Атталь-Бушуева Анна - Философское время нуара – Ego

Философское время нуара  Ego

Анна Атталь-Бушуева

© Анна Атталь-Бушуева, 2023

ISBN 978-5-0060-4468-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сборник поэзии: «Философское время нуара  после смыслового обещания  жить»

Пролог

«За твоей тональной пробой лиц  стиль дозорной тишины ложится в небо. На котором ты  лишь оглянувшись  всё лежишь, смотришь на безоблачное тело иносфер»..

Герой заплатанного перстня формы дней  стремится появлением проникнуть от ума, в ту дверь и в бытие исчезнуть как расчёт акмеологии на смыслах подле славы. Твоим всё говорит обратный правый, культуры многочисленный конец, избытка диалекта, что венец проходит за пропавшей нормой права. Для частного исхода о любовь и пропозиции под тенью личной жизни, учесть в ней позы многочисленных частей, что отражают воздух сопровождения лишь численным от яви. Желания понять свой фатум и конец, прослыть отныне  бытием и просьбой слушать честь героев, за званием и областью превознесения умов, что чтут параграф воли постоянства слова  здесь. Благого иносферы в космологии устоев, пропущенного бытностью и счастьем от восторга  дождавшегося быта у обычной сферы лиц, за смертью чёрной пустоты и сласти упоения изгоев. Ты выжил как герой и утолением понятной скорби  воюешь над развитием изображения любви, своей манеры ставить оппозиции как часть устоев скорби, под тенью благородной красоты. Раз воле ты воспрял и историческое темя службы  помнит, твои закономерные восторга чести лиц  условия произойти и метафизикой оформить  круговорот иносказания, как мифологии вокруг зарниц. За атональной пробой приключений, центральной маски ускорителя любви в искусственном раю и бытности апологета  жить на боли, чтобы боязнь забыть ту власть слагала данный диалог внутри. Моей истории у расточительного эго, автократической иллюзии пожить и благом закрывая окна за собой  собрать те аллегории покоя возле скорби, что понимают дух культуры в противоречии от исключительного гения судьбы. Там иносферы помнят строгий возглас, к чему тебе всё историческое зло за облаками мести привело  сюда, и пожелав всю грань маразма вычесть от обычного  слагало новый приговор и расточительное темя суеты небесного покрова расплаты воли под вопрос. К чему сама та жизнь от смыслового рода действий  так тянет быстро за нуар с протянутой рукой и философской ролью без обличия  причислит, свой похотливый взор и ясность породить дозор родной. За идеалом мании величия и спеси сильноруких тленных берегов, туда те грани облаков вбирают сущность эманации восторга памяти и остаются за границами причисленного дней, о смыслах иносферы разума величия. Большого возраста Вселенной в заплатанном раю  тебе не много бед осталось пережить и слово исторического времени  дрожит и тлеет весь набор косноязычия вокруг, о жизненные перемычки возраста противоречия, как счастье забывания любви от вечного. Граница жизни может не достать до смысла утоления дозорной тени вероятности идей, там в иносферах ритма поколения блуждают мысли об ином и поклонении велеречивой песне возраста, пока что польза обратила взгляд на путь величины прозрений  тебе о философском комплексе идей постыдно думать, не на ней, желать не комплекса созвездий в фортунах мыслимого жажды бытия. За власть героя проходя всё время интеллектуальных дней  в царице часа  вотум ждёт свой сон и порождения благого в унисон  несут потворство проявления, куда  то вдаль лихих и необузданных миров за гранью привилегии создания сказать, что мифом героизма сыт твой холст и Землю обещания, что породили жизни  ты отдаёшь на власть успокоения ролей моральной пустоты нуара где  то. Космологично в пробах обязательства ползёт, к тебе твоя  история по участи происхождения родов, внутри которых совладанием ума, твой путь и дух развития расположил моральный свет обычного апологета разума, за свой конец быть образованным на смыслах бытия утопии и жизни подлинного заголовка данной роли. Как человеческой венец утопии формальностью рассмотрен наконец, в свой дальний ход на световом лице, по райской куще привилегии на дне  зарисовать скульптуры иносфер и поколений человеческих сердец, когда  то живших до утопии формальной области картины мира долгих снов и привилегии лежать в заоблачном краю вопроса лилий об ином, не высмеянном слове бытия к своим рассказам чести проявления любви.

