Джейми Макгвайр - Почти прекрасны стр 4.

Он уставился в пол и заговорил:

 Эбби, когда я говорю, что люблю тебя до этого момента я не знал, что пожелаю чего-то больше, чем жениться на тебе.  Его дыхание сорвалось, и он попытался унять дрожь в голосе.  Правда в том что для меня нет ничего важнее твоего счастья. Не стоило так поступать, если ты на самом деле того не хотела.

 Я счастлива! Сегодня я счастливее, чем когда-либо. Завтра я буду еще более счастливой. Трэвис, но твое счастье для меня не менее важно, и  Я замешкалась.

Как бы я ни пыталась объяснить, Трэвис меня не поймет. Сбежать с ним в Вегас, чтобы спасти от тюрьмы, значило для меня больше, чем просто повиноваться капризу выйти замуж в девятнадцать. Возможно, мое спонтанное предложение руки и сердца вышло не таким романтичным, как планировал Трэвис, но нужно было действовать быстро. Это означало для меня, что мои чувства к Трэвису пересилят все прочее, но я сомневалась, что он это поймет.

 Голубка, просто скажи. Мне нужно услышать. Я просто должен узнать правду,  понуро проговорил он.

Я обхватила его лицо ладонями и коснулась губами уха.

 Когда я думала, что ты в том пожаре, то все поняла. Поняла, что никогда не полюблю кого-то так же, как тебя. Что хочу провести с тобой всю жизнь, и я боялась, что опоздала. Я твоя половинка,  прошептала я, сведя брови на переносице.  А ты моя. Свадьба не знаю, все кажется настоящим. Нерушимым. Я действительно хочу быть твоей женой. Это все, о чем я мечтаю.

Он повернулся, касаясь моей щеки ладонью, и пристально посмотрел на меня, будто бы искал в моих глазах намек на неискренность.

Скрывая тревоги глубоко внутри, я слегка улыбнулась. Я сказала ему чистую правду, которую охраняла, будто ложь.

Трэвису не обязательно знать, что я хотела спасти его. Лишь почему я это сделала.

Он кивнул, облегченно вздохнул, расслабляя мышцы.

 Хотела ли ты когда-нибудь чего-то недосягаемого, так сильно, что когда это происходит, ты боишься поверить?

 Да,  прошептала я, целуя его в губы.  Теперь мы одно целое. Ничто не может этого изменить.

 Не знаю,  сказал он, покачав головой.  Срок в двадцать лет смог бы.

 Как ты смеешь думать, что не можешь повлиять на наше будущее? Ты вынудил меня влюбиться в себя, и я сама сделала тебе предложение в свои девятнадцать лет.

Трэвис коротко усмехнулся. Я изогнула брови.

 Ты хотя бы задумывался над тем, что именно я предложила пожениться, а значит, и мне следует бояться потерять тебя?

Эта мысль его поразила, поставив в тупик.

 Куда же я уйду?  спросил он, притягивая меня к себе на колени.  Ты мой якорь. Ничто не заставит меня оторваться от тебя.

Уголки губ Трэвиса поползли вверх, но всего на секунду.

 За меня взялось ФБР, голубка. Что, если меня арестуют? Что, если я надолго пропаду?

Я покачала головой:

 Этого не произойдет. Тебя там не было. Мы в это время были на свадьбе в Вегасе.

Я подняла руку и пошевелила пальцами, так что бриллиант поймал свет.

От выражения на лице Трэвиса хотелось расплакаться, и я обхватила его за шею, прижимая к себе и утыкаясь подбородком в плечо. Сейчас ни к чему было скрывать, что мне страшно.

 Я не позволю им забрать тебя у меня.

 Кто-то должен заплатить за то, что произошло.

Я обвела взглядом нашу квартиру, крохотные свечи, которые я купила в «Икинс Стрип Молл», пепельницу, которую Трэвис брал с собой, когда выходил покурить. Его любимую лопаточку рядом с моей любимой сервировочной ложкой в кухонном ящике, его стопки для водки рядом с моими кофейными кружками, его несвежие носки рядом с моим кружевным бельем «Виктория Сикрет».

Я подумала про студенческий городок Истерна, про то, как у меня закружилась голова, когда Трэвис каким-то образом нашел меня среди толпы студентов, а еще о том времени, когда столовая хором пела песню, потому что он хотел отвлечь от меня внимание.

Я переехала из Канзаса в Иллинойс, чтобы сбежать от прошлого, и столкнулась лицом к лицу с человеком, которого мне больше всего стоило бы сторониться но именно он полюбил меня так безгранично, как никто другой.

