Всего за 169 руб. Купить полную версию
До сегодняшнего дня я думала о том, как сильно расстроятся родители, когда мы с Никитой расстанемся. Сейчас, конечно, не время. Они только узнали о моем увольнении. Новости о Никите они не переживут.
Мы поедем, мам говорю сразу, чтобы пресечь дальнейшие попытки меня донимать, но мама и не планирует. Все-таки, Никита делает ее добрее.
Все так серьезно? спрашивает Никита уже по пути домой. С бабушкой.
Говорят, нужна операция и лучше всего сделать ее в Израиле. Там лучшие клиники и врачи. А у нас, развожу руками, сам понимаешь.
Да, кивает. У меня есть знакомый кардиолог, я могу поспрашивать, к кому обратиться, но думаю, что хорошие врачи на полгода вперед заняты пациентами.
Никит а ты сможешь помочь с деньгами? спрашиваю и прикусываю внутреннюю сторону щеки.
Просить я не привыкла. Да что там, я даже не знаю, как это правильно делается!
Не уверен, но постараюсь, Никита спускает меня с небес на землю. У меня все деньги сейчас крутятся, свободных очень мало.
Я отдам, Никит, если получится. За полгода где-то.
О том, что у меня намечается безработица, умалчиваю. Все еще надеюсь найти достойную работу и хорошей зарплатой. Не может же на Гадаеве рынок вакансий сойтись клином.
Что-нибудь придумаем, малыш, обещает Никита.
Когда подъезжаем, он напрашивается на чашку кофе. На секс я не настроена, но соглашаюсь. Подумала, что после просьбы о деньгах неплохо побыть немного ласковой. Настолько, насколько это у меня получится.
Поднимаемся по лестнице вместе, держась за руки, а когда оказываемся на моей лестничной площадке, я так и застываю, шокированная увиденным. Под моей дверью стоит Гадаев собственной персоной. После офиса он успел переодеться в джинсы и свитер. Ну и прихватить мой телефон с собой, разумеется! Я замечаю знакомый чехол в его руках.
Глава 7
Артем
Бабы меня не игнорировали. Часто сами названивали и умоляли о встрече. И каждый раз приезжали, если она была назначена. Почти всегда заранее, чтобы не заставлять меня ждать.
Вересову я прождал до десяти. Этого времени с лихвой хватило бы на то, чтобы добраться до моего дома. Да что там! За эти несколько часов она могла вернуться домой, принять душ, переодеться и приехать. Вплоть до десяти я убеждал себя именно в этом Вересова поехала домой, чтобы приехать ко мне свежей.
Осознавать другое было болезненно. Сначала больно стало моей самооценке, которая от такого поворота трещала по швам, а потом всему, что было в трусах. Последние, к слову, тоже трещали по швам от перевозбуждения. Вересова мастерски уронила не только мою самооценку, но и член, который хоть и болезненно поднывал, но за неимением достойной альтернативы, упал отдыхать.
И если ему было уже безразлично, трахнем мы кого-то или нет, то моей самооценке хотелось реванша. И именно этот факт в десять вечера вынудил меня одеться и сесть за руль, чтобы приехать к Вересовой, которой дома не оказалось. Звонить ей было некуда, а по ту сторону двери даже после непрерывной трели дверного звонка, висела гробовая тишина.
Уговорив самооценку подождать реванша до завтра, собираюсь уйти домой, когда натыкаюсь взглядом на Вересову. Она, как ни в чем не бывало, поднимается по лестнице под ручку с этим своим слизняком. При виде него у меня глаз дергается и руки автоматически в кулаки сжимаются. Терпеть не могу таких лощеных пижонов. Он давно мне не нравится. С того самого момента, как Вересова с ним замутила.
Артем Борисович? натурально удивляется моя помощница. А вы тут что делаете?
Пытаюсь добиться утоления всех сексуальных фантазий и восстановить справедливость, вернув своей самооценке почетное место на вершине олимпа, но глядя на мудня рядом с ней, появляется отчетливое понимание нихера мне сегодня не перепадет. А может, и не только сегодня.
Телефон, который вы забыли у меня в кабинете после хм инцидента принес.
На слове «инцидент» ее глаза округляются, а у прилипалы рядом, по взгляду вижу, возникают вопросы.