****

 Модным отголоском мира  призвано,

 В пеплах осязаемого голода  понять 

 Вид потусторонней мимики личного,

 Взяв с собой изверженный мотив 

 Как аутентичный лирик, будто ты 

 Волю проглотил  нарочно сам,

 Будущее возвратив о свой исходный 

 Памятник природы артефакта для

 Вечного томления по просьбе 

 Моды идентичности  сходить,

 К личной конъектуре равного,

 После слова означения внутри 

 Ты один и мечешься в единстве 

 Рек идеологии по внутренней игре,

 Поле оставляешь как свободы разума,

 Зная артефакта глубину  сказано,

 В мире подлинных умений  быть 

 Заголовком мифа о свободы,

 Всё своё умение страшить 

 Ты предвзято облачаешь в робы,

 Мило за начальной пустотой 

 Век раба, не проходил безмерно,

 Может видел он, когда

 Ты подходишь к часу  современно,

 Разрывая пыль, беспробудной тени,

 Были в пеплах  не стареют  теми,

 Кто однажды совершает шаг  в ад,

 Будущего мира исчисления,

 Видимого призрака от голода,

 Осязая веки  происходит время,

 Словно истязая мук пороги 

 Ходит всё беспечно  отворяя день,

 Артефактом смыслового ада 

 Не по заголовку  слышит взглядом 

 Бремя одноликой темноты вокруг,

 Дома историчности, по прошлому,

 Двигая  искомый от обличья  круг.

****

 Память не модой украшена  замертво,

 Близко старец подходит к 

 Личности времени Солнца  правила,

 Ходом отмеренной воли упадка,

 Вечером воздух разбудят ли 

 Памятью ветра  чернила страха,

 Старому  лет от поверья шли 

 Созданный именем верности для 

 Личной заботы о власти степенной,

 В старцах  забудем просторы мы,

 Но никогда от неба  источник,

 Не заберёт исключения, в точности,

 Где образуют не модой  течения 

 Нового времени  чести огни,

 Их позовут, для удачи обратно 

 Мнимые козни психических ран,

 Бытностью замертво  снова устали,

 Вставшие поздно за ночью  огни,

 Их и не видно и нечего даже 

 Слов иллюзорно  дополнить в одних 

 Скобках характера старой управы,

 Мира единожды  близкого праву 

 Век символизма спокойствия там,

 Где отличает по возрасту мира 

 Старец  свои обречённые дни,

 Ходит наречием мимо дубравы 

 Слова, за ним  исчезают пути,

 Мило и в такт посвящения 

 Вечности снежно стоят,

 Где обретает забвение  слово 

 Свой вдалеке о художество  лад,

 Видимый ветром сознания тени 

 Жаждет у старца узнать,

 Что за ключом, образуя течения 

 В мир принесут  измышления нам,

 Вечного провода старца на волю,

 Память о холод движения снов.

****

 Дичью терпкого имени стали

 Всходом морального зноя степени,

 Нет за пределом логической дали 

 Форм экзистенции права медали,

 За нигилизм уцепившись полно 

 Робость воочию мнит страсти,

 В Боге том  дичью подлинной нивы 

 Слов образует немые мотивы,

 Не отделяя узлов претворение 

 Жажды благого на чёрных устоях 

 Рок подождав  изучение мира,

 В имени формы слагает наречие,

 Что не чернеет потомственным складом 

 Верности притчи, в любви притязания,

 Но узнаёт продолжение форм 

 От нигилизма  рассказу другого,

 Не человеческой доли прогресса,

 В шаге пути  изучает пространство 

 День тот  незыблемый повод на

 Воле от взгляда времени подле,

 Зная логический повод для 

 Лодки пути поколения истин 

 Ты не проходишь однажды зря,

 Время не сыщет мотивом противо,