Борис Вараксин - Вторая молодость стр 5.

 Эй, а мы не проскочим свой квадрат?

 Можем и проскочить Если компас будет слишком долго крутиться в обратную сторону Знать бы, сколько он накрутил «туда»

 Ну да, если вместо того, чтобы смотреть в оба глаза на прибор, сутки напролёт стучать костяшками с такими же бездельниками Что теперь делать-то?

 Стоп! Я же перед последней партией поднимался сюда взять пару тюбиков с клубничным вареньем (играем же не на «просто так»! ) и взглянул на компас. И он был неподвижен! Значит

Прикинул: пусто-пусто Два конца Рыба! Выждал небольшую паузу и остановил вращение стрелки.

Гордон не верил своим глазам: вокруг него простирался такой знакомый, такой родной квадрат Y-438. По лицу же штурмана блуждала блаженная улыбка. Ещё бы: не каждый день становишься не только участником мирового эксперимента, но и первооткрывателем новых земель. Но самое главное  никто теперь не скажет: космосу штурманы не нужны. Нужны, и ещё как!

Глаз и алмаз

У стекольщика Дмитрия был, по всеобщему признанию, глаз-алмаз. Собственно, в этом не было ничего удивительного, потому что алмаз являлся его рабочим инструментом и без него Дмитрий был, как без рук. Без рук же Дмитрию было никак нельзя, потому что так можно и ноги протянуть. А это уже ни в какие ворота не лезет.

Дмитрий стоял на ногах крепко. Не всегда, конечно, но с кем не бывает. Заказов было не так, чтобы очень много, но сводить концы с концами удавалось.

Работа с алмазом доставляла истинное наслаждение. Всё дело было в угле атаки и силе нажима. И когда и с тем, и с другим был порядок, алмаз резал безупречно.

Теперь что касается глаза Он у Дмитрия был ого-го! Одно слово  алмаз! И видел практически насквозь. Даже через матовое стекло.

Так они и работали: глаз-алмаз, резец-алмаз и рука  твёрдая, как камень. Результат налицо: размеры точные, кромки ровные, отходов  по минимуму.

Вся прелесть алмаза была в том, что он не тупился. Рука могла дрогнуть (особенно после вчерашнего), глаз потерять фокусировку (по той же причине), но алмаз продолжал резать с завидным постоянством. Его работа приводила в чувство, возвращала фокусировку и стабилизировала усилие руки.

Обычно Дмитрий резал по угольнику и линейке. Здесь тоже требовалась определённая сноровка. Но Дмитрию хотелось большего: резать прямо по полотну, без дополнительных приспособлений. Особенно сильным это желание становилось после вчерашнего и справиться с ним было чрезвычайно трудно.

Однажды он таки не выдержал и положил большой лист стекла на стол.

Просто так резать было неинтересно. К счастью, в работе был довольно значительный заказ от одного клиента, вознамерившегося остеклить целую веранду. Дмитрий сделал соответствующие отметины и взял в руку алмаз.

Это оказалось совсем не просто  по чистому, необъятному листу провести первую линию. Она же должна быть идеально прямой! Захотелось воспользоваться линейкой, но тогда ни о каком новом уровне мастерства не могло быть и речи.

Дмитрий покрылся испариной, рука предательски задрожала. У него не было права на ошибку. Дав косину в первом движении, он оставлял клиента на какое-то время без веранды, ибо стекла было в обрез. Конечно, тот приехал бы ещё раз, но реноме лучшего местного стекольщика приказало бы долго жить.

После некоторой паузы Дмитрий решил не отступать. Первое, что надо сделать  успокоиться. Всё ведь так привычно и знакомо!

Прочертив линию в своём воображении, прикоснулся алмазом к стеклу. Теперь следует точным движением переместить его в конечную точку. Только и всего!

Рука обрела твёрдость и уверенность. С богом!

