Всего за 249 руб. Купить полную версию
И вот после весьма волнительного для болотинцев ожидания в дверях зала появился тот, ради которого город целый месяц трясло и лихорадило писатель. По залу сразу же прокатилась легкая волна удивления и шепота. Вызвана она была тем, что одет знаменитый творец был, по мнению не только Дарьи Степановны, но и разодевшейся ради такого мероприятия в свое самое лучшее болотинской публики, чрезвычайно просто. Ну, очень просто. В потертые джинсы и такую же джинсовую рубашку. «Очень демократично», одобрительно шепнул своему заместителю облаченный в строгий костюм и белоснежную рубашку мэр города, который сидел прямо перед Дарьей Степановной. «Надо взять на заметку», прошептал начальнику в ответ зам, одетый точно так же, как и шеф. (Единственное отличие в их костюмах заключалось в цвете галстука: у мэра он был синий, а у его зама темно-зеленый.) «Э-эх, «демократично», с горечью подумала Дарья Степановна и с презрением посмотрела на коротко остриженные затылки молодой поросли. Она-то считала, что столичный гость одет из рук вон плохо, тем более для человека столь высокого ранга и положения.
Писателя торжественно провели на сцену и усадили за журнальный столик, на котором стояли графин с водой и стаканом, а также микрофон.
Дарья Степановна, прищурившись, принялась разглядывать того, кого намеревалась атаковать в самое ближайшее время.
Добрый вечер, Александр Петрович, вдруг раздался высокий женский голос. Дарья Степановна от неожиданности даже подпрыгнула в кресле, Лариса Извольская, болотинское телевидение.
«Эти всегда первыми пролезут», враждебно подумала Дарья Степановна; она чрезвычайно не любила представительницу местного телевидения, считая ее самой настоящей вертихвосткой.
Я внимательно ознакомилась с вашим творчеством, продолжала тем временем Извольская, и пришла к удивительному для себя выводу
«Еще бы не прийти, мысленно усмехнулась Дарья Степановна, ты только хвостом мести умеешь, а более ничего, так хоть поудивляйся».
что ваши книги нельзя отнести к разряду легкого чтива. Их не прочитать в подземке
«И в какой это она, интересно, подземке книги читает? тут же удивилась Дарья Степановна. Сроду у нас в Болотинске никакой подземки не было. Ишь, как закрутила, завертела. Знаем мы вас, телевизионщиков. Ничего умного никогда не скажут, лишь бы только людям головы задурить». Пока Дарья Степановна сердилась на представительницу местного телевидения, та закончила свой вопрос и даже получила на него ответ, но до ушей Дарьи Степановны долетела лишь последняя реплика писателя.
Ну вот как-то так у меня получается, смущенно улыбнувшись, произнес писатель.
«Плохо получается, гражданин, издевающийся над животными, зло подумала Дарья Степановна. Ну, ничего, я на тебя управу найду!»
Она поднялась, чтобы направиться к микрофону, но ей пришлось снова сесть в кресло, потому что место у микрофона заняла какая-то долговязая девица. «Вот молодежь нынче пошла, покачала мысленно головой Дарья Степановна. Никакой воспитанности, никакого уважения к старшим. Могла бы хотя бы из вежливости поинтересоваться, не хочет ли кто из взрослых свой вопрос задать». Девица, не теряя времени, спросила писателя про его детство.
Дарья Степановна, не спускавшая взгляда со сцены, сразу же поняла, что вопрос писателю понравился. «Ишь, как у него все ладно да складно получается, думала она, слушая довольно подробный рассказ о родителях. Забалтывает, забалтывает людей, чтобы острых вопросов не задавали».
Пока столичной знаменитости аплодировали за детские воспоминания, микрофоном завладел мужчина, в котором Дарья Степановна признала своего соседа Кочкина.
