Всего за 490 руб. Купить полную версию
Как зачем? Выйти куда-нибудь.
Вот именно, что «куда-нибудь» меня не устраивает. И раз уж мы оказались в таком месте, то вряд ли нам нужна дверь, упёрлась Наташка.
В «таком» это каком?
Волшебном, тихо сказала Натка, рассматривая деревянную дверь. Она отливала цветом молодой брусники и была испещрена глубокими надписями.
Тоже мне, волшебном. Подумаешь. Дуб, пожал плечами сто восьмой. Я домой хочу.
Ты серьёзно думаешь, что вот эта дверь приведёт тебя домой? скептически посмотрела на него Наталья. Посвети-ка сюда, не могу прочесть.
Так здесь опять на китайском, присвистнул Сашка, ты и при свете не прочтёшь.
В каком смысле на китайском? удивилась Натка. Ты что, не видишь? Написано же по-русски: огонь на тигре. Лошадь сбоку, ищите собаку, пока корабль не вошёл в грязные воды.
Сашка потрогал лоб девушки и заглянул ей в глаза:
С тобой всё в порядке?
Нормально, отмахнулась она.
Здесь иероглифы непонятные, провёл он рукой по основательным строчкам, явно оставленным остро заточённым лезвием.
Буквы. Русские, упрямо повторила Наталья, я что, по-твоему, вру?
Сашка с сомнением посмотрел на неё, поморщился. И неожиданно для себя, вытащил ключ, вставил его в замок, быстро повернул вправо и резко распахнул дверь. В ту же секунду в спину ударил сильный ветер, снося их с ног и буквально заталкивая в тёмное помещение. Бух. Дверь захлопнулась, стало тихо и темно.
Саш, тихонько позвала Наталья, ты здесь?
Здесь, недовольно пробурчал сто восьмой, свечу из рук вырвало. Пожалуйста, ничего не трогай и не двигайся.
Нормально, от возмущения у Наташки голос зазвенел, как начищенный колокол на рассвете. Напомнить тебе, кто открыл эту дурацкую дверь, хотя мы вообще-то не собирались этого делать, а?
А напомнить тебе, как мы вообще оказались в этой заварушке? зашипел сто восьмой.
«Нет. Не Стетхем. И не собака. Далеко ему», подумала Наташка и молча зашарила руками вокруг себя. Пальцы наткнулись на плоский выключатель и девушка, безо всяких сомнений, нажала на него. Под потолком медленно зажглась тусклая жёлтая лампочка, которая осветила маленькие табуретки, со стоящими на них пепельницами, компьютером и рацией.
Один один, один-одинёше на полуслове вдруг захлебнулся мужской голос и затих в хрипевшем динамике.
Наташка молча посмотрела на сто восьмого. Потом за окно. По её коже поползли предательские мурашки, а в животе что-то ухнуло.
Не понял, Сашка почесал за ухом. Как мы тут обратно оказались, а?
Как бы тебе помягче сказать, начала Наталья.
Чего уж там говорить. Давай так: раз всё в порядке, я домой. А ты сама доберёшься, ок?
Домой это вряд ли, невинно покачала головой девушка.
Нет уж, с меня хватит, замахал руками сто восьмой. Знать ничего не хочу ни про твоих ворон, ни про тебя. Никогда в жизни больше не выйду с тобой в смену и не зайду в одну комнату.
Ты сначала из неё выйди, нервно хохотнула Наташка.
В смысле?
В коромысле, грубо передразнила она его. Плавать умеешь?
Нет. А это-то тут замолчал он на полуслове, перехватив Натальин взгляд в сторону стекла. Всё бы ничего, но за створкой пластикового окна мирно покачивалась тёмная морская гладь.
Дверь не трогай, медленно попросила его Наташка. Я тоже плавать не умею. Кто знает, что произойдёт, если ты её распахнешь. Вдруг мы потонем?
Потонем? На чём это, я хотел бы знать, потонем? заорал сто восьмой. Что вообще происходит?
Я знаю столько же, сколько и ты, пожала плечами девушка и подняла трубку телефона. Не работает.
Рация тоже, забурчал Сашка, крутя настройки чёрной, некогда говорящей коробочки.
Вот что меня в тебе удивляет, так это две полярности, завела Наташка. Ты или бурчишь недовольно, как старый дед. Или верещишь, словно пьяная школьница. У тебя другой спектр эмоций бывает вообще?
Спектр эмоций, ну надо же. Это ты мне говоришь? Человек, который вообще никогда не думает, сквасил обиженное выражение лица сто восьмой.
Эмоции и думанье вообще не связаны, если ты не в курсе, сказала Наташка, выключая свет и подходя к окну.
