До Юлия - Две квартиры стр 7.

 Да нет. А почему ты вдруг спрашиваешь?

Вагон встал. Подошел к окну. Постоял секунд десять, теребя тюль. Снова сел уже на свой диван, напротив Кати.

 Во-первых, никогда и никому не признавайся, что тебе НЕ понравилось,  серьезно сказал он, опираясь локтями на колени.  Ты поняла?

Катя кивнула.

 Во-вторых Во-вторых, я знаю, почему тебе страшно и стремно просто ты не пыш. Может, воз или еще кто, не знаю, но не пыш. И пыши тебе этого не простят.

 А с чего ты взял, что я не такая?

 С того, что тебе не понравилось,  печально улыбнулся Вагон.  С того, что ты плачешь. Переживаешь из-за своей внешности и того, что о тебе говорят. Ты слишком нормальная для пыша. Расскажи мне, пожалуйста, как все было в тот день. Я постараюсь помочь.

Рассказ вышел короткий, без лишних подробностей и оригинальностей.

Какой-то парень начал приставать на вечеринке. Затолкал немного датую Катюшу в какую-то тесную комнату. Оставил полупустую бутылку на столе, порвал ее кофточку. Катюша схватила бутылку и разбила об голову парня. Прошлась по черепу лампой. На всякий случай, так сказать.

Обыкновенное превышение самообороны признали Вспышкой.

А кто докажет, что это не Вспышка? Как вообще понять?

В Клинике 19 перепуганной Кате позадавали наводящие вопросы, провели парочку тестов и отправили в район В1.

Вагон так растрогался, что пустил слезу.

Бедная девочка!

Несчастная красавица!

***

Вагон встречал Катю с работы.

К слову, ее определили продавщицей в «Георгину», в двух шагах от дома.

Темнело рано, под ногами лед поддержка неловкой девушке нужна и при отсутствии потенциальных насильников.

Вдруг как-нибудь аморальный тип решит поджидать ее в щели между домами?! Кто же ее защитит, если не Вагон?!

Герой Вагон усиленно оберегал новую подопечную.

Настолько усиленно, что Катя начала сбегать от него. Уже на третьей неделе заботы превратилась в неблагодарного подростка. Да, ей было приятно, лестно, да, она прекрасно понимала, что никто в этом холодной жестоком мире не станет так заботиться о ней, как сердобольный сосед.

Катя все это прекрасно понимала, но акцент делала на ряде пунктов-«но»:

Она не ребенок!

Она знает, что для нее лучше!

У нее есть личная жизнь!

Аргументы, может, и звучат по-детски, однако за ними таилась истина и Катина правота.

Девушке не хватало стержня, чтоб поставить границы, поэтому, когда Вагон пересекал их со своей гиперопекой, она убегала.

Врала, что задерживается на смене, и уходила гулять.

Дежуря на кассе, Катя познакомилась со всеми обитателями близлежащих домов. Многим приглянулась.

Однажды Вагон пришел в «Георгину», чтоб молоко купить и Катю домой проводить. И встретил Лизу, вторую продавщицу.

 Ты уже заступила?  удивился Вагон на кассе.

 И тебе привет.

 Ой, прости. Привет! Лиз, скажи, а Катя давно ушла?

 Да часа три назад. Она меня попросила пораньше выйти. У нее свидание или типа того.

 Спасибо, Лиза Вагон побледнел.  У тебя сережки новые? Очень красивые! Пока-пока.

 Ну пока.

Домой Вагон бежал.

Куда звонить в таких случаях?

Полиция в районы не заезжает. На происходящее в районах закрывают глаза. За колючую проволоку загоняют только убийц, так какая разница, что у них там творится?

Только в случаях массовых беспорядков вызывают гвардию. Такое случалось лишь пару раз, в местном районе В3 и одном из столичных.

У Вагона не было никаких связей.

Но были у Вьюка!

Он довольно общительный малый. Ну, для пыша. По молодости знакомыми обзавелся, вроде, даже с майором, другом дядьки, водку пил Возможно, он бы смог упросить кого-нибудь приехать в район, например, с поисковыми собаками?

Вдруг с Катей что-то случилось!

Вагон оббежал три улицы может, Катя гуляет?..

Снова вбежал в «Георгину»  попросил телефон, набрал домашний. Вымолил, чтоб Вьюк поднялся к Кате. Свет не горел, дверь заперта.