Трэвис Мэддокс вызывал на моем лице улыбку, заставлял ждать с нетерпением каждого нового дня. Не существовало Эбби без Трэвиса.

 Но не ты,  сказала я.  Ты не выбирал то здание. Не вешал туда фонари. Пожар был несчастным случаем, Трэв. Ужасным, страшным несчастным случаем, но если кто и виноват, то только не ты.

 Когда-нибудь мне придется во всем сознаться, голубка. Как мне объяснить все отцу? Как сказать братьям, что я участвовал в том бою? Ребята из братства навсегда нас покинули. Черт подери!  сказал он, проводя рукой по коротким волосам.  Трентон чуть не погиб в пожаре.

 Трэвис, но с ним ведь все в порядке,  сказала я, покачав головой.  Ты не можешь ему все рассказать. Никому из них. Если ты это сделаешь, а они не заявят в полицию, то тоже попадут в беду.

Он на несколько мгновений задумался, потом кивнул.

 Но что, если они арестуют Адама?

Я опустила голову.

 Его уже арестовали.

 Что? Где ты это услышала?

 В новостях, пока мы были в Вегасе.

 И ты ничего мне не сказала? Голубка!

 Знаю, знаю! Но я не хотела ничего портить. Что мы могли с этим поделать? Что бы изменилось, скажи я тебе?

 Если бы я знал, что отправлюсь в тюрьму

 Ты не отправишься в тюрьму!

 Я бы не хотел утянуть тебя с собой!

Трэвис понял, что сказал, и нервно потер загривок. Я замолчала.

 Может, это ты передумал.

 Нет,  сказал он, покачав головой.  Нет, клянусь, что это не так.

 Ничего себе,  сказала я, и в животе заворочалось неприятное чувство.  Почему это раньше не приходило мне в голову?

Он нежно приподнял мою голову за подбородок.

 Потому что не приходило в мою.

Я посмотрела в его карие глаза, полные тревоги.

 Давай делать все постепенно. Первый шаг наша свадьба. Важнее всего мы,  сказала я, коснувшись его груди.  Сначала мы, наша семья, потом весь прочий мир. Адам кто угодно, но уж точно не стукач.

По правде говоря, я не знала, как мне справиться с этой неизвестной величиной под именем Адам. Даже самые стойкие люди могли поступить несвойственно им, когда были напуганы. Если хотя бы один человек с подпольных боев решит дать показания, то наше алиби ничего не будет значить.

Трэвис кивнул, потом поцеловал меня. Его губы задержались на моих, чуть заметно дрожа, прежде чем он отстранился и произнес:

 Проклятье, я так люблю тебя.

Дверная ручка задергалась, а потом внутрь ввалились Шепли и Америка, держа в руках пухлые коричневые пакеты и болтая о хумусе с халапеньо и кориандром. Они остановились за диваном, глядя на нас, в то время как мы замерли в объятиях друг друга.

 Шеп, что за черт! Стучаться надо!  сказал Трэв.

Шепли пожал плечами, пакеты вздрогнули в его руках.

 Я тоже тут живу!

 Жил раньше. Теперь я женат, а ты третий лишний. Поэтому нужно стучать, прежде чем войти,  сказал Трэвис.

Америка забрала у Шепли ключи и продемонстрировала их Трэвису.

 У третьего лишнего есть вообще-то ключ,  фыркнула она.  Кстати, Шеп попросил Брэзила одолжить нам фургон, чтобы перевезти остальные вещи Эбби. Не стоит благодарить.

Она повернулась к кухне и махнула Шепли. Америка все еще злилась из-за нашего тайного бракосочетания, не обращая внимания на то, что сбежать посреди ночи, ничего никому не сказав, было единственным возможным решением.

Друзья распахнули все шкафчики и стали разгружать пакеты, заполняя полупустые полки банками, пакетиками и коробками.

 Я помогу,  сказала я, слезая с колен Трэвиса.

Он снова привлек меня к себе, проводя носом по шее.

 Ах!  чуть ли не зарычала Америка.  Вы теперь женаты! А третьи лишние пусть раскладывают покупки на двести баксов!

 Ничего себе, отлично, Шеп!  сказал Трэвис, глянув в сторону кухни. Шепли подмигнул ему в ответ.

 Я покупаю, ты готовишь. Надеюсь, Трэв, это не изменилось?  сказал Шепли.

 Верно,  ответил Трэвис, загибая большой палец.  Кто хочет трижды в день есть в столовой?