Как это мило с вашей стороны, елейным голосом произносит Вересова. Могли бы и не напрягаться, я бы завтра забрала.
Что вы разве после всего я мог оставить вас без связи? Сорвался к вам, как только работу в офисе закончил.
История трещит по швам и прилизанный щеголь это прекрасно понимает. Вон как одежду мою рассматривает. Явно ведь не верит, что я в потертых джинсах и свитере на работу хожу и его благоверную по поручениям гоняю.
Спасибо, Артем Борисович за помощь и позвольте пройти к двери, быстро тараторит Вересова.
Понимает, видимо, что намеки мои до добра не доведут, а я, между прочим, против, чтобы ее сегодня этот дегенерат до кровати довел. А по его лицу ведь видно, что он не на кофе сюда шел, а с одной единственной целью трахаться.
Я такого допустить не могу, поэтому и к двери Вересову пропускаю не сразу, а когда отхожу и она открывает, под непонимающие взгляды шагаю следом за ними и быстренько поясняю:
Угостите кофе, Ева Евгеньевна. Все-таки, уже поздно, путь домой, как вы знаете не близкий, а мне за руль.
А водитель ваш где? спрашивает, упорно не желая пропускать меня дальше прихожей.
Отпустил. Не думал, что он сегодня понадобится. Планы на вечер, знаете ли, были совсем другие.
Пижон приглаженный стоит за ее спиной, поэтому опасный предупреждающий всплеск во взгляде Вересовой достается только мне. И я его благополучно игнорирую. Разуваюсь и следую на кухню. В этой квартире я был уже давно. В последнее время приходилось только заезжать за Евой и отвозить ее домой, да и то чаще это делал водитель, но раньше, когда еще Вересова на меня не работала, да и я сам не работал, эту квартиру я видел. Был в ней не так много раз, но помню, где находится кухня и пру туда, как танк. Впереди планеты всей, а конкретнее, впереди того, кого она с собой притащила.
Он выглядит удивленным. В общем, именно это мне и нужно.
Напомните, Ева Евгеньевна, где у вас чашки?
Напомните?! хмурится. Вы, кажется, ни разу у меня кофе и чай не пили.
Точно, подхватываю ее игру. Это вы у меня на кухне не раз и кофе, и чай делали.
Беспощадно разрушаю ее мечты сделать перед щеголем вид «ничего такого не происходит». Потому что происходит. Прямо в эту минуту у меня внутри все кипит и бурлит от желания скрутить его и вытолкать на лестничную площадку, смачно захлопнуть перед его носом дверь, а затем вернуться и
Артем Борисович! отвлекает меня Вересова от мыслей о ее аппетитной голой заднице на этом отполированном столе, видимо, угадав, о чем я на самом деле думаю.
Простите, не расслышал.
Кофе какой хотите?
Черный.
С сахаром?
С вами
Что, простите? а это в разговор встревает прилизанный мудила.
С вафлями, говорю, отвечаю, глядя исключительно на Еву. Если они, конечно, имеются.
К сожалению, вафель предложить не могу, есть печенье.
Попробуем.
А вы всегда забытые телефоны сотрудников к ним домой лично привозите? вдруг подает голос слизняк.
Я уже говорил, что хочу вытурить его за дверь? Очень хочу! Руки чешутся, внутри все трясется, но Вересова мне не простит и тогда точно уволиться без раздумий.
Нет, конечно, равнодушно отвечаю. Просто Ева забыла телефон у меня в кабинете, да и знаете, она все-таки личная помощница, считайте, родной человек. Ну и с детства я ее знаю.
Вот как
Мудень даже не пытается скрыть свою неприязнь. Кривится, словно я ему рассказываю о том, как жру дождевых червей на завтрак.
Ваш кофе.
Ева ставит на стол сразу две чашки. На меня смотрит с раздражением, а ему улыбается. Так, сука, широко и искренне, что хочется его ответную улыбку стереть чем-нибудь. Желательно, кулаком.
Приятного, выдает Вересова, я же в ее взгляде читаю «Пейте и проваливайте».
А что бабушка? спрашиваю, прекрасно помня, что Ева живет не одна. Спит уже? Не разбудим?