Джек Лондон - Похититель трупов стр 11.

Первым нарушил молчание сухощавый человек со шрамом на губе.

 Нигде нет  произнес он со вздохом разочарования.  Да что же: ведь у них был в распоряжении целый день.

 Они не подозревают, что мы преследуем их по горячим следам,  сказал маленький человек на белой лошади.

 Но ей-то уж следовало бы это знать,  промолвил предводитель с горечью, как будто говоря с самим собою.

 Они не могут уйти далеко у них всего один мул. И весь сегодняшний день у девушки шла кровь из ноги

Глаза всадника с серебряной уздечкой сверкнули гневом.

 Вы думаете, я этого не заметил?  огрызнулся он.

 Сказать это все-таки нелишне,  прошептал маленький человек про себя.

Сухощавый всадник со шрамом на губе безучастно таращил глаза и говорил:

 Они едва ли успели перейти долину, и, если мы будем ехать

Он кинул взгляд на белую лошадь и замолчал.

 Чтоб черт побрал всех белых лошадей!  произнес всадник с серебряной уздечкой и повернулся, взглянул на белую лошадь.

Маленький человек, глядя куда-то между меланхолических ушей своей лошади, проговорил:

 Я сделал все, что мог.

А двое других снова некоторое время пристально смотрели в долину. Сухощавый провел по губе верхней частью кисти руки.

 Двинемся!  внезапно воскликнул человек с серебряной уздечкой; маленький всадник дернул за повод, за ним другие, и мелкая дробь лошадиных копыт посыпалась по примятой траве кавалькада снова поскакала по следам беглецов.

Они осторожно пробирались вдоль длинного откоса и, наконец, миновав заросли кустов с сухими рогатыми ветками странной формы, попали в долину. Следы тут становились едва приметными: почва была сухая, бесплодная; только и была здесь опаленная мертвая трава, лежавшая по земле. И все-таки, прижавшись к шеям лошадей, напряженно вглядываясь, то и дело останавливаясь, эти белые всадники не теряли следа беглецов.

Попадались вытоптанные места, погнутые и сломанные былинки жесткой травы и опять как будто намеки на след ноги. Однажды предводитель заметил темное пятно крови там, где шла девушка-метиска. И при этом он шепотом назвал ее безумной.

Сухощавый всадник держался ближе к предводителю, а маленький, словно во сне, скакал на белой лошади позади. Так они молча ехали гуськом; всадник с серебряной уздечкой указывал путь. Спустя немного времени маленькому всаднику на белой лошади уже казалось, что во всем мире полная тишина. Он очнулся от забытья. Если не считать позвякивания копыт и сбруи, вся огромная долина как будто охраняла эту задумчивую тишину живописной картины.

Перед ним ехали двое, внимательно нагибаясь влево и невозмутимо покачиваясь в такт шагу лошадей. Тени их, как молчаливые, причудливо-заостренные и бесшумные спутники, шли перед ними, а ближе был его собственный сухой, скорченный контур. Он посмотрел вокруг. Что это такое? И вспомнил, что ведь здесь, в ущелье, должно быть эхо и кроме того, непрерывный аккомпанемент увертливых голышей. Но что же еще? Нет: ни единого дуновения. Огромная безмолвная равнина, однообразная полуденная дрема. И лазурь открытая и ясная, если не считать тумана, темным покрывалом висевшего в верхней части долины.

Он выпрямился, тряхнул уздечкой, сложил губы, чтобы свистнуть, и у него невольно вырвался вздох. Он повернулся в седле и некоторое время глядел в отверстие узкого горного прохода, покинутого ими. Как голо! Голые откосы с обеих сторон, ни единого признака какого-нибудь животного или дерева, а человека и подавно. Что за местность! Что за пустыня! И он опять принял свою прежнюю позу.

На мгновение он ощутил радость: изогнутой пурпурно-черной веткой сверкнула змея и исчезла в коричневой траве. Все-таки в этой адской долине была жизнь! И затем, как будто с целью еще больше порадовать его, легкое дуновение коснулось и его лица, послышался какой-то шепот, то усиливавшийся, то совсем замиравший, и он заметил, что колючий, чернорогий куст на маленьком холмике чуть шевельнулся: это был первый предвестник ветерка. Лениво смочил он слюною свой палец и поднял вверх.

