Всего за 349 руб. Купить полную версию
Вы не поняли меня. Я не хочу, чтобы вы проводили свое время с Гессе, Манном, Шопеном или Моцартом. Я хочу, чтобы вы побыли абсолютно один.
Человек ужаснулся и воскликнул:
Но хуже компанию вряд ли придумаешь!
И все же вы остаетесь тем самым «я», которое навязывает себя остальным четырнадцать часов в день, ответил Юнг[9] (и он так же мог бы добавить: «Тем самым я, которое вы навязываете самому себе»).
Мой опыт говорит мне, что ненависть к себе это главный недуг, поражающий христиан и препятствующий их духовному росту. Меланхолический дух, подобный духу чеховских пьес (типа «Ты живешь плохо, друг мой»), преследует совесть американских христиан. Негативные отклики членов семьи, говорящих нам: «Ты никогда ничего не достигнешь», церковная мораль и необходимость достичь успеха преображают будущих пилигримов на пути к Небесному Иерусалиму в задумчивых гамлетов и испуганных руллеров.
Алкоголизм, одержимость работой, рост наркомании и самоубийств отражают масштабы этой проблемы. Генри Науэн заметил:
Годы спустя я понял, что самую большую опасность для жизни представляют не успех, популярность или власть, а наша нелюбовь к себе. Успех, популярность и власть это действительно большой соблазн, но это их качество происходит из гораздо большего соблазна скрыться от своего истинного «я». Когда мы начинаем верить в то, что мы бесполезны и нелюбимы, тогда успех, популярность и власть представляются нам привлекательным решением проблемы. Но все же настоящая опасность кроется в нелюбви к себе. Как только меня обвиняют или критикуют, как только меня отвергают, оставляют одного или покидают, я думаю [моя темная сторона говорит]: «Ну, это лишь еще раз подтверждает, что я никто я плохой я заслуживаю того, чтобы быть покинутым, забытым, отверженным». Нелюбовь к себе это самый большой враг нашей духовной жизни, так как она противоречит святому гласу, который называет нас «возлюбленными». Любовь Бога к нам составляет истину нашего существования[10] (курсив мой. Б. М.).
Мы учимся быть добрыми к самим себе, когда испытываем близкое и искреннее сострадание к Иисусу. Насколько мы позволяем Иисусу войти в цитадель нашего «я», настолько избавляемся от нелюбви к себе. Христос хочет, чтобы мы изменили отношение к себе и примкнули к Нему.
Прошлым летом я предпринял значительный шаг в самопознании. На протяжении двадцати дней я жил в отдаленной хижине в Скалистых горах Колорадо и исцелял себя, сочетая терапию, тишину и одиночество. Ранним утром я встречался с психологом, который помогал мне пробудить забытые воспоминания и чувства из детства. Остаток каждого дня я проводил в одиночестве в хижине без телевизора, радио и книг.
С течением времени я осознал, что был не способен чувствовать что-либо с восьми лет. Травмирующий опыт того времени блокировал мою память на последующие девять лет и мои чувства на последующие пятьдесят лет.
Когда мне было восемь лет, во мне, как защита от боли, родился притворщик, или ложное «я». Этот притворщик шептал внутри меня: «Бреннан, не будь больше никогда самим собой, потому что никто не любит тебя таким, какой ты есть. Придумай себе новое я, которым все будут восхищаться, а о старом никто и не узнает». Так я стал хорошим мальчиком вежливым, с хорошими манерами, скромным и почтительным. Я усердно учился, стал отличником, выиграл стипендию. И каждое мгновение меня преследовал ужас быть покинутым и чувство, что я никому не нужен.
Безупречное исполнение своей роли принесло мне признание и одобрение, которых я так отчаянно искал. Я стал бесчувственным, чтобы избежать стыда и страха. Как заметил мой психотерапевт: «Все эти годы твои чувства были заперты за стальной дверью, которая скрывала их от тебя». А в то время притворщик, которого я представлял на рассмотрение публики, жил беззаботной и беспечной жизнью.
