Всего за 199 руб. Купить полную версию
Вира, позвала я тихо, ее палец дернулся, и впервые линия треугольника, который Вира в этот момент выводила, пошла криво.
Извини, сказала она. Что-то я задумалась. О чем мы говорили?
Вообще-то я хотела спросить тебя О том, как это: выйти из бункера времени?
Она пожала плечами:
Честно сказать, ничего особенного. Это словно проснуться. Ты спишь и видишь сон, а потом просыпаешься, и этот сон остается с тобой, все, что там случилось остается, только еще есть настоящая жизнь, и ты входишь в нее вместе с памятью о своем сне. Мягко. По крайней мере, я не испытала никаких потрясений. Просто проснулась.
Мне бы очень хотелось вот так проснуться, призналась я.
А, может, и не нужно? вдруг сказала Вира. Вот именно тебе, может, и не нужно?
Я удивилась:
Почему это?
Мне кажется, что по ту сторону барьера тебя ожидает мало хорошего.
Как так?!
Не думаю, чтобы моя жизнь до Вторжения несла в себе какие-то неприятные воспоминания.
Ты говорила, что знала меня до Вторжения? вдруг вспомнила я.
Не так чтобы Скажем так, я знала Эльзу Шиори.
Ты хочешь сказать, что я не Шиори? я покачала головой и протянула свои, испещренные солярными знаками руки. Этого не может быть
Нет, Вира, кажется, даже испугалась. Она отчаянно замотала головой:
Нет, нет, ничего такого. Мы были знакомы еще совсем девочками, всем нам пришлось так много перенести, не удивительно, что ты могла до неузнаваемости измениться.
Но тогда почему ты так говоришь? Наверное, все изменились. Все вокруг изменилось после Вторжения, и все тоже.
Мы стали другими, да, кивнула она. Но в тебе Как бы это объяснить Хотя я не видела солярных знаков, которые, как говорит твой брат, были на тебе еще в детстве, но само их наличие не оставляет сомнения ты близнец старшего Шиори. Но в то же время Я вообще не чувствую в тебе Эльзы. Ладно, конечно, ты не помнишь наши девочковые смешные секретики, и в лице взрослой девушки сложно узнать детские черты. Но сущность У меня такое ощущение, что Вторжение подменило твою сущность. Как такое возможно?
Вира вдруг сделала ко мне порывистый шаг. Не успела я и глазом моргнуть, как она вдруг схватилась за мою блузку на груди и рванула ее. Пуговицы полетели в разные стороны, с тихим треском просыпавшись на пыльный пол, покатились в неведомые дали. Я непроизвольно закрыла ладонями обнажившийся корсет.
Ты!!!
В Доме Крозе самой странной все-таки была его Хозяйка. Наследственный идиотизм. Вот что витало в Доме.
Так я и думала, Вира не обратила внимания на мой крик, и вообще вела себя так, словно ничего особенного и не случилось. Его нет.
Чего ты ожидала увидеть? я разозлилась, безуспешно стягивая стороны блузы, зияющие нитками и дырками на месте отлетевших пуговиц. Кого его? Хвост, растущий из ключиц? Или жабры?
Родимое пятно, ответила Вира и вдруг встала на четвереньки.
Я сначала не поняла, что она пытается собрать рассыпавшиеся пуговицы. Хозяйка Дома Крозе ползла по полу от одной блестящей кругляшки до другой, и голос ее звучал довольно глухо.
У Эльзы было большое родимое пятно в виде солнца. Не солярный знак, а именно солнце. В ложбинке груди оно должно сейчас быть. Ну, тогда у нее еще ничего и не намечалось там, а сейчас аккуратно между полушариями должно располагаться.
Она обернулась ко мне из-за плеча, посмотрела вверх. Взгляд у Виры стал уже какой-то совсем дикий.
У тебя ведь нет родимого пятна?
Нет.
Я все еще прикрывала руками свой корсет, судорожно думая, как мне покинуть эту мастерскую, и этот Дом, и еще как в таком непотребном виде добраться до поместья Шиори. Вира поднялась с пола, сжимая в горсти собранные пуговицы.
Извини. Не думай, что я сумасшедшая. Просто нужно было проверить. Я немного не рассчитала, погорячилась. Мы поправим твою блузку, не бойся.
Ты могла просто спросить, пролепетала я.