Затем он резко осадил лошадь, чтобы избегнуть столкновения с сухощавым всадником, который, потеряв следы, остановился. И как раз в этот преступный момент он поймал взгляд предводителя, направленный на него.

Тогда он на несколько мгновений заставил себя проявить интерес к преследованию. Но как только двинулись дальше, он снова погрузился в изучение тени своего хозяина, его шляпы и плеча, которые появлялись и исчезали в контурах сухощавого всадника. Так они скакали четыре дня где-то за пределами мира в этих безлюдных и безводных местах, не имея никакой пищи, кроме кусков сушеного мяса под седлами,  скакали через скалы и горы, где, наверное, никто, кроме этих беглецов, доселе не бывал, и все из-за этого!

Это была девушка, простой своенравный ребенок! А между тем города полны людей девушек, женщин,  чтобы исполнять малейшие желания этого человека! Так почему ради каприза страсти вот именно этой единственной?  спросил сам себя маленький всадник, негодуя на весь мир, и облизнул свои сухие губы почерневшим языком. Таков уж был нрав хозяина вот и все, что он знал. Все, значит, из-за того, что они посмели бежать от него

Теперь он видел длинный ряд высоких перистых камышей, дружно склонявшихся, а затем шелковые космы, которые колыхались по ветру. Ветер становился все сильнее, и, чтобы там ни было, он изгонял из предметов их оцепенелую неподвижность. А это уже было хорошо.

 Алло!  крикнул сухощавый всадник.

Все трое остановились.

 Что?  спросил предводитель.  В чем дело?

 Вот там,  ответил сухощавый, показывая вперед.

 Что?

 Там что-то движется сюда, к нам.

Так они говорили, а в это время какое-то желтое животное действительно приближалось к ним. Это была большая дикая собака, бежавшая против ветра, с высунутым языком, твердою поступью и с такой напряженной решительностью, что, казалось, она не видела всадников, к которым она приближалась. Животное бежало, подняв нос вверх, и было ясно, что бежало оно не потому, что чуяло запах добычи. Когда собака была уже недалеко, маленький всадник нащупал свою саблю.

 Да она бешеная!  сказал сухощавый.

 Крикнем!  предложил маленький человек и крикнул.

Собака подбежала, но, когда маленький человек обнажил лезвие, отпрянула в сторону и, качаясь, пронеслась мимо. Провожая собаку, он сказал: «А пены нет». Всадник с наборной уздечкой взглянул в даль и затем крикнул: «Ну, вперед! При чем все это?»  и подхлестнул свою лошадь.

Маленький всадник уже забыл о том, что так и осталась неразгаданной тайна собаки; впрочем, может быть, она убегала просто от ветра. Он теперь погрузился в глубокие размышления о человеческом характере. «Ну, вперед!  прошептал он про себя.  И почему это одному человеку дано говорить Вперед! и с такой силой заставлять других исполнять свою волю? Всадник с серебряной уздечкой всю жизнь говорит так. А скажи это я!..»  думал маленький всадник. Но люди удивлялись, когда кто-нибудь не исполнял даже самых диких требований хозяина. Эта девушка всем казалась безумной, почти богохульствующей. Маленький всадник задумался теперь о другом спутнике этом сухощавом, со шрамом на губе; он так же силен, как и их хозяин, и, может быть, смелее его; а между тем его удел повиновение и ничего больше, только точное и беспрекословное повиновение

Какое-то неприятное ощущение в руках и коленях заставило маленького человека подумать о более реальных вещах. Он что-то почуял, подъехал к своему сухощавому спутнику и спросил вполголоса:

 Обратили внимание на лошадей?

Сухощавый взглянул с недоумением.

 Им не нравится этот ветер,  сказал маленький всадник и вновь затрусил сзади, когда всадник с серебряной уздечкой обернулся и посмотрел на него.