Всего за 349 руб. Купить полную версию
Душно, голова разболелась. Пойду к реке, там, на прохладе развеюсь, Фёдор вышел за ворота.
Но к Уралу он не пошёл. В центре станицы стоял каменный двухэтажный дом купца Алексея Иустиновича Шахова. Дочь купца, Настенька, была женой его старшего брата Прохора. Но не люба она была ему. Сильно любил Прохор свою первую жену Дуняшу, которую в пьяной горячке убил станичный кузнец Герасим Афанасьев.
В начале Настенька Шахова предназначалась в жёны Андрею, брату близнецу Прохора. Но тот пошёл против отцовской воли, и нашёл себе жену в Москве. Кромешник очень хотел породниться с купцом Шаховым, а тут Прохор овдовел. Вот и оженили купец и казак своих детей: Прохора с Настенькой. Да не лежала у Прохора душа ко второй жене, ибо никак он не мог забыть первую. Зато с юности Федька был влюблён в Настеньку.
В приданое за дочерью, купец Шахов отдал дом и лавку в станице Чагановской. Прохор купцом становится, не захотел, и в лавке заправлял старый приказчик Лука Емельянович. Он с женой занимал одну комнату на первом этаже купеческого дома. Раз в два-три дня Настенька наведывалась в лавку, проверять торговые книги. В эти дни тайком пробирался в купеческий дом и Фёдор, на свидание к Настеньке.
***
Ох, Федька, испоганили мы с тобой свои жизни, вздохнула Настенька. Она возле зеркала надевала кофту: Мне в глаза твоей Василисе взглянуть страшно.
А мне, думаешь легко на Прохора смотреть?! Федька сел на кровати.
Да ему, что я есть, что меня нет! голос Настеньки зазвенел. Он всегда становился у неё словно колокольчик, когда она злилась.
У Федьки от этого такая нежность разладилась по душе, что он вскочил с кровати и обнял Настеньку.
Зато мне плохо, когда тебя нет рядом, он стал целовать Настеньку в шею. Поцеловав в щёку, вздохнул: На фронте все мысли только о тебе были, а о Василисе вспоминал, когда письма домой писал.
Каждый раз Настенька давала себе зарок, что это их последнее свидание. Нужно образумиться! Но Федька вот так как сейчас обнимал её, и не хватало у неё сил оборвать всё.
Мне нужно идти, Настенька со вздохом освободилась от объятий Федьки. В дверях комнаты она обернулась: Ты домой следом за мной не приходи!
Лука Емельянович выпустил Федьку через заднюю калитку. Застегнув шинель, отправился тот на берег Урала. Глядя на серебряную луну, на скрытый в темноте бухарский берег,47 думал Федька о себе: слабовольный он человек. Ехал домой с войны, давал зарок не пакостить брату, но увидев Настеньку, позабыл про все свои клятвы. Вспомнил, как сказал поручик Зуев, выслушав пьяную Федькину исповедь:
« Ничего, после войны распутаем мы все свои узелки, а если убьют, так всё само собой развяжется».
Лучше бы меня на войне убило! швырнул Федька камень в реку и пошёл домой.
Во дворе сидел отец на завалинке, накинув шинель на плечи.
Ну как нагулялся? Кромешник исподлобья глянул на сына.
Да, кивнул Федька и стал подниматься на крыльцо.
У тебя паскуда совесть есть?! вскочил Кромешник и схватил его за плечо. Кромешник большого роста, и низенький Федька был ему по плечо. Дал бы сыну сейчас затрещину, да нельзя, всё же офицер!
О чём вы папа? Федька убрал руку отца. Он поднялся на крыльцо, оглянулся: Я на реку ходил. Плохо мне от самогонки стало, пошёл к Уралу умыться.
В горнице Фёдор снял сапоги, держа их в руках, на цыпочках прошёл в их с Василисой комнату. Разделся и лёг на кровать. Хотел обнять жену, но после Настеньки, не мог он заставить себя прикоснуться к ней. Он отвернулся, и показалось ему, вздохнула Василиса.
