Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
Никогда Питер Пауль не обещал, что он откажется от живописи, потому что знал точно, что не сможет исполнить такого обещания. Живопись была смыслом его жизни, его верой и надеждой, без нее жизнь теряла цвета, запахи, вкус.
Но Филипп никогда и не требовал от него таких обещаний. Он знал, что был Тициан, тот, кто беседовал с королями и кардиналами, и они нуждались в нем, хотя его судьба для живописцев была скорее исключением из правил. Но этот великий итальянец оставлял надежду и для его брата. Он обещал себе, что сделает все возможное и невозможное, чтобы Питер не уподобился тем несчастным, которые ходят с протянутой рукой, остаются вечно грязными и пьяными и рисуют таких же нищих и убогих, как и они сами. Потом раздают бесплатно свои творения тем, кто никогда не сможет оценить их, и все время жалуются на судьбу и проклинают мир.
Не бывать этому, только самое лучшее, только портреты королей, и станет он не только королем художников, как сам заявляет, но и художником королей, а без этой цели не стоит брать в руки кисть и тратить деньги на холсты и краски.
Ты будешь художником королей, пообещал ему Филипп.
Порывисто взглянул на него юноша, но ничего не ответил.
Он знал, что в жизни можно добиться многого, если точно знаешь, чего тебе хочется.
Когда Филипп знакомил его с учеными, философами и писателями, то он не говорил о талантах брата своего. И когда тот начинал рисовать собеседников, да так, что любой из них торопел, бросив взгляд на рисунки, они приходили в восторг и неизменно уносили рисунки с собой. Они говорили, что наступят те времена, когда, когда они и приблизиться к нему не смогут.
Он только улыбался. Его не волновал собственный триумф, он знал, что так будет. Он был уверен, что пришел в этот мир, чтобы запечатлеть его на своих полотнах.
Трудно было вспомнить, кто первый сказал о том, что юноша так дивно талантлив, но портреты вельмож красовались во всех домах знати, и не сегодня, так завтра их увидит король, и вот тогда
С легкой руки этих людей он отправился в первое путешествие и оказался при дворе английского короля. Это было только начало, потом король испанский, и французский с великой радостью принимали молодого художника, и везде он был дорогим гостем. Теперь уж и сам Тициан, будь он жив, позавидовал бы молодому художнику, его уму и невероятному обаянию, его громкой и всеобщей славе. Он стремительно взлетел и стал художником королей, но не просто стал, он им оставался всегда.
Глава 3 Друг другу мы тайно враждебны
Говорят, что если бог что-то одно дает, то забирает другое. Обласканный всей Европой, Питер, вероятно, должен быть несчастен в любви.
Но кто сказал вам такое? Как только он вернулся домой, так и встретил свою Изабеллу. И влюбился, да так, что все 17 лет их совместной жизни только ее и боготворил, и изобразил с такой любовью и восхищением, что даже у скептиков, никому и никогда не веривших, не возникало никакого сомнения, что она единственная и любимая женщина в его жизни. И в этом живописец противостоял распущенности всей богемы и был слишком высок и горд для того, чтобы пускаться во все тяжкие, передвигаясь от одной юбки к другой, заводить целый гарем натурщиц, прикрываясь любимой живописью.
Если и были какие-то моды, то он стал законодателем совсем иных стилей. И все вольные жрецы искусства должны были отстраниться от него, оставаться где-то за чертой.
Изабелла была великолепна, и он с нескрываемым восторгом повел ее к венцу, кто еще из товарищей по цеху мог так ярко проявить свою любовь к собственной, а не к чужой жене? Король оставался королем и в семейной жизни.
И художники стали говорить о его бездарности, о гордости, о заносчивости, но сквозь весь праведный гнев проступало только злоба и зависть.
Но так как ответа на такие выпады не было, то и пришлось им снова разбрестись по своим углам, утешая себя тем, что короли капризны и придирчивы, они скоро все изменят, и тогда будет еще видно, кто и кого.
Но какое дело ему до этих чувств, если мир так огромен и интересен.
Он вернулся домой из путешествия по Европе, когда должен был родиться его первенец.
На свет появилась прелестная девочка. Он подхватил ребенка на руки и так прижал его к груди, что почувствовал тепло детского тела. Как хороша была его Клара. Он весело кружил малышку по комнате, внимательно глядя на свое главное творение. Это было самое совершенное из творений художника, он любому бы в том признался в те минуты светлой радости
Пауль, ты задушишь ее, услышал он в вихре счастья голос брата.
Он заглянул к ним и никак не мог понять всех восторгов и порывов, словно ни у кого больше никогда не рождалось детей.
Помнишь, как ты рисовал самые мрачные картины моего грядущего, напомнил он неожиданно брату.
Для того и рисовал, чтобы тебе удалось избежать всех бед, говорил тот, но я никогда не сомневался, что ты умен и проницателен, ведь были же и Тициан, и Рафаэль, только этот путь значительно труднее, чем тот, другой.
И потом он рассказывал о плачевной судьбе еще недавно знаменитого художника.
Кто бы мог подумать, удивлялся Филипп, еще несколько лет назад он был уверен, что Тициан умрет от зависти, на него глядя. И лучше не смотреть на то, что с ним стало.
Изабелла внимательно слушала их разговор. Она с каждым днем любила своего мужа все больше и больше, и все время благодарила бога за то, что он подарил ей ее Питера.
Он с самого начала и до конца был знаменит, высок и далек от земли, как трудно парить в небесах, оставаться на недостижимой высоте.
Есть творцы, которые еще при рождении записаны в небожители, им никому и ничего не нужно доказывать, это остальные ненавидят и завидуют, возмущаясь несправедливости, царившей в мире творчества. А почему он должен быть справедлив, и если бы пришлось поменяться местами, отказались бы они сами от такого места под солнцем? Вряд ли. И все же, все же.
Глава 4 Любимые ученики
У Мастера все время появлялись ученики, и он возился с ними, не замечая их капризов и всех темных сторон, которые они порой являли миру. Он никого к себе не приближал, хотя никого и не отталкивал, приходили и уходили они всегда сами, решая, какие-то свои проблемы.
Потом художник никак не мог вспомнить, кто привел к нему этого юношу, как он оказался в их доме. Какими мрачными были его полотна. Он не мог не оценить мастерство живописца, но и принять этого мира не мог, хотя старался быть великодушным.
Но сам юноша казался легким и веселым созданием.
Вы король художников, это все говорят, без всякого заискивания заявил он.
Ничего на это не ответил Питер, только усмехнулся, всем своим видом тот подчеркивал, что пройдет немного времени, и он обойдет его во всем.
Это было даже забавно, он, вероятно, не знал, что тот, которого он назвал королем художников, никогда и ни с кем не соревновался, считая, что у каждого только свое место под солнцем, и никому не удастся занять чужого. Но ничего этого говорить юному дарованию Мастер не стал.
Он художник королей, про себя размышлял Рембрандт, и не мог понять, как одно в этом человеке может сочетаться с другим.
Но таким и должен быть придворный художник, высок, красив, одет с иголочки, речь дипломата, говорят, он часто исполняет поручения то одного, то другого короля, потому так спокойно путешествует по миру, не встречая нигде препятствий.
А сам Питер вспоминал в тот момент, как печально знаменитый герцог, взглянув на его полотна, спросил:
Вы дипломат, занимающийся живописью?
Нет, ответил он тогда, живописец, причастный к дипломатии.
Тот не стал больше ни о чем говорить, понимая, что художник сделан из особенного теста, и он не позволит ему вольничать, и чего доброго с ним еще неприятностей на свою голову насобираешь.