Вам помочь? раздался суровый женский голос.
Я обернулся, ожидая увидеть медсестру в розовой форме кого-нибудь из местных волонтеров. Но, к моему удивлению, хотя я и был к этому готов, это оказался кое-кто поважнее.
Ты, наверное, Саванна, сказал я так, чтобы это не прозвучало как вопрос.
Я узнал ее по выпускной фотографии из восьмого класса, которую нашел в интернете по пути в больницу.
Кто вы и что вам надо?
Ее тон был враждебным. Подростки как дикие животные, повинующиеся инстинктам, способны учуять хищника. Она явно почувствовала, что от меня исходит угроза. И конечно, она права.
Я ответил без колебаний:
Меня зовут Эван, и я хочу вам помочь.
Ее губы изогнулись в злой гримасе, и на мгновение я подумал, что она меня ударит.
Вы адвокат?
Я решил не отвечать прямо. Конечно, я адвокат, но, пожалуй, не стоит об этом сообщать. И потому я ответил вопросом на вопрос:
А что, вам нужен адвокат?
Но моя воинственная юная противница ничего не выдала.
Думаю, вам лучше уйти.
Я посмотрел на нее, на тесные джинсы и массивные ботинки, на зубы, нуждавшиеся в брекетах, которые ее мать не могла оплатить. «Гугл» сообщал, что Саванне пятнадцать и она почти окончила десятый класс. Десять школьных лет в неблагополучном квартале наверняка научили ее выживать на улицах, но она понятия не имела, как устроен мир. По крайней мере, я так решил.
У меня есть важная информация для твоей мамы, сказал я.
И это была почти правда. У меня действительно была информация для Холли. Но куда больше мне нужно было получить информацию от нее. Что она видела? Что помнит? И что собирается с этим делать?
Девочка с упрямым вызовом скрестила руки на груди.
Она захочет это услышать, настаивал я.
Мне нужно было поговорить с Холли. И я не собирался уходить из-за какой-то воинственной девчонки.
Мы знаем все, что нам нужно. Она помахала своим айфоном. Наверное, я выглядел озадаченным, потому что она разъяснила: В маминой машине есть видеорегистратор. Он все записал.
Ее слова выбили почву у меня из-под ног. Я застыл с разинутым ртом, слишком ошеломленный, чтобы говорить.
Если Саванна сказала правду, мне понадобится еще одно чудо.
Я вдруг пожалел о том, что не умею молиться.
Глава 5
Так что, дом теперь принадлежит мне? В смысле, официально записан на мое имя?
Холли перебирала страницы контракта, разложенного на столе перед ней. Я прекрасно понимал ее желание знать, что она подписывает, но ведь она сейчас даром получает дом за два миллиона долларов. Какого черта она тогда так волнуется?
Я объяснил, что дом принадлежит трастовому фонду, она бенефициар этого фонда, а я попечитель. Объяснил, что так она не будет платить налоги на собственность об этом позаботится траст. А еще добавил, что траст также будет выплачивать ей определенную сумму и покроет все расходы, связанные с аварией. Не знаю, устроило ли ее это или просто захлестнули эмоции, но она подписала.
Я подвинул к ней последний документ. Пока она читала его в угасающем вечернем свете, я понял, что мое колено под столом подскакивает, и положил на него руку, чтобы это прекратить.
А это что значит? спросила она.
Соглашение о неразглашении.
Она медленно кивнула.
Это значит, что я не должна никому говорить, почему вы все оплачиваете.
Я кивнул. Мы уже это обсуждали.
И Саванна тоже должна подписать, да?
Именно так.
Саванна! крикнула она, а потом покачала головой. Я не привыкла к такому большому дому. Схожу за ней.
Она отодвинула свой стул. Я заметил, что она поколебалась, прежде чем перенести вес на левое колено. Меня окатило волной стыда. Но мы заключили сделку, и пути назад не было.
Оставшись на кухне в одиночестве, я огляделся. На ручках сверкающей новой техники висели потрепанные кухонные полотенца. Кварцевая столешница была отполирована до блеска. На столе в уголке для завтрака Холли разложила салфетки. Круглые, с веселыми желтыми цветами.