Этот огромный разрыв между моими чувствами и моим разумом продолжался и во время моего служения. На протяжении восемнадцати лет я провозглашал Благую весть о великой и безоговорочной любви Бога, полностью осознаваемой моим умом, но абсолютно не ощущаемой сердцем. Я никогда не чувствовал себя любимым. Сцена из фильма «Открытки с края света» («Postcards from the Edge») хороший пример этому. Режиссер Джин Хекман говорит голливудской кинозвезде Мерил Стрип о том, какая у нее была чудесная жизнь, и о том, что любая женщина позавидовала бы всему, чего она достигла.
Да, знаю, отвечает Стрип, но если говорить откровенно, я никогда не ощущала ни великолепия моей жизни, ни моих достижений. Я вообще не чувствую, что живу.
На десятый день уединения в горах мои слезы перешли в рыдания. Как любит говорить Мэри Майкл ОШонесси (Mary Michael OShaughnessy): «Нередко провал ведет к прорыву». (Мои черствость и неуязвимость происходят из-за моего отказа скорбеть об отсутствии ласки и заботы.) Блаженны плачущие и скорбящие.
После того как я испил горькую чашу, произошла чудесная вещь: вдалеке я услышал танцевальную музыку. Я почувствовал себя блудным сыном, бредущим домой. Я стал не зрителем, а участником. Притворщик во мне отступил, и я, как вернувшееся дитя Господа, соприкоснулся со своим истинным «я». Моя жажда похвалы и утверждения отступила.
Раньше бывало так: если я плохо исполнял свою роль в обществе, то начинал чувствовать себя в опасности. Мое желание быть во всем безупречным превышало мое стремление к Богу. Придерживаясь политики «все или ничего», я интерпретировал слабость как посредственность и несообразность как потерю духа. Я прогонял сострадание и осознание себя таким, какой я есть, как неуместные для себя чувства. Осознание личного провала и несоответствие внешним стандартам привели меня к потере самоуважения и начальной стадии депрессии.
Невольно я стал относиться и к Богу так, как относился к себе. Я чувствовал себя в безопасности только тогда, когда видел себя благородным, щедрым и любящим. Без изъянов, страха или слез. Одним словом великолепным!
Но в то лучезарное утро в хижине, спрятанной глубоко в Скалистых горах Колорадо, я вышел из укрытия. Иисус дал мне понять, что Он любит меня таким, какой я есть. И теперь, прощенный и свободный, я побежал домой, потому что знал, что там меня ожидает Некто. Со слезами на глазах я устремил взор в себя и, наконец, прочувствовал все то, о чем сам же писал и говорил, безграничную и неослабевающую любовь Господа. Тем утром я понял, что слова ничего не стоят в сравнении с Реальностью. Из учителя любви Божьей я превратился в усладу Отца своего. Я распрощался со своим чувством страха и сказал шалом чувству безопасности.
Что значит чувствовать себя в безопасности? В тот самый день я записал в своем дневнике:
Чувствовать себя в безопасности значит прекратить жить умом и начать жить сердцем. Это значит чувствовать себя любимым и принятым больше не прятаться и не пытаться отвлечь себя книгами, телепередачами, фильмами, мороженым или пустыми разговорами жить настоящим, не убегая в прошлое и не забегая в будущее, быть бдительным и внимательным к настоящему чувствовать себя спокойным, а не нервным или пугливым не удивлять или поражать чем-то других, пытаясь привлечь к себе внимание Раскрепощенность это новый способ сосуществования с собой, новый способ существования в мире спокойный, не испуганный, беспечный к тому, что произойдет любимый и ценимый
Но мысли такого рода могут привести к появлению нового притворщика с еще более привлекательной личиной. Мне припоминаются отрезвляющие слова Терезы Авильской (Teresa of Avila): «Такие мысли появляются только в голове слабых духом братьев и сестер, пытающихся усилить свою слабеющую веру. Даже употребляя такие слова, как милость Божья, они подсознательно пытаются возвыситься в глазах окружающих, потому что эта фраза, в сущности, превратилась в христианское клише».