Всего за 519 руб. Купить полную версию
Ты протектор, а я прелат божьей церкви, ответствует епископ.
Ага, ты такой же прелат, как разбойник, который грабит людей, прикрывшись маской рыцаря.
О нечестивый Глостер!
Ой, можно подумать, ты сам очень благочестив.
Меня защищает Рим!
Вот и беги в свой Рим за защитой.
В ссору вмешивается граф Сомерсет:
Милорд, не наносите оскорблений.
Судя по тому, что Сомерсет обращается к Хамфри Глостеру, он собирается защитить епископа Винчестерского, то есть встает на его сторону и готов признать его правоту. Что ж, все естественно, ведь мы помним, что епископ, Генри Бофор, приходится родным дядей и Эдмунду Бофору, и Джону Бофору-младшему, хотя до сих пор так и не ясно, кого из них имел в виду Шекспир под именем «граф Сомерсет». Точно известно одно: оба они сыновья Джона Бофора-старшего, родного брата Генри Бофора. Сомерсету отвечает уже не протектор, а граф Уорик:
А пусть ваш епископ не заносится!
Стало быть, граф Уорик примыкает к сторонникам Глостера. Расстановка сил постепенно принимает более ясные очертания. Сомерсет, однако, не обращает внимания на Уорика и продолжает говорить с Глостером:
Вам следует быть более благочестивым и все-таки проявить уважение к духовному сану.
Глостер по-прежнему игнорирует Сомерсета, и за него вновь вступается Уорик:
Как по мне, так это епископу следует быть более смиренным. «Прелату эти распри не к лицу».
Но когда оскорбляют священный сан пытается возразить Сомерсет.
Однако Уорик перебивает его, не давая закончить мысль:
Священный, не священный все равно. Герцог Глостер протектор короля, это неоспоримо, и это означает, что он главный.
Ричард Плантагенет, наблюдая парламентскую свару, думает: «Надо сидеть тихо и молчать. Если я скажу хоть слово, меня тут же осекут, дескать, помолчи, любезный, не вмешивайся, когда лорды разговаривают. Эх! Как бы я хотел сейчас высказать Винчестеру все, что я думаю!»
Слово берет король Генрих. Ну наконец-то! Сейчас мы, бог даст, хоть что-нибудь поймем про этот персонаж.
Дяди Винчестер и Глостер, вы верховные правители страны. Прошу вас, пожалуйста, помиритесь, соедините «сердца в любви и дружбе». Для репутации нашего трона нехорошо, что два таких знатных лорда ссорятся. Я, конечно, еще совсем маленький, но поверьте мне, гражданская война это очень плохо для государства.
Какой престолу нашему позор, Что два таких высоких пэра в ссоре! Поверьте мне, милорды, я могуСказать, хотя и очень юн годами: Раздор гражданский ядовитый червь, Грызущий внутренности государстваЮн годами, значит. Сам это признает. Так все-таки сколько Генриху лет?
За сценой крики: «Бей бурые кафтаны!»
Бурые кафтаны, как вы помните из сцены перед Тауэром, это слуги епископа. Значит, в данный момент кто-то призывает восстать против Винчестера. Кто? Нам уже заявили его непримиримого врага, герцога Глостера.
Что там за шум? спрашивает король.
Я уверен, что смуту затеяли люди прелата, тут же отзывается граф Уорик.
Снова крики: «Камней! Камней!» Входит лорд-мэр Лондона.
Ваше величество! Уважаемые лорды! Пожалейте наш город и его жителей, велите протектору и епископу отозвать своих людей. Мы издали запрет на ношение оружия так они набили карманы камнями и «молотят друг друга по башкам, на улице все окна перебили». Торговцы даже вынуждены были закрыть лавки.
Входят, продолжая драться, слуги Глостера и епископа Винчестерского с окровавленными головами.
Повелеваю вам прекратить! царственно произносит король. Дядя Глостер, уймите эту драку.
Ну уж нет! отзывается один из дерущихся, обозначенный как Первый слуга. Даже если вы запретите нам использовать камни в качестве оружия, мы им зубами в глотку вцепимся.
Только попробуй! отвечает ему Второй слуга, противник по драке. Мы вам не уступим!
Снова дерутся.
