Кунавина Ольга - Неясные часы стр 11.

 Надо же,  покачала головой я.  Впрочем, со многими драгоценностями такое случается, особенно если они представляют собой настоящее произведение искусства, а ваша камея не исключение.

 Вы правы, Аллочка,  кивнула Елена Сергеевна.  Это просто удивительная история, произошедшая с нашей семьей. В войну нам, как и многим, пришлось нелегко. Был период, когда мы едва не умерли от голода. Однажды у бабушки украли все карточки, поэтому на семейном совете было решено продать украшения. Правда, их было немного с большей частью расстались еще в девятнадцатом году, тогда ведь тоже очень голодали. Но встал вопрос: кому их продать. На рынок идти боялись вдруг обманут. В скупке за драгоценности давали немного. Старшая сестра моей мамы работала в то время костюмером в театре; одна из актрис как-то в разговоре с ней обронила, что продала за очень хорошую цену старинное кольцо с рубином. Человек, купивший у нее это кольцо, намекнул, чтобы она приносила еще: мол, он за ценой не постоит. В общем, тетушка спросила у актрисы адрес этого покупателя. Выяснилось, он живет неподалеку от нас, так что я упросила тетушку взять меня с собой. Мне тогда лет пять было, а я еще с собой и куклу прихватила, которую мне незадолго до войны, подарила на день рождения бабушкина кузина. Когда-то она привезла ее из свадебного путешествия, которое они с мужем провели за границей. Это была невероятно красивая кукла. Блондинка, в пышном зеленом платье, с золотистым поясом-шнурком. Я ее, как помню, из рук не выпускала. Вот такой компанией мы и отправились к покупателю драгоценностей.

Поднимаясь по лестнице дома, где он жил, мы неожиданно столкнулись с нашей соседкой Ядвигой Яковлевной. Мы с тетушкой предположили, что Ядвига Яковлевна шла от своих знакомых или родственников.

В прихожей нас встретил мужчина приятной, я бы даже сказала, красивой наружности, лет тридцати, наверное, а может быть, чуть больше, а следом за ним в прихожую выбежала молоденькая девушка, очень хорошенькая, темноволосая, синеглазая и сразу же уставилась на мою куклу. Глаз с нее не сводила. Тетя же моя в это время показывала хозяину квартиры то, что мы принесли, а принесли мы с ней браслет и серьги с бриллиантами. Торговаться тетушке не пришлось. Мужчина действительно оказался щедрым и согласился на все ее условия, а, рассчитавшись, тут же начал выспрашивать, есть ли у нас еще драгоценности. Тетушка ответила, что нет. Она не солгала. Больше у нас ничего не было, за исключением лишь этой камеи. Дело в том, что на семейном совете было решено расстаться с камеей лишь в самом крайнем случае. Случайно или нет, но через несколько дней наша квартира и квартира нашей соседки Ядвиги Яковлевны были ограблены. У нас были украдены все деньги, которые мы получили за проданные украшения, а также камея, которая хранилась у мамы в шкатулке, и моя кукла. Нас во время кражи дома не было мы были в театре, а вот соседке нашей не повезло. Ядвигу Яковлевну нашли с перерезанным горлом. Причем она, как я поняла из случайно услышанного разговора взрослых, сопротивлялась грабителям. В некоторой степени я ее понимаю: она всю жизнь была любительницей красивых и дорогих вещей. Муж ее был известным стоматологом он умер незадолго до начала войны, у него лечили зубы все городские знаменитости, так что зарабатывал он весьма неплохо. Вот только в войну трудно Ядвиге Яковлевне пришлось: она же никогда не работала, так что тоже начала потихоньку распродавать свое имущество.

Весной маму перевели на работу в другой город, а вскоре после нашего отъезда тетушка написала нам, что в кражах и убийстве соседки виноват тот самый мужчина, что купил у нас драгоценности. Он оказался главарем банды. И эта актриса из театра, которая рассказала тетушке о щедром покупателе, тоже была с ним связана. Она ему подыскивала клиентов, а заодно давала и их адреса. В общем, была, как это у них, у преступников, называется Елена Сергеевна задумалась.

 Наводчицей,  улыбнулся ее внук.  Она находила людей, у которых имелись ювелирные украшения, антиквариат и прочие ценные вещи.

