хотелось бы за неделю управиться!
А вы наклейте на подъездах объявления, посоветовала Маша. Знаете, как бывает кто-то для детей ищет, кто-то для родителей.
Милая, нежно сказала Вера, вы мне предлагаете расклеивать объявления? Мне, вашему клиенту?
Растерянные сестрички испуганно переглянулись.
Э, нет, продолжала Вера, и в ее голосе уже не было напускной вежливости. Только металл. Расклеивать будете вы. На домах, подъездах, у черта на заднице! Повторяю вы, а не я! Вы меня поняли?
Девицы дружно закивали.
А что квартира? осмелилась Маша. Ну, в смысле, в каком состоянии?
Вера вздохнула. «Господи, за что мне все это? Этот город, эта квартира, эти девицы? Вопросы эти дурацкие?»
Так, девочки, жестко сказала Вера, ключи в зубы и вперед, на улицу Светлую! Объявления напечатайте, клей купите. И хватит вопросов, давайте к делу. Повторю времени у меня не просто мало его у меня нет! Я все подписала? Вы все проверили? Вера направилась к выходу. У двери она обернулась: Убитая квартира, девочки. Совсем убитая. Не жили в ней кучу лет. Но она и до этого была дерьмо дерьмом, если честно. Только это ничего не меняет. Я продаю, а кто-то покупает. На каждый товар есть купец. В общем, жду вашего звонка.
На улице было сыро, промозгло. Скорее бы в гостиницу, под теплое одеяло. Вера глянула на часы ого, половина второго! Ничего себе проторчали в «Уютном доме».
«Ладно, в гостиницу, с тоской подумала Вера, и сколько дней мне придется здесь проторчать?»
Вера Пална, осторожно подал голос Макс, а можно один вопросик?
Можно и два, усмехнулась Вера, валяй, не робей!
Шустрый водила совсем стушевался:
Я насчет квартиры, Вера Пална! Мы с родителями живем. Ну с тестем и тещей. Не скажу, что люди плохие, не, не скажу. Но все равно тяжело. Теща болтает без умолку, Инку мою теребит. Короче, цепляются они. А тесть, Макс посерьезнел, нахмурился, мужик хороший, но малость отбитый. После ранения. Иногда ничего, а иногда Иногда клинит.
Макс, давай без подробностей? попросила Вера. К сути давай, если можно.
Ну да, извините. Короче, мы с Инкой о своей квартире подумываем. Денег, конечно, нет, но мы копим, стараемся.
Вера молчала. Понятно, к чему клонит. Робеет, неловко ему, и это понятно.
Короче, Вера Пална, осмелел он. Если вы отдаете так дешево может, нам отдадите? Ну раз такая скидка? Может, это судьба? И Макс нервно и смущенно рассмеялся.
Не знаю, Макс. Судьба не судьба, равнодушно ответила Вера. Да, цена низкая. Но ниже не опущусь. Я давно в бизнесе, и есть какие-то вещи, ну, ты меня понял. Ты мне не родственник, не сын и не брат. Устраивает бери. Нет извиняйте! Я не благотворительный фонд помощи молодым семьям и не святая. Подумай и дай ответ. Желательно завтра. Прикиньте, поговори с семьей. Девки-то тихие, но могут сшустрить гляди и себе возьмут или предложат своим знакомым. В общем, право первой ночи у тебя. А там как получится.
Конечно, Верпална. Прямо завтра с утра, ага, возбужденно затарахтел он.
У гостиницы Вера вышла.
На вопрос, во сколько подать машину, ответила:
Позвоню, Макс. Не переживай. Сиди и жди, работа есть работа.
Тот радостно закивал. Вот так. А что, милый? Думал, просто так с неба тысячи валятся? Мне тоже просто так ничего не доставалось. Сиди и жди. С семьей беседуй. В общем, не расслабляйся. Удача птица хрупкая.
«Вредная я, подумала Вера. Нет, сказать, чтобы отдыхал до завтра. Сегодня я точно никуда не поеду. Да и куда тут ехать, господи Я и так тут в центре вселенной в гостинице Пилигрим».