Мне не верилось, что ты честно ответишь, пояснила Вира. Мы, Крозе, слишком прямолинейны, и часто страдаем из-за этого. Воспринимают нас Как чудиков.
Вы чудики, согласилась я. И в самом деле. Я росла, тело менялось. Пятно могло сойти само по себе. Дай мне пуговицы и иголку с ниткой.
Вира словно не услышала мою просьбу. Она принялась расхаживать передо мной взад-вперед широкими шагами. Я неотрывно следила за ее кулаком с вожделенными пуговицами.
Если ты и в самом деле ничего не помнишь и не знаешь о себе
Она остановилась на мгновение и посмотрела на меня, затем вздохнула:
Но ты и в самом деле не знаешь
И не помню, подтвердила я.
Этот разговор уже начинал вертеться по кругу, и мне до чертиков надоело повторять о том, что я все еще не выбралась из бункера времени. Кажется, я понимала, почему Тео так противился моему появлению в обществе. Может, брат чувствовал, насколько это невыносимо: постоянно объяснять всем, что я просто не помню. Но твердо знала, что являюсь старшей сестрой Дома Шиори. И вся моя семья, и весь мой оставшийся в живых род тому подтверждение. Так что домыслы этой странной Крозе меня не очень волновали. А вот пуговицы да.
Поэтому, сказала Вира, нужно найти способ вывести тебя из бункера. Не думаю, что это невозможно. Остальные вышли сами собой, и у тебя получится. Может, чуть позже.
Почему тебя это так заботит? удивилась я. Просто какой-то маниакальный интерес к моим воспоминаниям. Прости, но
Потому что, ответила Вира, в связи со всем вышесказанным у меня возникает следующий вопрос
Она не успела договорить, так как в эту секунду весь Дом Крозе накрыла невероятная тишина. Нет, тут и до этого было достаточно тихо, особенно в подвале, где располагалась мастерская. Но сейчас в него вторглась тишина абсолютно новая. Гробовая. Словно мы внезапно попали в бункер времени и пространства, отрезанный от течения жизни со всех сторон.
И в этой гробовой тишине откуда-то сверху раздался крик.
О-е-е-ей, протянул кто-то таким бессмысленным голосом, что я сразу поняла: это кричит Эрик Крозе, и идиот чрезвычайно напуган.
А следом шум такой, словно кто-то дрался там наверху в холле. Все случилось так быстро и внезапно, что мы в Вирой только и успели открыть рты, когда по лестнице загрохотала куча железа, и к нашим ногам свалилась механическая паучиха. Вернее то, что от нее осталось. Две из восьми ног еще слабо подергивались, скрипя в соединениях на суставах, а шесть были переломаны вдребезги. На матово блестящем боку зияла огромная вмятина, а форсетные фонари-глаза Арив, застыв осколками, слепо взирали в бесконечность.
За поврежденным имуществом чужого Дома на лестнице появился не кто иной, как мой брат. Вид у Тео был донельзя воинственный и взъерошенный, через всю щеку тянулась свежая кровоточащая царапина, а в руке он сжимал старинный меч. Меча, кстати, этого я никогда не видела, только сразу же, даже в тусклом свете подвальной мастерской, смогла разглядеть сияющие солярные знаки Дома Шиори на его рукояти.
Какого растерянно произнесла Вира, с нарастающим ужасом взирая на свою изрубленную гордость, что валялась сейчас под ногами, жужжа и шелестя на последнем издыхании.
Это я вас спрашиваю, какого! закричал Тео, и я в самом деле испугалась, что в нем сейчас так некстати поднимется Гнев. В чужом Доме. Вопреки всем правилам этикета и законам гостеприимства. Вы прячете мою сестру, и это чудище меня пытается остановить на пороге! Так какого?!
Он увидел мои руки, сжимающие запах блузки, и в одно мгновение просто позеленел:
Это! Это! Что тут происходит?!
В два прыжка брат соскочил с лестницы и оказался около меня. Одной рукой все еще сжимая меч, другой он крепко перехватил мое запястье, и кожа под его цепким захватом тут же принялась наливаться синяками.
Тео, закричала я, оставь, мне больно! Очень!
Это мне больно! он вдруг обернулся и закричал мне прямо в лицо. Не тебе, а мне! Всегда! Постоянно больно!