Ты тему не меняй. И что ты вообще делаешь?
Меньше всего я хочу стоять на одном месте и препираться с тобой. Надо что-то делать, деловито сказала девушка, вглядываясь в зловещую даль.
Честно скажу, у меня мороз по коже от твоей фразы, что надо что-то делать, передёрнулся сто восьмой.
Наташка его не слушала. За окном была тьма-тьмущая. Едва заметно лишь лёгкое покачивание черничного цвета волн. Девушка кинулась к своей сумке, достала из неё телефон сотовой связи нет. Ну разумеется. Зато фонарик работает. Так. Тонкий луч света пронзил оконное стекло и Наталья удивлённо увидела вдали каменистый берег. Судя по отсутствию света была ночь. Хотя на небе нет ни звёзд, ни луны.
Что там, что?
Да ничего, пожала плечами Наталья. Темнота и берег вдали.
Дай посмотреть, затребовал Сашка и резко шагнул к девушке в тот миг, когда она сделала шаг к нему. Они стукнулись лбами и раздражённо нахмурились.
Саша.
Наташа, непроизвольно вырвалось у них вслух.
Офигеть, сказала девушка, так это ты был в тот раз?
Я. А где был, когда? недоумённо нахмурился сто восьмой.
Когда я заметила, что ты на Курта Кобейна похож, начала девушка и Сашка тут же взвыл.
Я тебе обещаю, что если ты меня ещё раз с кем-нибудь сравнишь, я тебе, я тебе, я тебе
Что? Что ты мне? задорно расхохоталась Наташка, ну ладно. Просто внешнее сходство. Я ведь не говорю, что ты точно такой же. Куда тебе, уже тихонько пробурчала она себе под нос. Но он, конечно же, услышал.
О, Господи. За что мне это! картинно воздел он руки к потолку. Застрять чёрт знает где, с чёрт знает кем.
Я с ним не знакома, невинно сказала Наталья, не наговаривай лишнего.
Тшш, вдруг сказал Сашка, быстро выключил фонарик и ловко задвинул девушку себе за спину.
Не надо меня трогать, взбрыкнула Наташка и высунула нос из-за его плеча. Что там?
Там свет.
В конце туннеля?
Очень смешно, скривился сто восьмой. На берегу свет, как будто кто-то фонариком светит.
Фью, вдруг присвистнула Наташка, тогда уж прожектором.
Темноту и впрямь рассекал мощный луч. Он метался из стороны в сторону, словно сбившийся с пути пьяный шмель.
А вдруг они нас ищут? прошептала девушка.
Кто это «они»? буркнул Сашка.
Ну они. Те, кто водит этот луч.
Может там он.
Да какая разница, фыркнула Наташка, вдруг заметит нас и случится что-нибудь плохое?
Что сразу плохое. Может наоборот, спасут.
Угу. Потом догонят и ещё раз спасут. Ну-ка, быстро от окна, жёстко скомандовала она и юркнула за выступ двери. Сто восьмой, на удивление молча, последовал за ней.
В ту же секунду раздалась автоматная очередь. Стекло разбилось вдребезги и они услышали быстро приближающиеся возбуждённые голоса.
Ты как узнала? белыми губами спросил Сашка.
Потом, отмахнулась Натка, надо валить отсюда. Слышишь?
Он слышал. Навскидку, десяток мужчин наперебой строчили на чистом китайском. А может японском. Он не был силён в языках и помнил лишь про грейтовскую столицу3. Голоса затихли, а ветер, напротив, завыл со страшной силой. Как будто одинокий зверь в поисках стаи, которой у него никогда не было. Кто-то за окном выкрикнул несколько фраз. Две секунды тишины резко разбила очередная автоматная очередь. Сашка в ужасе вжался в стену, спрятав Наташку за своей спиной. Он заметил несколько быстро приближающихся к ним фигур во тьме.
Давай сюда, шепнула Наташка, скрипя половицами. Дёрнула его за руку, куда-то толкнула и сто восьмого ослепило яркое мерцание пополам с низким лязгом. Он зажмурился на миг, подумав: «Наверное это конец. Где ещё бывает шум и белый свет после пулемётов?»
Каких пулемётов? запыхтела Наташка.
Мы всё, того? тихо спросил Сашка.
Чего того? Глаза-то открой, хватит дрожать.
Сашка ущипнул себя за руку. Больно. Медленно приоткрыл глаза. На него укоризненно глядел бронзовый фонарь, под которым они стояли с Наташкой. В паре метров от них блестела тёмная гладь небольшого пруда. Над головой ехидно рассыпались звёзды и мерцала луна. За спиной еле слышно раздавался гул машин.