Резец пошёл легко и плавно. И всё шло хорошо до тех пор, пока Дмитрий вдруг не понял: в намеченную точку он не попадает! Отклонение небольшое, два-три миллиметра, но для стекольщика это катастрофа. Понимая: надо бы остановиться  тем не менее, продолжил резать и резал до тех пор, пока стекло не кончилось.

Это было ужасно. Никогда ещё из-под его руки не выходило такого уродства. Ошибка была чудовищной, аж три миллиметра! Теперь стекло годилось разве что на форточки.

Удар по самолюбию был силён. Но унывать было некогда  заказ ждать не будет. Одного стекла будет не хватать, но остальные-то надо делать!

Работа закипела и вскоре заказ был готов. Не весь, правда, но не подсовывать же брак! Немного подумал и взял стекло потолще. Авось клиент не заметит

Гора и мышь

Об этой горе ходили разные слухи, но были они столь невероятны, что их попросту не принимали всерьёз. Грубо говоря  отмахивались от них. И впрямь: нельзя же каждое сомнительное известие подвергать научному исследованию!

Гора периодически напоминала о себе и делала это привычным для неё способом: потрясыванием. При этом ни извержения вулкана, ни выброса газа в атмосферу не наблюдалось. Какой смысл был в этих колебаниях почвы  непонятно.

Склоны горы поросли вековыми лесами, по мере подъёма переходящими в зелёные луга. Далее  безжизненные каменистые склоны. Ну, а совсем высоко  снег, лёд и сильный порывистый ветер.

В ясную погоду вершина была видна за много километров. Местные жители считали её священной. По их глубокому убеждению, она служила прибежищем духов. Учёные относились к древним преданиям снисходительно, реально же их интересовала только сейсмическая активность природного объекта. Всё-таки землетрясения, даже и в столь безобидной форме, требовали изучения.

Наконец, прибыла научная экспедиция. Учёные обследовали несколько участков горной поверхности и решили установить чувствительные датчики  везде, где только можно. И в течение недели сейсмическая активность объекта была взята под контроль.

Выяснилось: спокойствие горы (даже и при отсутствии ощутимого землетрясения) обманчиво. То там что-то вздрогнет, то здесь. На трёхмерной компьютерной модели это выглядело так, словно гора сигнализировала: будьте бдительны! Случиться может всякое и в любой момент! Неудивительно, что учёные не покидали места за мониторами, напряжённо вглядываясь в постоянно меняющуюся картину внутренних напряжений.

На исходе второго месяца работы тряхнуло по-настоящему. Датчики едва успевали отслеживать перемещения участков горной поверхности. Начались камнепады, а с одного из склонов сошла снежная лавина. Адская энергия, с необычайной лёгкостью деформирующая скальные массивы, заставляющая их вибрировать и сотрясаться, не находила выхода и грозила разнести гору в клочья. Опасность гигантского взрыва почувствовали все участники научного эксперимента, но никто из них не покинул своего рабочего места. И это принесло свои плоды.

Тряска уменьшилась, а потом и вовсе сошла на нет. Датчики перестали фиксировать колебания почвы. В воздухе разлилось успокоение. И в этой благостной тишине с особой остротой прозвучал сигнал от едва ли не самого труднодоступного датчика, вмонтированного в скальную породу на границе с ледником. Именно отсюда, из места, совершенно непригодного для жизни, пришло телевизионное изображение маленького животного с глазками-бусинками и тонким хвостом!

Учёные протёрли сначала глаза, потом мониторы Мышь, обычная серая мышь деловито осматривалась по сторонам и явно намеревалась начать спуск вниз. Что было вполне естественно: на такой высоте для неё не было пищи! Но откуда она там взялась?

Всё указывало на то, что именно гора, её сверхусилие и произвело на свет живое существо. Только поистине колоссальная энергия способна на такое чудо: рождение пищащего грызуна, семенящего лапками в неутомимых поисках пропитания.

Итак, гора родила мышь. Пожалуй, то было величайшее открытие из всех, сделанных человечеством.