Глостер пытается остановить драку, уговаривает слуг прекратить «беззаконный бой», однако Третий слуга выступает с длинной речью:
Ваша светлость, мы знаем, что вы человек прямой и справедливый и происхождением уступаете только королю. Мы не допустим, чтобы «чернильная душонка», этот епископ, оскорблял такого человека, как вы, родного отца всей нашей Англии. И мы сами, и наши жены и дети готовы погибнуть за вас.
Первый слуга подтверждает готовность пасть смертью храбрых за милорда Глостера, мол, если мы умрем, то подметки наших башмаков будут сражаться вместо нас.
Снова дерутся.
Стойте! кричит Глостер. Если вы действительно преданы мне, «послушайтесь меня и бросьте драку».
Король Генрих заводит слезливую песню о том, как он любит мир и не любит ссоры.
О, как раздор мне угнетает душу! Милорд Винчестер, разве вас не трогают мои слезы и стоны? Неужели вы не смягчитесь? «Кому быть милосердным, как не вам?» Если вы, слуга церкви, так любите ссориться, то как вообще можно уговорить людей жить в мире?
Нытье юного короля, судя по всему, никого не трогает, и дело берет в свои руки граф Уорик:
Прелат и герцог, уступите друг другу и помиритесь. Ваш отказ прекратить ссору может пагубно сказаться на судьбах страны и нашего государя. Смотрите, сколько бед и смертей уже породила ваша несчастная распря! Помиритесь, если не хотите, чтобы кровопролитие продолжалось.
Епископ упирается:
Пусть Глостер смирится, а я не уступлю.
Глостер, как человек законопослушный (к тому же автор явно ему симпатизирует), говорит:
Мне очень жаль короля, поэтому я уступлю, конечно. Но если бы не король, я бы своими руками вырвал сердце у Винчестера.
Смотрите, епископ, герцог Глостер «из сердца ярость лютую изгнал» и успокоился. Вам тоже пора перестать злиться, продолжает уговаривать Уорик.
Глостер протягивает епископу руку.
Винчестер, вот тебе моя рука.
Епископ никак не реагирует, и вынужден подключиться сам король Генрих:
Стыдитесь, дядя Бофор. Вы же сами меня учили, что злоба великий грех. Неужели вы хотите взять такой грех на душу?
Не стыдно вам, епископ? поддакивает Уорик. Король вам преподал урок. Уступите. Неужели вас не коробит, что малое дитя вынуждено учить вас добру?
Епископ Винчестерский, наконец, протягивает руку Глостеру:
Ну, так и быть. Любовью на любовь
Отвечу я, пожатьем на пожатье.
Глостер, разумеется, замечает отсутствие искренности в этом вынужденном перемирии, поэтому бормочет себе под нос: «Подозреваю, что никакой любви и примирения у него в сердце нет». Но вслух произносит:
Смотрите, друзья, мы пожали руки, и это означает, что отныне между нами мир. И бог мне свидетель: я говорю искренне, без лицемерия.
Епископ тоже говорит сам себе: «Мало ли что я пообещал, выполнять все равно не собираюсь». Иными словами, автор подчеркивает характеристики своих героев: Глостер предвидит обман, но он благородный дворянин и готов следовать слову чести, епископ же Винчестерский изначально не собирается держать данное слово, то есть он подлый и коварный.
Король от всей души радуется, что дядюшки помирились (один-то и вправду дядя, но другой дед, хотя в английской традиции принято не вникать в тонкости родственных связей у них все, кто не родители и не родные братья-сестры, именуются дядями-тетями и кузенами). Генрих просит слуг последовать примеру их хозяев, помириться и разойтись.
Первый слуга отвечает:
Я готов. Раз все закончилось пойду к лекарю.
Я тоже, подхватывает Второй.
А я лекарства поищу в трактире, весело сообщает Третий. Вероятно, квалифицированная медицинская помощь ему не нужна, хватит и чего-нибудь крепкого для восстановления сил.
Лорд-мэр, слуги и другие уходят.
Граф Уорик подает королю прошение Плантагенета о восстановлении в правах. Герцог Глостер поддерживает просьбу:
Я уверен, ваше величество, что вы все взвесите и найдете основания для возвращения титула Ричарду Плантагенету.