Я вспомнил кухню в доме моего детства в сельском Нью-Гэмпшире. У мамы были такие прямоугольные ламинированные салфетки под тарелки с изображением европейских городов. И я ел, глазея на Эйфелеву башню, Колизей или барселонский храм Святого Семейства. Для меня это был единственный способ побывать в Европе. Не помню, знал ли я тогда вообще, что это реальные места. Я понятия не имел, где и почему мама, которая, насколько мне известно, никогда не покидала штат Нью-Гэмпшир, покупала те салфетки. Может, хотела зажечь во мне искру интереса к миру вокруг. Или просто считала их красивыми. И быть может, именно из-за этих салфеток после окончания Йеля я уехал как можно дальше от Нью-Гэмпшира и как можно быстрее.
Вы же в курсе, что мне только шестнадцать, да?
В дверях появилась Саванна и сердито уставилась на меня, как принято у подростков. Значит, со дня аварии она уже успела отпраздновать день рождения. Ох уж эти славные шестнадцать. Когда за ее спиной появилась Холли, я не мог не заметить, что у Саванны совершенно другая фигура крепкая и спортивная, в отличие от плавных изгибов ее матери.
И все же мы хотим, чтобы ты подписала, сказал я Саванне. Ты в числе бенефициаров. Важно, чтобы ты понимала условия.
По правде говоря, я хотел ее припугнуть. Подписав договор, она подтвердит, что осведомлена о причитающихся ей выплатах, и это, как я надеялся, вынудит держать язык за зубами.
Я протянул ей ручку. Саванна взяла ее, и я заметил свежий маникюр. Ногти были покрашены в бледно-серый, только на безымянных пальцах лак был ярко-синего цвета так делала моя бывшая подруга, любительница тусовок. Похоже, Саванна быстро привыкает к новому образу жизни, и это хорошо. Чем больше она наслаждается роскошью, тем меньше у нее будет желания нарушать договоренности.
Она написала свое имя идеальным каллиграфическим почерком и подвинула бумагу мне. Когда я собирал документы, в дверь позвонили. Мы переглянулись, словно нас застали за ограблением банка.
Вы кого-то ждете? спросил я Холли, и она покачала головой.
Мы оба посмотрели на Саванну.
А что сразу я!
Единственный, кто знает, что мы здесь живем, это ты, сказала Холли, глядя на меня.
А полиции ты новый адрес не давала? спросил я, пытаясь подавить нарастающую в голосе панику.
Они и так узнают, где нас найти, вмешалась Саванна. Это же полиция.
Моя машина стояла на подъездной дорожке. Я мог бы выскользнуть через заднюю дверь, но если копы уже записали мои номера, будет только хуже. Стоит им копнуть под меня, как они выйдут на Джека. А там одна догадка, и все выйдет наружу.
Опять прозвенел звонок, а затем послышался стук в дверь.
Может, мне все-таки открыть? спросила Холли, и я нехотя кивнул.
Во всем доме горел свет. Ни один толковый, да что там, даже самый жалкий детектив не поверит, что никого нет дома.
Когда Холли направилась к двери, я задержал дыхание. Мы с Саванной остались на месте, а она посмотрела в глазок и открыла на пороге стояли четверо улыбающихся людей.
Мы в курсе, что это банально, но наши дочки испекли вам печенье, объявил мужчина.
Это был хипстер из дома напротив, с женой и двумя детьми. Какое облегчение вечерние гости Холли оказались не из полиции Лос-Анджелеса, но то, что я позволил соседу увидеть меня здесь во второй раз, было вопиющей неосторожностью. Наши взгляды встретились, и я помахал рукой, закрепив свою связь с этой семьей и этим домом.
Энди, сказала Холли соседу, не вопросительно, но не совсем уверенно.
Точно. А это моя жена Либби и наши дочери Татум и Марго.
Когда Холли улыбнулась младшей, та спряталась за материнской спиной.
Вы, наверное, совсем вымотались, сказала жена хипстера. Так что мы просто заскочили поздороваться. Если вам что-то понадобится, мы всегда рядом.
Жена выглядела лет на сорок, но была в хорошей форме, с пышными распущенными волосами и подтянутыми руками. На ее запястье болтался мужской «Ролекс». Может быть, семейная реликвия? Как бы то ни было, я тут же понял, что она за собой следит.