 Да-да,  кивнула Елена Сергеевна,  но я до сих пор не могу понять, почему они наведались к нам, ведь тетушка ясно дала понять, что у нас больше ничего нет.

 Ну, в этом нет ничего удивительного,  пожал плечами Феликс Кривицкий и снова улыбнулся.  Большинство преступников очень недоверчивые люди.

«Откуда такие познания о криминальном мире?»  мысленно удивилась я.

 Кстати, одному из членов банды, как написала тетушка, некоему Жорке удалось ускользнуть,  произнесла Елена Сергеевна.  Причем исчез он с самой ценной частью награбленного. Но каково же было мое удивление, когда после стольких лет я обнаружила нашу камею в нашем антикварном магазине! Я глазам своим не поверила и попросила продавца показать ее мне. Вы не находите, Аллочка, что самое интересное в этой камее заключается не столько в драгоценных камнях, которыми она украшена, сколько в оправе.

 Вы правы, Елена Сергеевна,  согласилась я.  Не часто встретишь столь изумительный орнамент.

 Да,  обрадовалась Елена Сергеевна,  этот растительный узор и составляет всю ее прелесть. Что скажешь, Феликс?

 Я плохо разбираюсь в таких тонкостях,  уклончиво ответил Кривицкий.  Гораздо интереснее я нахожу другое обстоятельство.

 Какое?  удивилась Елена Сергеевна.

 Каким образом эта камея оказалась в этом городе.

 Это свойственно многим драгоценностям возникать из ниоткуда и исчезать в никуда,  заметила я.

 Надеюсь, наше семейство слишком утомило вас,  сказал, провожая меня, Кривицкий.

 Ну что вы,  улыбнулась я,  Елена Сергеевна не может утомить.

 Вы сказали «Елена Сергеевна», а что насчет меня?

Я пожала плечами:

 Насчет вас я не могу быть столь уверенной, ведь я вас совсем не знаю.

 А как же обед?

 Один обед не в счет.

 Ну так давайте это исправим!  рассмеялся Кривицкий.  Что вы делаете в субботу вечером?

 В субботу вечером я занята.

 И чем же?

По выражению его смеющихся глаз я видела, что он не верит мне.

 Иду на встречу к Ольге Арнольдовне,  сказала я и протянула руку на прощание, увидев, что к остановке подъезжает мой автобус.

 Что значит встреча с какой-то Ольгой Арнольдовной по сравнению с возможностью провести субботний вечер с одним симпатичным и весьма интересным мужчиной,  понизив голос, произнес Кривицкий и добавил:  Мне кажется, что в привлекательности мне отказать нельзя.

 Вам верно кажется,  улыбнулась я,  но встреча с Ольгой Арнольдовной, владелицей коллекции фарфоровых кукол сулит мне намного больше, чем субботний вечер, проведенный даже с таким привлекательным мужчиной, как вы.

Кривицкий неожиданно замер, глядя на меня, затем открыл рот, видимо, для того, чтобы опять возразить мне, но я уже вскочила на ступеньку закрывавшего двери автобуса.

Ольга Арнольдовна оказалась приятной дамой лет шестидесяти. Я уже знала, что она работает заведующей родильным отделением и ценится в городе как хороший специалист. Одна из комнат ее довольно большой и хорошо обставленной квартиры целиком занимала коллекция фарфоровых кукол и всего, что относится к этому миру.

 Это моя страсть,  произнесла Ольга Арнольдовна, подводя меня к одному из стеллажей, на полках которого стояли куклы, одетые в костюмы восемнадцатого века.  Не знаю, будет ли она когда-нибудь утолена. Все время хочется купить что-нибудь еще более красивое и интересное. Хотя, честно вам признаюсь, я несколько раз пыталась бросить это столь затратное занятие. Даже давала себе зарок, но все напрасно. В общем, я поняла, что не в силах противостоять этому искушению.  Ольга Арнольдовна показала рукой на куклу в зеленом платье с поясом.  Вот причина моего недуга. Именно с нее все и началось. Вообще-то это не моя, а мамина кукла, но с детских лет она принадлежала мне. Именно мама назвала ее Марией.