Всего за 599.99 руб. Купить полную версию
Жених и невеста В начале «Тихого Дона» Пантелею Прокофьевичу Мелехову около 55 лет, а его жене под 50: они дед и бабка.
В совершении обряда венчания священнику отцу Емельяну Борисову помогал псаломщик Яков Проторчин.
Певчий хор не пел.
Невеста была без фаты, жених в обычном костюме.
От жениха поручителями стали Иван Сергеевич Лёвочкин и брат Пётр. От невесты: крестьянин Тамбовской губернии Шацкого уезда Атиевской волости Козьма Кондрашёв и мещанин Воронежской губернии города Острогожского Владимир Николаевич Шерстюков ещё один, заметим, шолоховский родственник: у жены Петра имелась родная сестра, а это был её муж. Шерстюков тоже работал приказчиком в одном из торговых заведений Лёвочкина.
В августе 1913 года Александр Михайлович Шолохов усыновил собственного сына Михаила Степановича Кузнецова.
Тогда и были утеряны Михаилом отчество «Степанович» и фамилия «Кузнецов» появился Михаил Александрович Шолохов.
В возрасте восьми лет из казачьего сословия Миша перешёл в мещанское.
* * *
Если б Шолохов был сызмальства признан роднёй и не числился сиротою при живом отце всё бы, наверное, сложилось иначе. Он спокойно бы рос как представитель мещанского сословия. Обидная судьба его, как ни горько это говорить, сыграла благую роль, дав ребёнку возможность пережить и узнать куда больше, чем он мог бы при лучших обстоятельствах.
Поэтому он рос своеобразным.
Двоюродная сестра Мария Ивановна Бондаренко: «Шустрый, как и все мальчишки. Но очень самолюбивый. Боже сохрани, чтобы кто-нибудь из чужих его приласкал отойдёт, нахмурится. Сластями его не приманишь неподкупный».
Сам Шолохов о детстве почти никогда не вспоминал: слишком много ловушек пришлось бы обходить. Мы можем довольствоваться лишь редкими свидетельствами старожилов и проговорками в его прозе.
Дети играли в Каргине, как вспоминают местные жители, чаще всего на базарной площади около пожарного сарая. На первых страницах «Тихого Дона» читаем: «На площади, за пожарным сараем рассыхаются пожарные бочки с обломанными оглоблями» Эти бочки и оглобли из романа маленький Мишка и его сверстники использовали для своих забав.
Тут же, у пожарного сарая, в романе «зеленеет крыша моховского дома» Здесь Шолохов смешал сразу несколько биографических деталей. В моховский дом Гришка Мелехов, как мы помним, несёт в первой главе «Тихого Дона» на продажу только что пойманного сазана и видит: «перила в густой резьбе дикого винограда. На крыльце пятнистая ленивая тень».
Реальный моховский дом, находившийся в станице Вёшенской, в романе не просто перенесён в Татарский, но как бы объединился в одно целое с домом Ивана Сергеевича Лёвочкина в Каргине.
К Лёвочкиным Шолохов порой заглядывал в гости. Сохранилась фотография, где маленький Мишка с тремя детьми купца стоит на том самом крыльце, по которому Гришка Мелехов вошёл с пойманным сазаном, а вышел уже без него, продав хозяину.
Рядом с Мишей на фото самая маленькая, 1906 года рождения, девочка, Нина Лёвочкина, приходившаяся двоюродной племянницей Михаилу. Много лет спустя дочь этой Нины профессор Клара Евгеньевна Корепова преподавала в университете фольклористику автору этих строк. Здесь я чувствую еле уловимую связь с детством Шолохова, со скрипом половиц крыльца, по которому ступал молодой Григорий Мелехов. Это действует на меня головокружительно.
Из окон дома Лёвочкиных, равно как от пожарного сарая, где играли казачата, был виден майдан. И если там что-то затевалось дети тут же бежали смотреть. «Тихий Дон»: «Из хутора в майские лагеря уходило человек тридцать казаков. Место сбора плац. Часам к семи к плацу потянулись повозки с брезентовыми будками, пешие и конные казаки в майских парусиновых рубахах, в снаряжении».
На вопрос о своём будущем малолетний Миша отвечал неизменно и твёрдо:
Я буду офицером.