Кромешник после ухода сына посидел ещё немного во дворе, потом поднялся в дом. Лёг на кровать долго ворочался.
Чего вздыхаешь как старый мерин?! ткнула его локтём Наталья Михеевна, жена Кромешника.
Настенька в своей комнате в ночной рубахе сидела перед зеркалом и расчёсывала волосы, Прохор лежал на кровати. Она слышала, как вернулся Фёдор. Вспомнились ей раскосые Федькины глаза (в роду Натальи Михеевны были казахи). Вздохнув, спросила Настенька мужа:
О чём казаки говорили на гулянке?
Ругали новую власть, зевнул Прохор. Он погладил бороду: Говорили, что нужно браться за оружие и гнать советскую власть.
Это добром не кончится, вздохнула Настенька.
Знамо дело, усмехнулся Прохор. Он поправил подушку: Сначала с германцем воевали, теперь друг с дружкой начнём.
Глава 5
Партия большевиков в 1917 году была малочисленной, и к власти в России она смогла прийти только благодаря строгой дисциплине. Противников у большевиков было много, но они оказались разобщены и грызлись между собой. Матрос Железняк в январе 1918 года разогнал Всероссийское учредительное собрание, и депутаты разъехались по своим губерниям. Там принялись сколачивать антибольшевистские группы, в них преобладали политики, которые были способны лишь на болтовню, а для борьбы требовались действия. Офицеры недовольные советской властью, презирали политиков, считая их виновными всех бед постигших Россию. Офицеры были согласны воевать против большевиков, но не было того, кто поведёт их в бой. Среди генералов не оказалось лидера, за которым пошли бы офицеры. Лавр Георгиевич Корнилов, которому верило всё русское офицерство, после неудачного мятежа в августе 1917 года сидел в Быховской тюрьме. Гораздо меньшим авторитетом пользовался генерал Алексеев, но именно он решил собирать Добровольческий корпус для борьбы с большевиками.
Октябрьская революция застала генерала Алексеева в Петрограде, он уехал на Дон. В столице Донского казачьего войска городе Новочеркасске, Алексеев встретился с атаманом Калединым, и попросил:
«Дайте приют русскому офицерству».
Генерал Каледин собирал донских казаков для борьбы с советской властью, но на сотрудничество с Алексеевым не пошёл, заявив ему:
«Рекомендую вам больше недели в Новочеркасске не задерживаться, и перенести формирование Добровольческого корпуса за пределы области Донского казачьего войска».
Алексеев рекомендацию проигнорировал, а Каледин предоставил для пребывающих офицеров два дома на Барочной улице. На них прибили вывеску: «Лазарет для выздоравливающих раненных».
Двойственная позиция Каледина объяснялась просто: очень много казаков поддерживало советскую власть, вдобавок в земли Донского казачьего войска входили Донбасс, Таганрог и Ростов на Дону, а там сильны позиции большевиков. Они организовали отряды Красной гвардии. Каледин видел: сил у него мало. Потому он опасался провоцировать большевиков.
26 ноября 1917 года большевистское правительство в Ростове на Дону объявило, что вся власть в области Донского казачьего войска переходит в руки Ростовского военно-революционного комитета. Каледин понял, что дальше он лавировать не сможет, и объявил мобилизацию в станицах. Но казаки на войну с большевиками идти не желали. Тогда Каледин обратился за помощью к генералу Алексееву. На тот момент в Добровольческом корпусе было пять рот, (две роты юнкеров и три офицерские роты), общей численностью в пятьсот человек. К ним присоединились некоторые казаки и новочеркасские гимназисты. Второго декабря Добровольческий корпус, разбив отряды Красной гвардии, захватил Ростов на Дону. Затем отряды генерала Алексеева взяли Таганрог и освободили от большевиков почти весь Донбасс.
2 декабря 1917 года, (за день до своей смерти), верховный главнокомандующий генерал Духонин приказал освободить Корнилова из Быховской тюрьмы. Тот поехал в Новочеркасск. С прибытием Лавра Георгиевича, генерал Алексеев передал ему командование формирующимся Добровольческим корпусом, а сам занялся организационно-финансовыми вопросами.