Вагон заглянул в каждый переулок в радиусе семисот метров. Замер, обессилел. Да и понял, что бессмысленно. Глупо звать Катю, если ее уже задушили

На ее целомудрие покушались и не-пыши, а тут Никакая бутылка ее не спасет! Пыши в гневе становятся невероятно сильными, жестокими.

Он побежал домой. К Вьюку, который знает людей, которые знают людей, у которых есть поисковые собаки.

Вагон хотел кричать с порога, но Вьюк его остановил.

 Катерина нашлась,  коротко сказал он, макая печенье в черный чай.

 Как? Что? ГДЕ?

 Про «когда» не забудь,  усмехнулся доцент.  Прислушайся.

Вагон послушался.

Замер на одном месте, сжимая ключи в левом кулаке, под мышкой пластиковую бутылку молока. Всю поисковую экспедицию он не выпускал ее.

Очевидно, «свидание или типа того» прошло успешно.

Катюша издавала звуки такие громкие и сочные, какие не в каждой порнушке услышишь. Вагон, словно сомнамбула, добрел до дальней стены, приложил к ней ладонь. Стена отдавала в такт Катюшиным крикам.

 И давно они?..

 Минут двадцать.  Вьюк немного подумал, разглядывая свои тонкие пальчики в крошках, потянулся за второй печенюшкой.  Что-то не замечаю твоей радости.

 Радости?!  вскричал Вагон. Слог «ти» удачно совпал с концовкой сладострастного «Господи-и-и».

 Катерина нашлась. Не с перерезанной глоткой в переулке, а в своей квартире в весьма комфортабельной для себя обстановке. Очевидно, она получает удовольствие от этого вечера.

Вагон поставил молоко в холодильник.

Попыхтел, зажимая уши. Катюшины звуки и мужские дадетканья сбивали ход мысли.

Он скинул куртку, повесил на крючок. Пригладил ободок облезлого меха на капюшоне.

Вьюк невозмутимо болтал ногой в тапочке и пил чай, будто ничего необычного не происходило.

Вагон потянулся к пачке с печеньем. Он купил ее вчера.

 Руки помой,  шикнул сосед.

 Не хочу.

Вагон захватил всю пачку, демонстративно всунул грязными руками в рот целое печенье. Снова надел куртку.

 Пойду погуляю, сообщил он, давясь крошками и обидой.

Вьюк его не остановил. Отряхнул руки и допил спокойно чай. Почитал книгу, проверил работы студентов.

***

При всей своей нудности принципиальным преподавателем Вьюка не назвать.

Душным, вредным, злопамятным да, бесспорно, но с кодексом преподавательской чести и неприступности он поступался легко, нужен был лишь достойным повод, достойный хитрец.

В государственном университете имени Такого-то действовала балловая система каждый предмет оценивался целым рядом работ на протяжении всего курса, а не одного единственного дня с устным экзаменом. Пятерки получали усердные и приходящие на лекции, а не мастера риторики в экстренных ситуациях.

Как уже говорилось, пышам запрещено пользовать интернетом, то бишь никакой электронной почты. Работы писались в зеленых тетрадках в клеточку, доклады сдавались на разлинованных листочках А4.

Тем, кто умудрялся прятать в обложки тетрадей купюры, Вьюк накидывал один балл. Максимум два балла.

Вместо двойки четыре.

Два годных предложения вместо эссе на шесть страниц твердая тройка.

Честно, разумно, не слишком щедро, но справедливо.

На экзамене Вьюк не валил тех, кто не раскошеливался, оценивал всех по единым критериям презрительно-снисходительным.

Билеты Вьюк не любил слишком долго, муторно, и целая толпа в очередь на пересдачу. Тесты же легко списать с телефона, а телефона у Вьюка не было, он завидовал. Меньшее зло билеты. Так страдали все.

Расколоть скорлупку души смогли только двое Арина Новолова и Кирилл Джроханов. Только они получали автомат.

Вьюк отличный специалист своей области, он вел разные предметы на протяжении всего обучения. Подружиться с ним полезно оба студента это поняли.

Арина девица наблюдательная.

Брезгливость Вьюка кричала сама за себя. Он протирал антисептиком руки каждые пятьдесят минут. Конечно, он застал пандемию уже зрелым, хорошо понимающим, но все-таки Тетя Арины же не носит антисептик, хотя, подвыпив, рассказывает о карантине 2020-го весьма красочно.