Кстати, ресторан на удивление оказался вполне ничего, на хорошем столичном уровне. Ну да, городские шишки делали его под себя. И солянка была неплоха, и котлета по-киевски. И клюквенный морс не из концентрата, а точно из ягод, пусть и замороженных, но со своих родимых болот.
Меню из прошлого века: бефстроганов с картофельным пюре, свиная отбивная, солянка, рассольник. Медовик и наполеон. Но все свежее и вкусное, аутентичное, как принято говорить. Едят то, к чему привыкли. Зачем им устрицы, гребешки и минестроне? Правильно, незачем.
После сытного обеда и ресторанного тепла захотелось спать. «Ну и прекрасно, подумала Вера, будем считать, что у меня такой внеплановый отпуск. Здесь, в гостинице, если не смотреть в окно, вполне комфортно. Вот и не надо смотреть и думать, где ты находишься. Да и вообще иногда хорошо ни о чем не думать. Только не получается. Ладно, спать, а потом мама, Татьяна, звонки. Но это потом».
Ни о чем не думать снова не получилось. Легла, позевала, а сон все не шел. Зато повалили воспоминания. Те самые, от которых она все эти годы бежала.
Отчий дом, родные берега, трава у дома
Нет никакой ностальгии. Счастьем было уехать отсюда. Свалить, сбежать, улизнуть, удрать, смыться. Или так уползти.
Потому что сил бежать у нее не было.
Так жили тысячи и сотни обычных людей, что она придумывает? Провинция? Да, провинция. Но есть и поглубже, позабористей, глуше, есть совсем медвежьи углы, куда только на вертолете или на вездеходе. И всюду люди живут. А здесь нате вам поездом, автобусом, автомобилем. Дорога в столицу. Рабочий район а что тут такого? А где должны жить обычные советские люди, работающие на предприятиях? Тоже мне, принцесса крови Вера Кошелева! И почему, собственно, ты должна была родиться в другом месте? Ты родилась там, где положено. Чем ты лучше других?
Барак Вера едва помнила. Помнила холодный сортир во дворе и ночное ведро у двери зимой во двор не набегаешься. Общую кухню в бараке тоже помнила длинную, узкую, с двумя плитами в ряд. Мама говорила, что газ это счастье, раньше готовили на примусах. И вонь керосиновая, и медленно, хоть ты тресни, щи за два часа не сварить.
Мыться ходили в баню, банный день суббота. После бани мужики выпивали и закусывали летом на улице, во дворе, зимой на кухне.
В баках кипятилось белье, и влажный, перемешанный с запахом хозяйственного мыла пар заползал в комнаты.
Дети, сопливые, кашляющие в бараке, как ни утепляй, дуло из всех щелей, играли в длиннющем полутемном коридоре, на потолке болталась пыльная лампочка Ильича.
На праздники, октябрьские, новогодние, майские, гуляли. Женщины пекли пироги, жарили котлеты, резали винегрет и накрывали столы. Летом на улице, зимой, опять же, на кухне. Так же справляли дни рождения, поминки, свадьбы. Сыто, пьяно, громко, с непременными скандалами и короткими мордобоями. Жизнь. А потом стали строить дома на Светлой. Вот это была радость! Женщины ежедневно бегали смотреть, сколько выросло этажей: один, два, три. Значит, скоро! Потом выдали ордер и ключи, и мама заплакала. Да все плакали. Плакали от счастья. Говорили теперь заживем! Переехали, но по сути ничего не изменилось. Так же толкались за крупой и мороженой рыбой, мотались в столицу за колбасой и лимонами, вешали во дворах белье, сплетничали, цапались, дружили. Мужики забивали козла и пили пиво, мальчишки лазали по деревьям и били окна, а потом били мальчишек.
Девчонки закапывали во дворах секретики, прыгали через резинку, врали по мелочам, сплетничали, хвастались в общем, жили. На балконах стояли ведра с заквашенной капустой, по осени на огородах за домом копали картошку, отбирали у мужиков зарплату, мечтали о ковре на стену, хрустальной вазе, зимних сапогах.