Но у отца были иные планы.
Глава вторая
Гимназист
Александр Михайлович Шолохов собрал неплохую по тем временам библиотеку.
Отличная библиотека была и у брата Петра.
Братья со временем очень сошлись. Оба были заядлыми курильщиками и страсть к табаку передалась впоследствии от отца и дядьки к Михаилу.
Петра помнят как человека красивого, аристократического облика, чем-то похожего на Блока, с ярко выраженным мужским характером. Притом некоторая суровость нрава вовсе не мешала ему, когда заканчивались книги, идти по дворам, где жили читающие соседи, и собирать едва ли не всё подряд, ещё не читанное им. Он долгие годы вёл дневник привычка, что и говорить, не слишком свойственная представителям купеческого сословия или тем более казакам.
Как мы помним, Пётр со своей женой Анной Семёновной (в девичестве Обоймаковой) родили восьмерых детей, но выжили из них лишь двое: Мария 1905 года рождения и Коля 1910-го. С Марусей Шолоховой у Миши сложилась братская, ласковая связь. Сама Мария (по мужу Бабанская) много позже вспоминала: «Он, бывало, без меня никуда. Любил он очень меня. Вместе ходили в школу, на речку»
Маша была удивительная: с явными задатками актрисы, проявившимися уже в ранней юности, помнящая наизусть множество стихов и втайне сочинявшая свои.
Николай, младший Марусин брат, вспоминал своё: «всегда состоял при Мише и Марусе хвостиком».
О Евдокии Семёновне родной сестре жены Петра Шолохова, выступившей поручительницей на венчании Александра и Анаствасии, стоит сказать особо. Она родилась 14 марта 1879 года: как часто шутила позже сама, «вместе со Сталиным» (на самом деле Сталин родился, как позже выяснилось, 18 декабря).
Именно она, так уж вышло, проводила с детьми Петра и Михаилом особенно много времени. Миша звал её «тётя Дуня». Совместные прогулки на Чир, в левады Дубровенького леса, на песчаный курган, это всё с ней. Под курганом они с тёткой Дуней, Марусей и Колей собирали чабрец, в буераках и лесках клубнику и ежевику. В этих прогулках Михаил высмотрел многочисленные местные приметы смены времён года, повадки птиц и насекомых, поимённо узнал степное разнотравье, что неизменно поражает всякого внимательного читателя шолоховской прозы.
Забурунный лог и Жиров пруд из «Тихого Дона», бугры, яры, буераки тоже всё местное, каргинское, опознаваемое.
Шолохов настолько помнил и ценил заботы тёти Дуни, что много позже, став всемирно известным, приглашал Евдокию Семёновну не кровную родственницу переехать к нему в дом, жить с ними, отведя ей отдельную комнату.
Она отказалась.
* * *
Теперь про обитателей Каргина и их двойников в шолоховской прозе.
Разложим известные нам факты.
Хутор, где живут Мелеховы в романе «Тихий Дон», называется Татарский. Но никаких татар среди персонажей нет вообще. Зато Шолоховых именовали «татарчуками». Так Шолохов определил принадлежность созданного им мира: Татарский хутор то есть: выдуманный татарчуком. Татарские жители, то есть «татарчуки», главные персонажи этого романа. Это его огромная семья, и он её творец.
В реальности никакого Татарского хутора на Верхнем Дону не было никогда. Зато все остальные хутора и станицы, упомянутые в «Тихом Доне», реальны.
В Татарском проживают все основные персонажи эпопеи.
Братья Шумилины Мартин, Прохор и Алёшка по прозвищу Шамили, появляющиеся на первых же страницах.
Хрисанф Токин (Христоня) также вступающий в роман в самом начале и проходящий сквозь всю эпопею.
Казак Аникушка. Знахарка баба Дроздиха. Бубличница Фроська. Пастух Кузьма Курносый. Шинкарка Лукешка Попова. Упоминавшиеся нами хуторской атаман Фёдор Лиховидов и священник Виссарион. Всё это, так или иначе, реальные люди, жившие в станице Каргинской, в ближнем или дальнем соседстве с Шолоховыми, сохранившие в романе свои имена либо прозвища, иногда давшие персонажу часть судьбы, а порой всю свою обозримую для стороннего наблюдателя жизнь целиком.