Я долго разглагольствовать не собираюсь, я вот что скажу, грозно произнес Кочкин, являвшийся в городе весьма заметной личностью. Вот уже много лет он слыл сатириком, потому что в свободное от работы время сочинял басни, а также частушки на самые злободневные темы. Но его сатирические произведения в местной газете никогда не публиковались, так как Кочкин, считая себя в душе гением, был твердо уверен в том, что Галатрея Марковна его произведения не возьмет, а если и возьмет, то все рано не напечатает. Поэтому он писал свои басни с помощью копирки, а затем наклеивал их по всему городу на щитах, предназначенных для объявлений. Ровно год назад кочкинская судьба сделала неожиданный поворот: расположенная в соседней области фабрика по изготовлению семечек (один из её сотрудников провел отпуск в Болотинске и познакомился с творчеством местного сатирика), впечатленная кочкинским мастерством по написанию частушек, предложила непризнанному гению сотрудничество. И теперь на всех пакетиках с семечками, выпущенными этой фабрикой, красовались задорные четверостишия, принадлежавшие перу Кочкина. В общем, Кочкин пришел на встречу, будучи уверен в том, что имеет самое непосредственное отношение к литературе, а потому вправе говорить с писателем на равных.
«Молодец!» мысленно одобрила Дарья Степановна Кочкина, расслышав в голосе соседа недовольные нотки.
Это что же у нас все люди такие в стране? Все тунеядцы и пьяницы? Нет! Не верю! гневно выкрикнул в микрофон Кочкин. Не с такими людьми мы войну выиграли! Не с такими!
«Ой, что же это он так сразу, начала переживать Дарья Степановна за Кочкина, аж все лицо пятнами пошло. Если с каждым писателем так ругаться, никакого здоровья не хватит».
А вы, простите великодушно, какое произведение имеете в виду? вдруг вежливо спросил Кочкина писатель.
То, что про войну, сердито буркнул Кочкин и пояснил: Из самых последних. Нет, вы все-таки скажите, вы зачем так про наших русских людей написали? Неужели по-другому было нельзя?
Ну, вот как-то так у меня получилось, сказал приезжий гость и беспомощно развел руками.
В ответ местный сатирик с досады чуть не плюнул и, чертыхаясь, отошел от микрофона.
«Все, а теперь я в бой пойду», решила Дарья Степановна, но вновь опоздала, потому что место у микрофона опять было занято.
Дорогой Александр Петрович! звонко произнес детский голос, и Дарья Степановна, повернув голову, увидела мальчика лет восьми. Я хочу прочитать вам стихотворение, которое называется «Имя». Это стихотворение я специально сочинил для встречи с вами.
«Надо же! Хоть и маленький, а какой талантливый, сам сочинил, умилительно подумала Дарья Степановна, вместе с залом расплываясь в довольной улыбке.
Есть прекрасное имя Василий, торжественно начал мальчик. Я горжусь, что меня так зовут. Я еще маловат для России, я ей верно потом послужу!
Браво! крикнул на весь зал Кочкин и яростно зааплодировал. Браво! Вот как надо писать!
А теперь я буду говорить! прервал аплодисменты решительный женский голос.
Весь зал, словно по команде, повернул головы в противоположную от мальчика сторону, где находился второй микрофон. Возле микрофона стояла невысокая женщина, средних лет, в которой весь зал сразу же признал городского депутата Надежду Андреевну Стругачеву. Надежду Андреевну в народе за характер звали не Стругачевой, а Строгачевой. У Надежды Андреевны имелось маленькое хобби, о котором знал весь Болотинск, она тоже, как и Кочкин, писала, но, в отличие от него, не басни, а стихи, и время от времени печатала их под псевдонимом Ася Тургеневская. Стихи были преимущественно лирического тона.
Дорогой Александр Петрович! торжественно произнесла Стругачева. Вам несказанно повезло! Вы оказались на земле великого русского поэта, Надежда Андреевна имела в виду одного болотинского поэта, еще в молодости уехавшего в Москву и скончавшегося там лет много лет назад. Но, судя по растерянному лицу писателя, тот ничего об этом собрате по перу не знал. Я рада за вас! Рада за то, что вам в жизни выпала такая уникальная возможность. Я хочу прочитать вам стихотворение, написанное мною в память этого замечательного русского гения. Таких людей в народе принято называть самородками.